И целых два потраченных без какого-либо прогресса дня.

Лиза ощутила приступ презрения к самой себе.

«Глупая, жалкая Германн. Правда решила, что сможешь полезть в серьёзный бизнес? Ты ущербна. Собирай вещи и убирайся обратно в Ньюпорт, мыть тебе остаток жизни полы, лучшего ты недостойна. Без родителей, без Кейси, ты — никто», безжалостно добивало уставшую девушку собственное сознание. «Ничего ты не выполнишь, и награды тебе не видать».

Подбородок неожиданно начал подрагивать, и слезы медленно потекли по щекам. Из спины будто вынули позвоночник, и уставшая девушка рухнула на матрас, свернувшись в клубок и издавая сдавленные всхлипы.

Сквозь маску раньше возраста повзрослевшей девушки проступило бледноватое лицо маленькой тощей Лизы, которой она навсегда и осталась в памяти Оушенсайда.

Обычно в такие моменты её успокаивала Кейси, положив голову блондинки себе на колени и ласково поглаживая тонкой рукой по волосам подруги, тихим, успокаивающим голосом говоря любую ерунду, лишь бы маленькая плакса Лиза перестала шмыгать носом.

Иногда в неконтролируемом словесном потоке проскакивали настолько нелепые фразы и доводы, что блондинка начинала хихикать со слезами на глазах, поворачивая красную заплаканную мордашку к готовой провалиться под землю от стыда Смарт.

Несколько минут успокаивающих ласк — и подруги вновь продолжали играть, напрочь забыв, из-за чего именно расстроилась девочка.

Хотя сейчас Кейси не было рядом, одно только воспоминание о подруге заставило слезы поутихнуть.

Лиза попыталась представить себе лучшего друга сейчас, спустя прошедшие годы: длинные светлые волосы, развевающиеся от малейшего ветерка, тонкие, правильные черты лица, высокая стройная фигура... Её наверняка можно было бы принять за ангела или бесконечно мудрую эльфийскую королеву, если бы не чёртики, пляшущие в хитро прищуренных глазах.

Сердце болезненно заныло, и Лиза вспомнила, отвлекаясь от приятной игры воображения, о необходимости принять лекарства после тренировки.

И переодеться.

Поток повседневных, будничных мыслей окончательно успокоил девушку, и та нашла в себе силы принять вертикальное положение и, вытирая следы слез с лица, достать из рюкзака еду, смену одежды и лекарства.

Наскоро переодевшись в неприметное коричневое худи (купленное на распродаже во время краткой поездки в Портленд) и жёлтую футболку с принтом в виде улыбающейся — о, боги — форели на груди и огромной надписью «Береговой океанариум Орегона, Ньюпорт» на уровне пупка (подарок Кайриса на шестнадцатилетие блондинки).

Приняв лекарства и усевшись обратно на матрас, Лиза вновь взяла блокнот, и, закусывая взятым из рюкзака крекером, принялась продумывать дальнейшие пути выполнения задачи.

«Ладно, Германн. И не с таким справлялись. В конце концов, ради такой награды можно и постараться», теперь уже успокаивал её внутренний голос.

Вскоре чистый лист покрылся аккуратными, ровными записями начавшей мурлыкать в приступе хорошего настроения после недавней истерики какую-то песенку девушки.

«1. Наркотики в Оушенсайде и связь с Лос-Сетас. Выйти на конечных распространителей. Проследить круг клиентов, по возможности, сфотографировать. Особое внимание уделить работникам компании Кэмпбеллов.

2. Семья Кэмпбелл. Если останется время, заглянуть в библиотеку на Би-стрит. Просмотреть архивы по Борису Кэмпбеллу.

3. Заглянуть к Мэй».

Пробежав глазами по получившемуся списку, девушка удовлетворенно кивнула своим мыслям, и принялась упаковывать вещи.

Завтра снова придётся встать пораньше, и времени на сборы может не остаться.

Глава 5. Библиотека

11 февраля 2010 г., Четверг, 20:42.

Упрямое пятно грязи никак не хотело оттираться от выложенного тёмным паркетом пола, будто издеваясь над изнемогающей девочкой.

Капля солёного пота сорвалась с её взмокшего лба, с тихим шлепком приземлившись рядом с тёмной застывшей массой, больше похожей на одну из картинок теста Роршаха.

Блондинка разогнулась, громко выдохнула, и утёрла пот со лба. Она с омерзением ощущала, как прохладный воздух со стороны находящегося за спиной приоткрытого окна касается мокрой от ручейков пота ткани чёрной хлопчатобумажной униформы горничной, которую Батлер только сегодня выдал ей на ближайшую неделю.

Вопли бесновавшейся толпы, доносящиеся из динамиков стоящей впереди плазмы, так же не добавляли оптимизма.

Кайрис разлёгся на диване за плазмой с почти пустым ведёрком солёного попкорна, с интересом уставившись на один из бесконечных матчей по боксу. Или MMA. Или боев без правил. Или чего бы то ни было ещё.

Плазма стояла задней панелью к Лизе, и разглядеть происходящее на экране не представлялось возможным.

Да и, честно говоря, не особо хотелось.

Батлер находился за стенкой от неё, в своей комнате, больше похожей на каморку, с одной узкой кроватью и маленькой тумбочкой сбоку. Как сказал ей старик, эту комнату специально для него построили ещё родители Йорка, впрочем, сразу оборвав разговор.

Хозяин терпеть не мог говорить о своих родителях, и старый слуга не хотел добавлять ему ещё один повод для раздражения, коих обычно и так было предостаточно.

Сам Йорк находился на втором этаже, отделённый от остальных обитателей поместья толстым армированным полом, шахтой лифта — «Какой идиот додумался установить лифт в двухэтажном здании?», задавалась в первое время вопросом девочка, впрочем, благоразумно не озвучивая его вслух — и бесчисленными стенами и дверьми, оборудованными новейшими системами безопасности.

«То, что ты параноик, ещё не означает, что за тобой не следят», ответил как-то в приступе хорошего настроения, что случалось крайне редко, брюнет в ответ на жалобы Лизы, неспособной запомнить меняющиеся каждую неделю пароли для входа в здание, вызова лифта и доступа в собственную комнату разом.

Приходилось записывать по три комбинации на руке каждый четверг, и только ко вторнику блондинка худо-бедно запоминала первые два. Как раз через час система безопасности должна была сгенерировать новые пароли, которые предстояло переписать и выучить, что опускало настроение девочки ещё ниже.

Впрочем, если честно, Лиза была даже немного этому рада. Впервые за много месяцев в её жизни не происходило ничего страшнее нечаянно постиранных белоснежных рубашек Йорка вместе со случайно затесавшимся чёрным носком (доставая вещи, девочка благодарила всех богов, что выставила минимальную температуру и деликатный режим).

Она по-прежнему не могла разбивать мир на осколки, словно после произошедшего в Сиэтле в её голове образовался блок от пережитого, не позволяющий удостовериться, что произошедшее не является плодом её фантазии или результатом действия введённого агентом Кохом препарата.

Иногда вечером, когда выдавалось свободное время, она думала, что, возможно, все события прошлого и настоящего никогда не происходили, а она по-прежнему лежит в коме.

Однако внезапно появившиеся одним из летних вечеров в почтовом ящике поместья листовки о пропавшей Лизабет Германн («Почему, почему они используют это имя? Я Лиза, Лиза и для друзей и по документам!») и назначении вознаграждения за любую информацию об её местонахождении быстро убедили девочку в реальности происходящего.

По счастью, Батлер доверил ей, в том числе, получение приходящей в «Ракушку» почты, и блондинка смогла незаметно избавиться от неудобной корреспонденции по пути в здание.

Случившееся напомнило ей о необходимости соблюдать осторожность, от которой она отвыкла за проведённое в поместье время.