В лице кухарки на миг промелькнуло изумление, но взгляд ее заметно потеплел:

— Разберетесь потихоньку. Маркиз говорил, вы учитесь магии, а там всяко сложнее.

— Учусь, да... и у меня есть кое-какие лечебные зелья, хотите я вам принесу список? Чтобы вы знали, с чем я могу помочь уже сейчас?

— Несите, конечно, — улыбнулась кухарка.

Интересно, почему она так хмурилась поначалу? Боялась, что новая жена Его Светлости окажется белоручкой, у которой одни наряды с развлечениями на уме? Алексина вздернула подбородок: уж в этом ее точно было не упрекнуть.

Конечно, нескольких дней было мало, чтобы ей начали доверять. Самым молодым слугам в поместье было за тридцать, самые главные – экономка, кухарка, старшая горничная – успели разменять пятый десяток. Жизнь в этом доме давно устоялась, но не как в болоте, а как… в вековой роще, пожалуй, где под сенью могучих деревьев каждый год сменяется трава, но редко появляются новые деревца. Алексина чувствовала себя елочкой среди дубов и берез, и могла разве что спрятать колючки и не тянуть ветки куда ее не просили, как можно крепче при этом врастая корнями.

Она как могла прилежно запоминала порядки, заведенные в этом доме – кто из слуг за что в ответе, к кому с каким вопросом можно обратиться, где и почем закупают все необходимое к столу, а у каких мастеров заказывают инструменты. Напросилась вместе с кухаркой на рынок и между рыбными рядами замучила ее вопросами – прежде на некоторых рыбин Алексина смотреть боялась, теперь ей предстояло решать, не приготовить ли таких красавиц на выходной обед. А дома кинулась записывать, поняла, что половину объяснений забыла, и метнулась на кухню уточнять…

Чтобы разобраться побыстрее и ничего не упустить из виду, она завела себе тетрадь для заметок — и уже через три дня разделила ее на две, для кухни и для всего остального, а к концу недели обе были исписаны больше, чем наполовину. Появились новые записи и в ее рабочей тетради – Алексина, как и предупреждала, один из дней полностью провела в часовне святой Оливии, помогая ухаживать за больными. Знакомая священница предложила помолиться вместе и, возможно, исповедаться, но Алексина вежливо отказалась: не то у нее сейчас было состояние души.

Ей хотелось не копаться в себе, а действовать – и она лечила, изучала, изо всех сил врастала в новую жизнь, где ее не очень-то ждали.

И каждое утро надевала коралловое ожерелье, сама не очень понимая, зачем. Может, чтобы Рику было приятно видеть на ней свой подарок... если он вообще замечал такие вещи.

В последние дни Алексина мужа видела только за обеденным столом. За те несколько недель, что он гасил долги лорда Карвейна и готовился к свадьбе, в его собственных владениях скопилось немало дел, в том числе требующих его личного участия. И почти все время Рик проводил в своем кабинете, а спать уходил к себе – видимо, так уставал, что к вечеру ничего уже не хотел. При других обстоятельствах это было бы обидно; сейчас Алексина скорее радовалась, что они оба заняты и не нужно думать, как не обидеть другого отказом. Она понимала, что скрепить брак им еще предстоит, и была, пожалуй, не против — в первый раз оказалось интересно и совсем не страшно, и дальше наверняка будет проще — но... не сейчас, когда от лавины новых знаний у нее к вечеру раскалывалась голова, а от бесконечного хождения по коридорам огромного поместья гудели ноги.

Благо теперь у нее была собственная ванная, где она могла лежать хоть каждый вечер, приходя в себя. Дома она всегда торопилась, чтобы матушка с отцом не ждали под дверью слишком долго, здесь же ванну не приходилось ни с кем делить — и Алексина лежала в теплой воде часами, изредка подогревая ее магией. Вода, казалось, вытягивала из тела боль и усталость, оставляя только теплую лень...

Кажется, она все-таки задремала прямо в ванне. Только проснулась не потому, что вода остыла, а от брызг в лицо.

— Ой! — еще не до конца проснувшись, она резко прижала колени к груди. И только потом, открыв глаза, наткнулась на насмешливый взгляд Рика. — Вот и зачем так пугать?

Да и вообще, разве можно будить мага? А если бы она его не узнала? Если бы ей снился кошмар? Если бы она спросонья вообще не сообразила, что случилось, и метнула боевое заклинание, не разбираясь?! А если...

— Извини, — но что-то Алексине не верилось в его искренность: улыбался Рик совсем как мальчишка, стащивший леденец и убежавший от праведного гнева торговки. — Мне просто не очень хотелось окунаться в воду, чтобы тебя вытащить, а оставлять в воде хотелось еще меньше. Пойдем спать?

— Ага, — она вылезла из едва теплой воды, но вместо того, чтобы закутаться в полотенце, на миг окружила себя вихрем крошечных язычков пламени. Кажется, Рик еще ни разу не видел, как она колдует... Нагревшиеся кораллы слегка обожгли ей шею, и только тут Алексина вспомнила, что не сняла ожерелье перед купанием. — Ой. Им ничего не будет?

— Не знаю, — каким-то странным чуть сдавленным голосом проговорил Рик.

— Ты чего? — она резко обернулась и замерла, встретившись с ним взглядом.

Он смотрел, как завороженный. Будто в жизни не видел ничего прекраснее ее тела в отсветах волшебного огня... что ж.

Алексина стянула с волос сетку — волосы крупными прядями рассыпались по плечам и спине — шагнула к двери, поманив его за собой. Пусть все случится сейчас, когда он смотрит так, словно перед ним морская дева из сказок, а не простая смертная, пусть и благословленная магическим даром. Пусть у него будет это волшебство, сбывшаяся потаенная мечта... и пусть это будет правильно. Так, чтобы никому не пришлось потом лечить застуженную спину.

С ним было тепло.

Немного щекотно, когда его волосы, обычно стянутые лентой у шеи, упали вперед, почти касаясь ее щек. Немного неудобно, когда он вошел, но это быстро прошло. Непривычно, но приятно, пожалуй, когда он начал двигаться, не отрывая взгляда от ее лица, и... да, совершенно точно приятно в самом конце. Как будто в каждой мышце взвели пружину, а потом их все разом отпустили, и напряжение вмиг ушло, забрав с собой все силы.

— Как ты? — спросил Рик, ложась рядом и притягивая ее к себе.

— Хорошо, — честно пробормотала Алексина. — Только спать хочется...

Он не ответил. А может, ответил, да она уже не услышала — уснула, окончательно размякнув в его объятиях.

Ей снился лес. Пронизанный солнцем тихий лес, в каком Алексина никогда не была, но нередко представляла по книжным описаниям. Она лежала среди корней могучего дуба, смотрела вверх, не видя неба за густой листвой, и чувствовала, нет, знала: она в безопасности. Дуб не позволит причинить ей вред.

Проснулась она довольно поздно — за окном вовсю светило солнце, а Рик сидел в халате у окна и пил чай. Впрочем, от чашек поднимался пар — выходит, их только принесли... А еще Алексина заметила на стуле возле кровати свое домашнее платье и помимо воли покраснела, вспомнив, что вчера оставила его в ванной. Получается, горничная зашла сюда, пока Алексина спала, принесла чай, а затем пошла в ванную за платьем? И все поняла про вчерашнее?..

— Не волнуйся, твое платье я сам принес, — улыбнулся Рик, проследив за ее взглядом. — Будешь чай?

— Ага, — она бы и поесть не отказалась, если честно. Но чай — это тоже неплохо.

Она быстро оделась, собрала волосы, поглядывая в висящее на стене зеркало. Висело оно так, что стоило отойти на шаг от кровати — и уже можно было себя разглядеть, но сама кровать в нем не отражалась... кстати!

— А не поставить ли нам здесь еще одно зеркало? Такое, чтобы можно было двигать, — уточнила она, устраиваясь напротив Рика. — Было бы интересно взглянуть на нас со стороны.

Вчера эта мысль промелькнула и исчезла, задавленная новыми ощущениями и усталостью — Алексина не успела даже сформулировать ее до конца — но, в самом деле, было бы прелюбопытное зрелище! К тому же, в некоторых сценах из романов женщина оказывалась спиной к любовнику, и это определенно стоило попробовать, но ей понравилось видеть в момент близости лицо Рика. И если уж выбирать, чем жертвовать — жаждой нового или уже известным удовольствием — она бы предпочла пожертвовать парой лир на хорошее большое зеркало.