Обеспокоенный голос отца практически без остановки пытался узнать, где находится Лиза, и что происходит, но единственное, что девочка сказала в ответ, это заверения в том, что с ней все в порядке, и она не может пока сообщить, где находится, в связи с крайне серьёзными причинами, о которых не может распространяться.

Блондинка попросила отца не искать её, крайне сомневаясь в успехе данной просьбы, и пообещала выйти на связь и вернуться домой сразу по отпадении указанных серьёзных причин.

После того, как она повесила трубку, девочка побежала куда глаза глядят, размытым от слез взглядом едва замечая людей и автомобили.

Три следующих дня Лиза провела, скитаясь по различным районам Сиэтла в поиске денег и еды, способной унять постоянный голод.

Организм практически полностью восстановился после пережитого стресса, и настойчиво требовал топлива для окончательной реабилитации.

Девочка уже могла ходить около четырех-пяти часов в день со средней скоростью и почти свободно пользоваться руками, правда, все ещё не могла поднять их выше головы.

Правый глаз получилось открыть несколько дней назад, но он довольно быстро уставал, так что блондинке приходилось по-прежнему пользоваться левым.

Язык не доставлял ей никаких проблем с момента побега, вот только говорить беглянке было не с кем. Любой прохожий мог вызвать полицию, и она старалась как можно меньше попадаться людям на глаза.

Это было достаточно сложной задачей... До тех пор, пока девочка не добралась до Ковингтона.

Доев остатки бургера, Лиза поднялась со ступенек и направилась в сторону одного из излюбленных домов, в котором планировала провести ночь, на ходу выбрасывая в урну упаковочную бумагу, впрочем, сомневаясь, что кто-то ещё вывозит мусор отсюда.

Такими темпами, скоро весь район превратится в одну огромную свалку, которую потом переработает недавно открывшийся завод.

Можно было бы попробовать разбить мир и попробовать выбросить мусор в прошлое, посмотрев, что из этого получилось бы, но, как девочка ни старалась, повторить свой трюк двухнедельной давности не получалось.

Возможно, она лишилась этой способности навсегда... Или её никогда и не было, а все произошедшее — всего лишь игра воображения.

Погрузившись в невесёлые мысли, Лиза сама не заметила, как дошла до пункта назначения.

Тихонько зайдя в распахнутую заднюю дверь — «Разве я не закрывала её?» — девочка по скрипучим ступенькам начала подниматься на второй этаж, прикидывая, насколько ещё ей хватит найденной в прошлом доме сотни, и в каких углах стоит поискать забытые или специально оставленные деньги в этом убежище.

Поток мыслей блондинки оборвался так же резко, как воздух вышел из её груди, будто бы после пропущенного удара.

В спальне, которую девочка избрала своим приютом на эту ночь, стоял человек.

Наголо обритый мужчина лет тридцати с глубоко посаженными глазами и торчащими ушами глядел блондинке прямо в глаза и довольно скалился, обнажая жёлтые зубы.

Он был одет в чёрную кожаную куртку и серые джинсы, а из-под ворота надетого под куртку спортивного бледно-жёлтого худи были видны заканчивающиеся на шее татуировки, которые, по-видимому, покрывали все его тело.

После секундной паузы, мужчина окинул неприятным, липким взглядом тело девочки, и удовлетворенно прищурился.

— Привет, красавица.

Блондинка собиралась было развернуться и выбежать из комнаты, готовая звать на помощь во весь голос, когда резкий удар чем-то тяжёлым прилетел в её затылок сзади.

В глазах Лизы померкло, и последнее, что она помнила, был звук падения её тела на деревянный пол...

* * *

Сильные порывы ветра заставляли крениться вековые деревья, издавая скрип напряжённой древесины и шум листвы в кронах, заглушающий все иные звуки. Небо было полностью ясным, и загадочный свет луны беспрепятственно освещал шелестящих гигантов, делая их похожими на оживших.

Под ногами была твёрдая, давно не видевшая дождя земля, каждый шаг по которой отдавался болью в усталых ногах Лизы.

Она упрямо шла прочь из леса, грозившего вот-вот пасть жертвой порывистого ветра, постепенно перерастающего в полноценный ураган.

Заросли выглядели абсолютно опустевшими: ни одного звука, ни следа. Возникало ощущение, что животные, заранее почувствовав надвигающуюся стихию, спешно покинули лес за несколько часов до блондинки.

Впрочем, вряд ли они нашли спасение в бегстве.

В нескольких километрах позади Лизы бушевал пожар, охвативший кроны деревьев, с огромной скоростью распространявшийся во все стороны. Не было ни единого шанса, что кто-то мог выжить в ослепляющем пекле, рёв которого временами прорывался сквозь шум ветра.

Порывы ветра больно хлестали девушку по щекам, заставляя слезиться глаза, но она, с трудом вдыхая проносящийся мимо воздух, через силу шла навстречу ветру, в сторону океана. Отбрасывающий языки пламени обратно ветер и с шуршащим звуком накатывающиеся на берег тёмные воды сулили столь желанное спасение.

Каждый шаг давался с огромным трудом. Пару раз блондинке приходилось прятаться от особо сильных порывов ветра за толстыми стволами деревьев, обнимая их в страхе, что ослабленное хрупкое тело не сможет устоять под натиском стихии.

Но с каждым шагом Лиза приближалась к узкому песчаному берегу, кромка которого уже проглядывала сквозь широкие просветы между деревьями.

Собрав последние силы, девушка вытянулась в струну и побежала к берегу.

Ветер пытался отбросить её назад, замедлить, но ему было не под силу сражаться с инстинктом самосохранения блондинки. На последнем издыхании та выбежала из леса, и, пробежав несколько метров по песку, обессиленно упала на колени, с частым дыханием изумлённо рассматривая открывшуюся перед её взором картину.

Посреди берега, в десятке метров от воды и на таком же расстоянии от Лизы, горел сложенный из толстых брусков дерева костёр, пламя которого трепетало под порывами ветра, но даже и не думало гаснуть, по-прежнему опаляя малозаметный котелок, стоящий у самого основания костра.

Несколько тёмных фигур безумно плясали вокруг него, сходясь и расходясь широким кольцом.

Взгляд девушки выхватывал озарённые отблесками пламени широкие украшенные вороньими перьями кожаные рубахи, свободно свисающие с блестящих от маслянистого пота краснокожих тел, наполовину обритые головы и палки, издававшие громкий звук при каждом движении прикреплёнными к навершиям отростками, похожими на отрубленные пальцы.

Фигуры все танцевали и танцевали, их движения выглядели гротескно дисгармоничными, нелепыми, пока из неровного круга танцующих не выбежала вперёд фигура приземистого человека, который подскочил к стоящему рядом с пылающим костром дымящемуся металлическому котлу, и с глухим рыком погрузил руки в кипящую жидкость.

Лиза непроизвольно ахнула, прикрыв правой рукой рот. Достав из котелка небольшой предмет, свисающий по краям с ладоней мужчины, тот с безумными криками и устрашающим в подобных обстоятельствах смехом стал подбегать к каждому из танцующих и подносить предмет ко рту, явно предлагая попробовать.

Знакомый с детства запах донёсся до носа девушки, и она узнала в загадочном предмете кусок варёного мяса.

Никто не согласился, но мужчина не выглядел расстроенным.

Он подбежал к стоящему в паре метров поодаль высокому столбу, кидая пищу к его основанию.

Пламя костра вспыхнуло сильнее, озарив дрожащим светом столб, и Лиза со смесью трепета и благоговейного ужаса узнала в нем поразительно знакомый тотем в форме грозной птицы, тот самый тотем, что показывал ей на фото агент, повёрнутый лицом прямо в сторону стоящей на коленях блондинки.