Одет молодой человек был в строгий тёмно-серый костюм-тройку, явно стоивший прорву денег, однако висевший на нелепой фигуре хозяина как тряпки на пугале.

Губы его недовольно кривились, обнажая мелкие, как у хорька, зубы, при взгляде на девушку.

Сразу за ним вошёл белобрысый мужчина лет тридцати, одетый в куртку и брюки полувоенного образца песочного цвета, которые не скрывали его внушительных габаритов.

В руке мужчина держал небольшой тёмно-синий пистолет, выглядевший игрушечным в его огромных лапищах.

В целом, его вид можно было назвать непримечательным, если бы не пустой взгляд, так похожий на тот, которым сверлил блондинку агент Кох. Мужчина смотрел на пленницу со странной смесью равнодушия и вызова, будто всерьёз надеясь, что девочка прямо сейчас освободится от пут и попытается наброситься на него, дав повод выстрелить.

Последним в столовую вошёл уже знакомый ей чернокожий старик.

Вставшая напротив стула троица сверлила Лизу взглядами, и единственными звуками, которые разносились по помещению, были всхлипы девочки, ожидавшей самого страшного.

Вряд ли ей сойдёт с рук нападение на пожилого мужчину и попытка побега.

Возможно, её сейчас будут бить или пытать.

Или сделают то же, что с той женщиной в грузовике.

В любом случае, участь блондинки была решена.

Собрав остатки мужества, Лиза прищурилась, стараясь выглядеть как можно более презрительно, и выплюнула в лица троицы.

— Я вам не проститутка!

— Не проститутка. — согласился стоявший в центре молодой человек, резким, высоким, скачущим голосом. — Тупая шлюха. Не стоит оскорблять представительниц древнейшей профессии. Выбить заднюю дверь? Серьёзно? В тебе хоть тридцать килограмм-то есть?

Девочка перевела взгляд на собеседника, чуть дёрнувшись от оскорбления. Ярость от снисходительного тона начала закипать в её груди.

— Я сбегу. Все равно сбегу. Не остановите. — прохрипела она.

Молодой человек хмыкнул, выглядя на удивление довольным услышанным.

— Сбежишь, сбежишь. Какая похвальная сила духа. Я-то думал, что Лос-Сетас всё-таки умеют ломать своих... гостей. Но, прежде чем сбежать, может, выслушаешь условия работы?

К презрению и ярости в душе Лизы прибавилась немалая доля удивления.

«Работы?»

Собеседник, помолчав пару секунд и не дождавшись ответа, решил начать сам.

— Меня зовут Йорк, и мне принадлежат этот дом, эти люди. — кивок в сторону сопровождающих. — И весь этот чертов город. И, разумеется, ты.

— Я тебе не принадлежу. — резко ответила блондинка.

— Принадлежишь. — не согласился Йорк. — Час назад я перечислил деньги Лос-Сетас за тебя. С этого момента и до скончания времён, ты — моя собственность.

— Двадцать первый век! — выкрикнула девочка, в шоке от услышанного. — Рабство давно отменили!

— Расскажи об этом Лос-Сетас. — устало вздохнул, казалось, резко потерявший всякий интерес к дальнейшему диалогу собеседник.

Девочка собиралась было продолжить спорить, возможно, выругаться на этого кретина напротив, рискуя быть избитой, но молодой человек, которому явно не понравилось многословие девочки, повернулся к блондину.

— Кайрис, если она ещё раз перебьёт меня, ударь её.

Блондин кивнул, довольно усмехнувшись, и размял свободную от оружия руку, больше похожую на кузнечный молот.

Брюнет вновь развернулся к девушке.

— Итак, условия труда. Рабочий день шестнадцатичасовой, час тебе выделяется на досуг и семь — на сон. По умолчанию выходные не предусмотрены, но я могу дать тебе день отдыха в качестве поощрительной меры за хорошо выполненную работу. Проживание, питание и рабочие инструменты — за мой счёт. Покидать «Ракушку» тебе запрещается. Заработная плата — пятьсот долларов США в неделю, будет переводится на открытый в ближайшее время счёт, карту я передам по готовности...

С каждым вылетающим из его непропорционально широкого рта словом удивление блондинки все больше и больше росло.

Он предлагает ей жилье? Еду? Деньги?

Но за что?

— …Конкретный перечень твоих обязанностей сформирует Батлер. — кивок в сторону возмущенно уставившегося на Лизу афроамериканца. — Который и будет твоим непосредственным руководителем. Единственное, что нужно мне — чтобы «Ракушка» блестела от чистоты, и как ты это сделаешь — не моя забота.

Брюнет резко закончил свой монолог, переведя дыхание.

«Блестела от чистоты? Он говорит... Об уборке?», удивилась блондинка.

Не успела она и рта раскрыть, как собеседник отрывистым голосом продолжил, будто вспомнив о чем-то.

— Ах да, ответственность на нарушение условий контракта. Если ты попытаешься сбежать, что-либо украсть или прямыми или косвенными действиями подвергнуть наши жизни и здоровье опасности — отправишься на дно. Или в лес, по настроению. Если будешь плохо справляться с поставленными задачами — я либо верну тебя Лос-Сетас, либо продам ещё кому-нибудь. Полиция тебе не поможет, они скорее сдохнут, чем полезут в дела «Ракушки». Мы поняли друг друга?

«Работа, крыша над головой, еда и деньги. Звучит неплохо. Если не думать о том, что они могут сделать со мной, если я налажаю. Но, если ему действительно принадлежит весь город, то ФБР не сунется сюда, и я смогу переждать здесь некоторое время, пока агенты будут меня искать, а потом сбегу и вернусь к родителям».

Девочка сглотнула.

План выглядел весьма простым и многообещающим.

Троица выжидающе смотрела на неё.

— Когда мне приступать к работе? — хрипло спросила Лиза.

* * *

27 августа 2013 г., Вторник, 13:33.

«Сто семьдесят три... Сто семьдесят четыре...»

Напряжённое тело неимоверно болело.

Кулаки, на которых стояла Лиза, готовы были рассыпаться в крошку под весом остального туловища.

Правая рука начала подрагивать. Она всегда была слабее левой.

Пытаясь отвлечься от слабеющей руки, блондинка сконцентрировала все мысли на счёте, с нетерпением дожидаясь, когда её почти не подчиняющийся мозгу голос произнесёт «двести десять».

Три с половиной минуты стояния на кулаках было её предыдущим рекордом.

Жёсткий, неровный пол чердака был не так удобен, как гладкий паркет её комнаты в «Ракушке», поэтому речи об установлении нового рекорда не шло. Лишь бы досчитать...

На «двести десять» Лиза подняла взгляд, глядя на размеренно отсчитывающие секунды часы на экране смартфона, и резко вскинула бешено трясущуюся правую руку, перенеся вес измождённого тела на левую, в до боли знакомом движении.

Мир раскололся.

В висках привычно застучало, стальной обруч сжал голову девушки, уши заложило, и мир разлетелся на осколки, на гранях которых виртуальные стрелки принимали самые невероятные положения.

Борясь с усталостью и напряжением, манившими остановиться и безвольно рухнуть на пол, девушка отчаянно искала нужный осколок, вновь отсчитывая время про себя.

 «Девяносто один... Девяносто два...»

Сил и воздуха практически не осталось.

Наконец, на «сто пять» девушка опустила руку, коснувшись нужного осколка, и обессиленно рухнула на пол, часто дыша.

На часах была снова половина второго, время, когда она начала упражнение.

Её объёма лёгких после нагрузки хватало на сто десять секунд ровно, это то, что блондинка успела достичь за долгие месяцы тренировок.

В глазах плясали искры, в ушах шумело от ускорившегося кровообращения, сердце отстукивало частый ритм.

Тело девушки покрылось потом, ещё больше загрязняя запачканную одежду, которую она предусмотрительно снова надела перед тренировкой.