— На сегодня достаточно, — произнес картарианец. — У нас ничего не получилось в этот раз. Но бросать тренировки совершенно не стоит. Процесс познания требует времени и упорства. Все рано или поздно должно получиться. Тебе нужно отдохнуть.

Наира подошла к пню, аккуратно подхватила уставшего малыша на руки и прижала к груди. У-ук зевнул, свернулся клубком, положил круглую голову ей на плечо и моментально задремал, убаюканный мерным покачиванием.

Мы развернулись и двинулись в обратный путь. Солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая верхушки сосен в багровые тона. Мороз крепчал, забираясь под одежду и заставляя идти быстрее. Эльфийка вышагивала впереди, бережно придерживая спящего зверька, а мы с пришельцем шли чуть позади.

Я шагал, обдумывая прошедший урок и чувствуя легкое разочарование от отсутствия быстрого результата.

Внезапно Бу заговорил. Картарианец перешел на свой родной язык, явно не желая, чтобы Наира или спящий малыш уловили смысл сказанного.

— Нужно обязательно продолжать тренировки, — произнес Бу тихо. — Я чувствую изменения. Когда детеныш напрягается, магические колебания вокруг него многократно усиливаются.

Я повернул голову, уставившись на идущего рядом инопришеленца.

— То есть ты хочешь сказать, что у него начинает получаться? — спросил я почти шепотом, отвечая на имперском языке.

Пришелец утвердительно качнул корпусом.

— У него не просто получается, — проскрежетал Бу. — В самое ближайшее время у него однозначно получится выполнить что-то конкретное. Я же говорю тебе, магия вокруг него начинает вибрировать и сгущаться. Эфир откликается на его призыв. А значит, он делает все абсолютно правильно, просто ему пока не хватает фокуса для завершения процесса.

Я сглотнул, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от услышанных новостей. Значит, мы не впустую тратили время на морозе и процесс действительно пошел. Малыш нащупывал правильный путь, пробивая дорогу сквозь собственные инстинкты к осознанному контролю.

Мы добрались до развилки. Лес расступился, выпустив нас к утоптанной бетонной дорожке, ведущей к бункеру эльфийки. Наира остановилась, поправив спящего У-ука на руках. Девушка выглядела уставшей, а лицо побледнело от холода.

— Давай завтра встретимся на том же самом месте, — предложил я, глядя на напарницу. — Ровно в десять утра. Продолжим занятия, пока он свежий и полный сил.

Дозорная коротко кивнула, соглашаясь с планом.

— Да, хорошо, — ответила она тихим голосом, стараясь не разбудить пушистую ношу. — В десять утра будем там. До завтра, Егор.

— До завтра.

Я дождался, пока Наира скроется за створкой, услышал глухой щелчок магнитного замка и только после этого развернулся в сторону собственного бункера.

Дорога до дома заняла около пятнадцати минут. Мышцы ног ныли от постоянного напряжения, требуя заслуженного отдыха. Я шагал по расчищенной колее, предвкушая горячий ужин и теплую постель. Оказавшись внутри, я первым делом стянул промерзшие ботинки, повесил маскхалат на крючок и отправился на кухню.

Быстро нарезав остатки говядины, бросил их на сковороду вместе с луком, разогрел вчерашнюю картошку и заварил чай. Уплетал еду в тишине, наслаждаясь теплом, разливающимся по телу. Горячая пища успокоила ноющие суставы, окончательно разморив организм.

Помыв посуду, я добрался до душа, а затем до спальни, где рухнул на матрас и провалился в глубокий сон, набираясь сил для следующего тренировочного дня.

Второй и третий день слились в сплошную рабочую рутину. Разлом решил напомнить о себе, выплюнув порцию ползающей дряни, но мои турели справились с задачей превосходно. Система охлаждения работала исправно, насосы качали антифриз, а крупнокалиберные пули превратили вылезших тварей в черное крошево. Я лишь прошелся вдоль контрольной полосы, пополнил опустевшие короба патронами да протянул контактные мины.

Погода стояла тихая. Закончив с казенными делами, я притараканил к беличьему поселению фанерный ящик, доверху набитый сушеными грибами и кедровыми орехами. Хвостатые тут же облепили кормушку, радостно цокая и расхватывая угощение. Я стоял, прислонившись спиной к шершавому стволу, смотрел на эту лесную суету и чувствовал, как внутри разливается приятное умиротворение.

Но главной нашей заботой оставались ежедневные вылазки на заснеженную прогалину.

На третий день ушастый ученик наконец-то выдал результат. Мы стояли вокруг старого пня, пока У-ук пыжился, сжимая в лапках свой любимый серый камушек. Я уже начал подумывать, что мы зря морозим суставы, как вдруг воздух над деревянным спилом едва заметно дрогнул. Камень мигнул, растворился в пространстве, а спустя секунду с тихим стуком шлепнулся прямо под корни намеченной елки ровно в пяти метрах от нас.

— Ура! — завопил малыш на весь лес, подскочив на пне. — Ура, у меня получилось! Я все смог! Ура, победа! Ура, ура!

Он скакал, размахивая пушистыми лапками, а мы радовались ничуть не меньше. Вечером устроили настоящий пир. Я достал из запасов копченую колбасу, нарезал ее толстенными кругляшами и щедро скармливал угощение уставшему телепортатору. Малыш уплетал мясо, урча на всю кухню и смешно шевеля ушами. Мы с Наирой пили обжигающий чай, переглядываясь с нескрываемым удовольствием. Бу сидел в углу, мерно постукивая суставами, явно гордясь своими педагогическими успехами.

Утром следующего дня мы снова вышли на ту же самую прогалину. Мороз немного спал, уступив место легкому снегопаду, который щекотал лицо мелкими снежинками.

— Смотри, мелкий, ситуация меняется, — начал Бу, выйдя на середину поляны. — Теперь твоя задача перенести не предмет, а себя самого вместе с этим камушком. Представь, что ты словно переносишься в пространстве. Вот ты сидишь здесь. Нарисуй это у себя в голове. А потом так вжух, и ты уже оказываешься возле той ели вместе с голышом в руке. Держи картинку конечной точки и перетягивай себя туда.

У-ук серьезно кивнул, уселся на пень и прижал камушек к животу.

Ох, и насмотрелись мы цирка. Малыш нахмурился, сдвинув брови домиком, зажмурился и начал тужиться. Воздух вокруг него пошел мелкой рябью. Затем раздался тихий хлопок. Зверек исчез с пня и материализовался ровно в полуметре правее, плюхнувшись задом прямо в снег.

Мы вернули его на старт. Следующая попытка отправила ушастого куда-то вверх. Я задрал голову, высматривая пропажу, и обнаружил мелкого висящим на сосновой ветке метрах в трех над землей. Он болтал ножками, удивленно хлопая ресницами, пока я не снял его оттуда.

Третий заход оказался еще забавнее. Пространство дрогнуло, малыш испарился и тут же вынырнул из сугроба шагах в десяти левее намеченной цели. Он застрял в снежной каше по самую шею, возмущенно фыркая и отплевываясь от набитого в рот снега. Мы с Наирой едва сдерживали смех, вытаскивая его за шкирку и отряхивая мохнатую шкуру. Промазывал он знатно, швыряя себя куда попало, но прогресс наметился.

Спустя час изматывающих попыток мы снова усадили запыхавшегося зверька на стартовую позицию.

У-ук сжал лапки, насупился, собирая остатки концентрации. Я стоял рядышком, а Наира и Бу находились слева, внимательно наблюдая за процессом. Эфир вокруг пня начал ощутимо густеть, предвещая очередной скачок.

Со стороны густого ельника раздался оглушительный треск ломающихся веток.

Кусты раздвинулись, осыпав нас килограммами снега, и на поляну вывалился Миша. Шатун шумно втянул воздух ноздрями, осматривая нашу собравшуюся компанию.

— А шо это у вас тута делается? — пробасил медведь внезапно.

Произошедшее заняло какие-то доли секунды. От резкого звука и внезапного появления полутонного хищника У-ук подскочил на месте. Глаза малыша распахнулись, наполнившись диким ужасом. Он пронзительно вскрикнул, выронив камушек на древесину.

В груди у меня все оборвалось, сердце пропустило удар, отдавшись гулом в висках.

— Нет! — рявкнул я, инстинктивно бросаясь вперед и протягивая руки к зверьку.

Но было слишком поздно.