Вечер выдался на удивление тихим. Никаких тебе воющих тварей, рвущихся из Разлома, никаких бешеных лисиц или уж тем более Реликтов, не приведи бог. Мороз ощутимо крепчал к ночи, но возвращаться в натопленный бункер совершенно не хотелось, поскольку в кои-то веки на вверенном мне участке образовалась настоящая лесная благодать. Я хлебнул кофе, чувствуя, как тепло прокатывается по пищеводу, и мысленно порадовался за лохматого напарника. После вмешательства Громова шатун выглядел совершенно здоровым. Шерсть блестела, а из глаз напрочь ушла мутная пелена безумия. Казалось, жизнь наконец-то возвращается в нормальное русло и можно просто подышать воздухом.
Но, как говорится, хорошенького понемножку.
Миша внезапно замер, оторвав язык от шерсти, и высоко задрал башку.
Он шумно втянул носом ледяной воздух.
Уши зверя встали торчком, а ноздри зашевелились с такой неистовой активностью, будто медведь пытался всосать внутрь себя весь доступный кислород в радиусе десяти метров.
— Что такое, Миш? — озадачился я, глядя на столь резкую перемену в поведении животного и опуская кружку на бетон.
— Шо-то неладное, егерюшка, — ответил косолапый, продолжая вынюхивать невидимую угрозу. — Не пойму токмо што…
Я подобрался, положив ладонь на ствольную коробку автомата, и поднялся на ноги. Всмотрелся в ночную мглу, прислушался, напрягая слух до предела, ожидая уловить характерный хруст веток под лапами подбирающейся твари или гул моторов от незваных гостей. Но ничего не заметил. Лес как лес. Деревья молчали, не издавая ни звука, кроме естественного скрипа промороженных стволов на ветру.
— Ты уверен? — уточнил я, сомневаясь в медвежьем чутье, хотя прекрасно знал, что зверь ошибается крайне редко. — Вроде тихо и спокойно кругом. Никто не крадется, никто не воет.
— Не-а… — озадаченно прогудел Миша и снова втянул воздух так сильно, что мне показалось, будто он сейчас меня самого втянет в огромную пасть вместе с остатками недоеденного шоколада. — Гарью веет… точно… огнем и жженой смолой.
Гарью? В такую погоду?
Зимой лес сам по себе не горит. Мороз, наст, обледенелые ветки — чтобы запалить тайгу в таких условиях, нужно очень сильно постараться и вылить не одно ведро бензина. Я прищурился, поворачиваясь в ту сторону, куда смотрел шатун. Направление четко указывало на северо-запад, прямо к тракту, ведущему в обход моего сектора прямиком к эльфийским землям.
И тут я увидел то, от чего у меня внутри все мгновенно обледенело.
Над верхушками вековых сосен, там, где располагались территории резерваций, в усыпанное яркими звездами небо поднимался густой столб дыма. Ночью рассмотреть черный дым задача не из простых, но его зловеще подсвечивало снизу рыжеватым, пульсирующим светом. Отблески пламени ложились на низкие облака, превращая горизонт в кровавое зарево.
И полыхало там уже, судя по всему, так, что мама не горюй.
— Мать твою, — выдохнул я, чувствуя, как расслабленность сдуло ветром. — Миш, за мной! В резервациях, походу, пожар!
— Так я ж и говорю, што гарью веет! — подорвался косолапый с бетона.
Я метнулся к стене бункера, ухватил прислоненный гравиборд и швырнул его на утоптанный снег. Турбины под днищем взвыли, я выжал педаль скорости до упора, полностью игнорируя правила безопасности. Доска рванула с места, стремительно набирая ход, а за спиной раздался тяжелый топот медвежьих лап, когда Миша бросился следом, умудряясь поспевать за техникой.
Ночной лес замелькал по бокам сплошной серой массой, выхватываемый бледным лучом встроенной фары.
В голове крутились самые паршивые мысли, обгоняя одна другую. Медицинский городок развернули всего несколько часов назад, и он представлял собой настоящую пороховую бочку. Там стоят десятки палаток из горючего брезента, там тарахтят дизельные генераторы с полными баками горючего, там хранятся баллоны с кислородом для тяжелых пациентов и целая гора химических реактивов для полевых лабораторий. Если огонь доберется до складов с медикаментами, эта стоянка взлетит на воздух вместе с врачами, больными эльфами и всеми привезенными лекарствами, оставив от миссии спасения лишь выжженный кратер.
И главное — как оно вообще могло загореться? Техника безопасности у имперских медиков должна была соблюдаться строжайшим образом. Неужто случайное замыкание проводки? Или какая-то бешеная тварь прорвалась через выставленное оцепление и перевернула аппаратуру в суматохе, что-то коротнуло, и пошло-поехало?
Я гнал на пределе возможностей доски, срезая углы и рискуя размазаться об ствол на каждом крутом вираже, умело маневрируя между торчащими из-под снега корнями. Зарево впереди становилось все ярче, окрашивая сугробы в рыже-желтые тона. Запах дыма теперь ощущался явно, забивая носоглотку едкой вонью горелой резины, плавящегося пластика и паленой ткани.
Вылетев из чащи на расчищенную поляну, где располагался лагерь, я резко затормозил, гася инерцию собственным телом, и спрыгнул с доски прямо в снег.
Лагерь, еще недавно сиявший армейским порядком, превратился в пылающий хаос. Три крайние палатки, стоявшие ближе всего к лесу, полыхали вовсю, выбрасывая в ночное небо густые снопы искр, которые моментально таяли в воздухе. Огонь уже жадно перекидывался на соседние тенты, с громким треском пожирая натянутый брезент. Люди в белых халатах и камуфляжной форме метались по утоптанному снегу, таская тяжелые ящики с красными крестами подальше от ревущего пламени, выкрикивая хриплые приказы, которые тут же тонули в гуле пожара.
— Миш, бегом за мной! — скомандовал я. — Нужно вытянуть больных, пока тут не рвануло!
Глава 14
Я влетел в ближайшую палатку, откинув плечом дымящийся брезентовый полог.
Внутри царил кромешный ад. Едкий дым мгновенно выел глаза, заставляя слезиться, а раскаленный воздух обжег легкие на первом же вдохе. На узких койках метались больные эльфы. Эпидемия выпила из них все жизненные соки, оставив лишь обтянутые бледной кожей кости. Их физическое состояние находилось на такой критической отметке, что они даже банально приподняться не могли, барахтаясь в мятых простынях и глухо кашляя от набивающегося в глотки угара. Шансов выбраться наружу самостоятельно у них не оставалось.
— Миша, ко мне! — рявкнул я во всю глотку, перекрывая гул разгорающегося пламени.
Шатун ввалился следом, снеся остатки дверного каркаса массивной грудью. Я подскочил к ближайшей койке и схватил лежащего остроухого за плечи.
— Держаться руками сможешь? — крикнул я ему прямо в лицо на имперском языке.
Эльф слабо кивнул, закашлявшись. Я рывком поднял его на ноги, ощущая ладонями выпирающие углы лопаток, повернулся к медведю и перевалил больного прямо поперек мохнатой спины. Тут же метнулся к соседней койке, сгреб второго пациента и уложил его рядом с первым.
— Неси их к кромке леса или к охране, только аккуратно! — скомандовал я зверю, подталкивая его к выходу. — Бегом!
— Ясен-красен, Егорушка, — рявкнул Мишаня и рысаком кинулся прочь.
Я подскочил к третьей койке, взвалил оставшегося эльфа себе на плечо, чувствуя, как его вялое тело безвольно повисло на мне, и ринулся из шатра на морозный воздух. Добежав до суетящейся группы солдат в камуфляже, я сгрузил спасенного прямо им на руки. Люди растерянно метались вокруг, пытаясь забросать расползающееся пламя снегом, что являлось абсолютной дуростью.
— Где огнетушители⁈ — заорал я на растерявшуюся охрану, вытирая покрытый сажей лоб свободным рукавом. — Хоть кто-нибудь ответьте! Вы снегом химию и пластик до утра тушить будете!
Моя мысль не успела даже толком оформиться, как раздался оглушительный грохот.
Один из резервных генераторов взорвался. Ударная волна ударила в спину, жестко толкнув меня вперед. В ушах пронзительно зазвенело, напрочь отрезав все внешние звуки на пару долгих секунд. Я тряхнул головой, прогоняя контузию, и залетел в соседний шатер. Пламя уже лизало опорные стойки.
Вместе с вернувшимся Мишей мы вытащили еще одного больного, вывалившись наружу. К этому моменту лагерь окончательно проснулся. Охранники сбили пламя с технического блока пенными струями, а из темноты резерваций прибежали местные жители с нижних ярусов. Они тащили ведра с колодезной водой, заливая тлеющий брезент. Справа грохнуло еще раз — разорвался кислородный баллон. Послышались отчаянные крики раненых, которых посекло разлетевшейся металлической шрапнелью.
