Если он что-то и рассказал Йорку, то тот не поделился с девочкой добытой информацией.

Погрузив усыплённого бородача в чёрный внедорожник, хозяин с охранником уехали на уединённый пляж в нескольких километрах от города...

Вернувшись через несколько часов уже без вероломного гостя.

Все обитатели поместья уселись на мягкие викторианские кресла в гостиной, и Лиза, подвинувшая свой стул напротив троицы, рассказала обо всем, что произошло с далёкой осени две тысячи восьмого.

Батлер то и дело принимался сочувственно вздыхать и причитать, разбавляя долгие паузы в словах пытавшейся описать все максимально точно, при этом вновь переживая страшные воспоминания, блондинки.

Она рассказывала обо всем — о внезапно открывшихся способностях, произошедшей аварии, коме, появлении агентов, бродяжничестве, похищении — и когда, наконец, завершила долгое повествование, брюнет с блондином хранили молчание, непроницаемыми взглядами уставившись на Лизу.

Разумеется, Йорк потребовал доказательства.

Девочка, на пару секунд призадумавшись, попросила отвести её в обычно закрытый кабинет на втором этаже, в который она не имела доступа, после чего разбила мир и выбрала тот осколок, в котором она стояла в кабинете, вновь ощутив ставший уже знакомым стальной обруч на голове.

Обитатели «Ракушки» были изрядно удивлены внезапным исчезновением сидевшей прямо перед ними блондинки и донёсшимся по интеркому предложением перенести обсуждение в надёжно закрытый лично хозяином кабинет.

Кажется, именно тогда брюнет впервые назвал её самой выгодной сделкой в своей жизни.

После долгого разговора было принято решение о начале изучения способностей Лизы собственными силами, без посторонних.

Ей любезно были предоставлены два выходных в неделю и право в сопровождении Кайриса покидать пределы поместья. С того момента девушка начала все больше узнавать о городе, в котором успела провести целый год.

До недавнего времени Ньюпорт был заштатным городком в относительном отдалении от Портленда, единственным отличием которого от тысяч подобных местечек по всей стране было наличие резервного аэропорта, используемого по большей части в случаях перегруженности Международного аэропорта Портленда…

И выбор в начале девяностых лидером мексиканского картеля Эль-Гольфо именно этого города в качестве штаба участка маршрута контрабанды наркотиков Сакраменто — Ванкувер.

Высокий уровень безработицы, взявшая местные власти за жабры преступность и массовый отток образованного и трудоспособного населения в более благоприятные для жизни места были типичной картиной умирающего городка, деньги в карманах жителей которого водились только у членов картеля и их прихлебателей.

Именно в то время с рядового бойца Лос-Сетас — в то время структурной единицы Эль-Гольфо, отвечавшей за обеспечение безопасности в процессе транспортировки наркотиков — начал свой путь Альберт Йорк, отец Адама. Благодаря острому уму и умению находить общий язык с управляющими Эль-Гольфо Альберт быстро взлетел по карьерной лестнице картеля, возглавив структурное подразделение, и став, фактически, главой службы безопасности картеля на всем северо-западном побережье.

С каждым годом сотрудничество между Лос-Сетас и Эль-Гольфо становилось все более напряжённым, но при отсутствии непосредственного доступа ко всей цепочке производства и сбыта Лос-Сетас приходилось сдерживаться.

Перемены грянули во второй половине девяностых, когда муниципалитет Портленда в стремлении обезопасить город от уличной преступности принял закон об ужесточении правил оборота алкоголя и деятельности питейных заведений, фактически остановив ночную жизнь города.

В сложившейся ситуации Альберт увидел долгожданный шанс получить финансовую независимость от материнского картеля, и со временем окончательно подвинуть Эль-Гольфо. Вложив все имевшиеся в распоряжении Лос-Сетас деньги в организацию инфраструктуры города, строительство многочисленных ночных клубов и привлечение потоков алкотуристов со всего побережья, Альберт превратил умирающий город в один из центров общественной жизни Каскадии. Деньги рекой хлынули в руки Лос-Сетас, дав тому шанс нанести увязшему во внутренних дрязгах Эль-Гольфо сокрушительный удар.

Одной из тихих лунных ночей конвой из нескольких грузовых автомобилей двигался по просёлочным дорогам давно налаженного трафика.

Представители Эль-Гольфо лениво перебрасывались байками в кабине головного грузовика, охрана из Лос-Сетас сидела в отсеках позади, шофёры молчаливо управляли буксующими монстрами.

Обычная картина того времени...

До тех пор, пока все до одного грузовики не остановились посреди поля безо всякой причины, и немногословные охранники не потребовали у представителей Эль-Гольфо выйти из автомобилей.

Несколько коротких автоматных очередей, на секунду разрушивших безмятежную тишину — и конвой как ни в чем ни бывало продолжил путь, оставляя несколько тел в дорогих костюмах лежать на просёлочной дороге.

В то же время в городском штабе Эль-Гольфо собравшаяся на экстренное совещание по вопросу обеспечения пересечения конвоем границы с Канадой практически в полном — отсутствовал Альберт Йорк — составе верхушка Эль-Гольфо внезапно почувствовала невыносимую головную боль и тошноту, сопряжённую с отчаянным першением в горле и кашлем.

Попробовав выбраться из полуподвального изолированного помещения в здании бывшей фирмы грузоперевозок, они натолкнулись на запертую снаружи тяжёлую металлическую дверь, открыть которую было за гранью возможностей собравшихся.

Отчаянные стуки ещё несколько минут раздавались изнутри, пока все окончательно не смолкло, и лишь остаточные следы самодельно изготовленного фосгена в закопанных неподалёку от пляжа Кинг Слау телах могли бы больше рассказать о произошедшем непосвящённым.

После продажи шестнадцати с половиной тонн кокаина, полученного Лос-Сетас в ходе ночного переворота, казна организации пополнилась более чем на половину миллиарда долларов США, что позволило в короткий срок взять город под свой контроль.

Впрочем, довольно ощутимая часть этой внушительной суммы осела в кармане довольного проделанной авантюрой Альберта.

Конечно, Эль-Гольфо не оставил бы безнаказанной расправу над своим американским отделением, но, по счастливому совпадению, именно в то время был арестован глава картеля Осиель Гуиллен, и, в связи с выпавшей возможностью, остальные отделения Лос-Сетас также вышли из состава агонизирующего гиганта, превратившись в самостоятельный картель.

Деньги потекли рекой, угроза расправы со стороны бывших коллег миновала, власть вскружила голову, и Альберт в какой-то момент забыл о постоянной осторожности.

Его любовь юности и верная жена Холли Йорк, родившая ему ребёнка, всю жизнь работала в различных органах правопорядка, начиная с рядовых должностей в муниципальной полиции и заканчивая руководящими постами в АНБ. Путём постоянной лжи и недомолвок Альберт скрывал свой истинный род занятий, прикрываясь формальной должностью заместителя генерального директора фирмы грузоперевозок, в старом здании которого располагалась база картеля.

Конечно, сохранить подобного рода тайну в течение долгого времени было невозможно, но рождение слабого и болезненного Адама дало ему возможность отвлечь жену от подозрений.

Холли, несомненно, любила мужа, но мириться с наличием кровавых денег в доме не смогла бы ни при каких обстоятельствах.

Увы, на двадцатый год совместной жизни Холли обо всем узнала.

Ситуация осложнялась тем, что нажитое за долгое время имущество — поместье «Ракушка», счета в банках, доли в нескольких компаниях Ньюпорта — было приобретено на совместные деньги, и, узнай начальство Холли о роде занятий её супруга, конфискация нажитого непосильным трудом была бы неизбежна.