Древний ничего не ответил. Он, наконец, открыл глаза и просто смотрел.
А медоед внезапно остановился. Он сел дымящейся жопой на камень посреди выжженного круга, поджал под себя дымящиеся лапы и закрыл глаза. Очередная огненная атака последовала сверху и… не дошла до его тела. В последний момент вокруг медоеда встал плотный голубой щит, с явным запахом Кодекса.
Медоед сидел в этом щите, дымился и что-то бормотал. Его губы шевелились, уши ходили ходуном, весь он был похож на существо, которое очень сосредоточенно вспоминает нужные слова. Дракон продолжал лить огонь сверху, но щит всё ещё держал. А Старший не понимал, что происходит. Этого он не любил больше всего на свете и потому сделал то, что делал всегда, когда не понимал: открыл регламент и пошёл заново по пунктам. Помощь Охотника исключена, энергетическая подпитка была видна невооружённым взглядом, но как раз это было разрешено. Помощь живых существ исключена, но и живых поблизости нет, кроме дракона. Души в ключевых узлах души Избранного спали. Иная помощь извне…
Вдруг пространство рядом с выжженным кругом разошлось в стороны, и из проёма неизвестного портала на камень шагнул многометровый каменный истукан в мифриловой броне. На плечах у него были установлены странные орудия с короткими, но очень широкими стволами. К предплечьям были прикреплены ещё какие-то устройства, также явно военного предназначения, назначения которых Старший не понял, да и понимать не хотел.
А за первым исполином уже вышел второй, за вторым третий, и все они шли плотно, со слаженностью, характерной для отборных военных подразделений.
— Что за… — сказать, что Старший Хранитель сейчас был ошарашен, это значило ничего не сказать.
— Холодные Головы, — прищурившись, с улыбкой прочитал Древний Хранитель, указывая пальцем на эмблему, которая красовалась на плечах исполинов.
Вышедший последним каменный исполин, самый крупный из всех, небрежно отшвырнул с дороги дымящийся камень. У него не было ни стволов, ни другого навесного оборудования, только здоровенный меч и щит.
Он быстро огляделся, увидел маленького дымящегося медоеда и выкрикнул одно слово, которое Старший, на удивление, зафиксировал совершенно отчётливо.
— Брата-а-ан!!!
Медоед открыл глаза, увидел его и завизжал так радостно и пронзительно, что дракон, всё ещё парящий в небе, внезапно сбился с ритма. Здоровяк с мечом поднял меч вверх и указал на дракона, который, кажется, уже что-то начал подозревать. Многочисленные стволы, установленные на големах, поднялись вверх и выстрелили все разом, так что воздух над лестницей полыхнул ярким белым светом. Дракон попытался уйти вверх, но попал под второй залп, потерял крыло, попытался развернуться на одном и получил третий в упор, который буквально аннигилировал его в воздухе. На землю медленно опускалось, крутясь, единственное, что осталось от дракона, его второе крыло.
Медоед вышел из щита раньше, чем оно опустилось на выжженную землю, подошёл к куску дохлой твари и с вызовом поднял заднюю ногу, при этом широко улыбнувшись прямо в камеры.
— Святотатство! — заорал Старший Хранитель.
Вот только с удивлением услышал хриплый смех Древнего. Кажется, старик искренне наслаждался происходящим.
Медоед тем временем подошёл к крупному исполину, обхватил его лапами за ногу и постоял так некоторое время. Здоровяк протянул ладонь, на которую тут же запрыгнул Избранный и посадил его себе на плечо.
Старший смотрел и не мог подобрать слов.
— Это читерство! — сказал он наконец.
— Проверь, — пожал плечами Древний.
Старший проверил. Охотника поблизости не было. Живые существа? Старший протянул своё восприятие к каменным исполинам и не нашёл в них ничего, что подходило бы под это определение, дыхания там не было, крови тоже, души в том смысле, в каком Центр использовал это слово, тоже отсутствовали. Лишь воля их Патриарха, старая, вложенная уже давно, и ум в каменных головах, набранный вопреки здравому смыслу. Не живые и не мёртвые, материя, которой разрешили думать.
Оставалась иная помощь извне.
— Портал открыл он сам, — сказал Древний. — Своим Даром. Причем, как он это сделал, лично я не понимаю.
— Он снова нашёл лазейку.
— Возможно, но он ничего не нарушил из того, что ты ограничил.
— Это Госпожа составляла регламент!
— Угу, — сказал Древний, и в этом «угу» уместилось так много неожиданного сарказма, что Старший предпочёл ничего не отвечать.
— Ликвидатор открыл Охотнику наши секреты, — внезапно пришло к Старшему понимание.
— Не думаю, — покачал головой Древний. — Просто Избранный показал в очередной раз, почему именно Госпожа остановила свой выбор именно на нем.
А внизу медоед удобно уселся на плече исполина, свесив обгорелые лапы, и показал когтем вверх, на лестницу. Здоровяк кивнул. Остальные развернулись в ту же сторону, в воздухе явственно раздались щелчки перезаряжаемых орудий.
Ну а дальше Старший смотрел уже молча, потому что говорить было по факту уже нечего. Следующие ступени, которые Госпожа проектировала как основу третьего испытания, эти Холодные Головы прошли, как на лёгкой прогулке. Странные то ли лучи, то ли снаряды, то ли вообще ракеты, били по всему, что стояло у них на пути, а их вожак шёл впереди и уничтожал своим огромным мечом то, что не успевало умереть от стволов, откидывая трупы в сторону щитом.
Медоед же большую часть времени сидел у него на плече и время от времени прыгал вниз, чтобы лично добить того, кто ему понравился. На тридцать восьмой ступени он прыгнул на слугу Титана, и каменные громадины при этом вежливо подождали, пока он закончит.
Титан стоял у портала и смотрел на всё происходящее сверху, с изрядной толикой охреневания. Старший видел, как он оценивает угрозу. Титан был сильным, но умным. Он не боялся ничего из того, что могло встретиться на лестнице, при этом он был существом с очень долгой памятью, в которой Охотники занимали почётное место главных отморозков. Он посмотрел на стволы, затем на довольного обгорелого медоеда, от которого фонило Кодексом, а потом сделал то, чего Старший точно не ожидал: развернулся и ушёл в портал, не дожидаясь гоп-команды, оставив финальный портал открытым и никем не охраняемым.
Медоед на плече каменного ткнул когтем в портал.
Старший сидел и держался руками за голову. Ничего нарушено не было. Он перечитал регламент ещё раз, медленно, но снова не нашёл ни одного нарушения.
— Испытание пройдено, — сказал Древний. — Пиши.
— Он снова всех обманул.
— Он никого не обманывал. Он позвал друга. То есть… братана, ахах! Пиши!
Старший записал: «Третье испытание пройдено. Нарушений не выявлено».
Перо остановилось над графой «Примечания», и он долго думал, что туда поставить, а потом быстро заполнил графу.
«Кто же знал, что у него толпа боевых големов в друзьях ходит?»
* * *
Мы ждали, что Хроника рано или поздно снова заинтересуется планетой Араз, и готовились к этому. Не зря Первый Легион Земли и Первый Легион Араза столько раз вместе отрабатывали взаимодействие по защите планеты от вторжения, и не зря я когда-то сидел на пригорке и смотрел, как они роют в пустыне воронки до самого ядра. Планету, которая всю свою историю отбивалась от Равномерной, никто не собирался оставлять без прикрытия только потому, что Хроника на время притихла.
Единственной по-настоящему неприятной новостью оказалось то, что припёрлась она не одна, а притащила с собой Пустоту и Механического Пастыря. Хотя и это, если честно, сюрпризом не было. Я точно знал, что оба они сидят в Равномерной, и, значит, опасность от них осталась. Просто думал, что они больше заняты своей новой игрушкой, пространственным кольцом, которое должно было перенести их армию в Многомерную и сердечник для которого прямо сейчас использовался в качестве детских кубиков в детской у Антона Саныча. Спасибо одному теневому воришке, ага!
В полную силу Пастырь и Пустота действовать здесь не могли, и это тоже было понятно. Основные их войска вместе с большой частью их сил оставались в Многомерной. Вот когда откроется кольцо, в Многомерную попрёт вся толпа порождений Хроники, а следом за ней воссоединятся механическая армия и Пастырь, а за ними к стаям пустотников вернется хозяйка, вот это будет эпический замес. А если к этой компании ещё и Скульптор присоединится со своими легионами, то Многомерной придётся поднатужиться всерьёз.
