Пока она размышляла, маркиз еле заметно улыбнулся ей. Вроде бы ободряюще, но эта короткая едва заметная улыбка исчезла так же быстро, как и появилась, и Алексина не смогла бы поручиться, что ей не почудилось.

После обеда отец пригласил маркиза в кабинет; матушка удалилась к себе, Айрис принялась убирать со стола, Алексина же так и осталась сидеть на месте, мысленно дав себе пинка за то, что не догадалась припрятать в столовой книгу или вышивание — ей непременно нужно было дождаться маркиза, так стоило заранее подумать, чем себя занять! Но не убегать же теперь.

Ждать пришлось довольно долго — она успела сгрызть себе пальцы до крови, залечить их, пересчитать все стежки на ближайшей к ней салфетке, когда маркиз наконец-то появился. Отец шел на полшага впереди него, то и дело оглядываясь, будто слуга, а не хозяин дома; Алексина вскочила им навстречу так резво, что едва не опрокинула стул:

— Ваша Светлость, мне нужно с вами поговорить! — и только потом вспомнила: — Вы же не торопитесь?

— Если только недолго, — ответил маркиз, не замечая беспокойства лорда Карвейна.

Алексина тоже решила не заметить смесь усталости и отчаянной мольбы во взгляде отца:

— Я не задержу вас. Но... мы можем поговорить наедине?

Когда отец вышел, бросив напоследок на Алексину взгляд "дочь, ради Всевышнего и всех святых, не делай глупостей!", маркиз заговорил первым:

— Вас интересует дата свадьбы? Полагаю, мы успеем разделаться с делами и подготовиться за шесть-семь недель...

— Сколько?! То есть... почему так скоро?

Это вообще прилично? И что можно понять о человеке за эти недели? Даже меньше, ведь они не смогут видеться каждый день... Будто признавая ее сомнения, маркиз вздохнул:

— Иначе не получается. Я не могу жениться на дочери осужденного должника и не могу помогать семье женщины, которая не является моей невестой; придется сделать вид, что я поражен внезапной страстью...

— Вы? — хмыкнула Алексина, начисто позабыв о приличиях. Представить этого застегнутого на все пуговицы человека пораженным страстью она могла с трудом.

Ответом ей была чуть смущенная улыбка:

— Не можете меня представить в роли героя-любовника? Спорить не буду, но выбора нет. У вас есть еще вопросы?

— Да, — Алексина нервно выпрямилась. — Как вы знаете, я маг, обучалась в часовне святой Оливии. Так вот — я хотела бы продолжить свое образование. Посещать часовню, лечить больных и... возможно, иногда просить вас достать для меня редкие книги... просто они бывают недешевы. В общем, вы мне позволите... что-то из этого?

Она не знала, что будет делать в случае отказа — возможно, сбегать из дома тайком или выкраивать деньги из своего содержания. И не до конца продумала свои аргументы, если маркиз попросит обосновать целесообразность ее учебы. Но додумывать и не пришлось — Его Светлость с улыбкой качнул головой:

— Я не безбожник, леди, хоть и не жертвую десятки лир на церковную утварь и не высиживаю каждую выходную службу. Я глубоко уважаю тех, кто искренне следует пути святых. Если вам для обучения потребуется что-то дорогое — попросите, и если в моих силах это достать — оно будет вашим.

Иначе говоря, он не только собирался погасить долги ее отца, но и готов был тратить деньги на нее саму? Вернее, ему в любом случае пришлось бы ее содержать, дарить наряды и подарки по случаю, но на обучение жены девять из десяти мужей наверняка отказались бы тратиться. И Алексина радовалась, что маркиз оказался десятым — по крайней мере, намеревался им стать — но тем сильнее ей хотелось кое-что прояснить.

— Позвольте спросить, Ваша Светлость, зачем все это? — набралась смелости Алексина. — И почему именно я?

В конце концов, маркиз мог выбрать любую, не обязательно бесприданницу с отцовскими долгами.

— Вы не хотите выходить за меня? — усмехнулся маркиз; он не казался ни удивленным, ни обиженным, будто ждал подобного вопроса.

— Я не хочу выходить замуж за человека, чьих мотивов не понимаю. Давайте объяснимся сразу.

Его Светлость помолчал немного, затем кивнул:

— Что ж, будь по-вашему. Я порядком устал от одиночества, а молодая красивая жена — это приятно, согласны?

— Увы, нет, — притворно вздохнула Алексина, опустив ресницы.

— В самом деле? И почему же?

— Святой Левий пишет, что не стоит безоговорочно принимать или отвергать то, что не можешь испытать на себе... А поскольку я не мужчина, в вопросе женитьбы на красавице мне остается лишь поверить вам на слово, — демоны, она готова была поклясться, что маркиз едва не прыснул со смеху! Алексине очень хотелось посмотреть, но закрепить успех хотелось еще сильнее. А что может быть забавнее скромной девицы, которая обсуждает тонкости будущего брака и фривольно шутит как бы невзначай, не поднимая взгляда? — И я верю, но на второй мой вопрос вы не ответили. Почему все-таки я?

— Хм, дайте подумать, — деланно задумался маркиз. И продолжил уже серьезно: — Вы красивы, и я не стану делать вид, будто это не имеет значения. Вы маг — даже если ваши способности не передадутся по наследству, они будут крайне полезны в хозяйстве. Наконец, вы умны и не ждете от меня страстных признаний — я и в молодости не умел говорить красиво, а сейчас тем более. В свете... наших обстоятельств... думаю, мы оба понимаем, что это лишнее.

Алексина понимала. И еще она слышала, как твердый голос маркиза изменился на последней фразе, будто он с огромным трудом проталкивал слова сквозь щель гортани. Будто к его мотивам — не самым приятным, но понятным и честным — силилось примешаться что-то слишком личное для первой беседы, а маркиз упихивал это личное обратно, одновременно подбирая правильные слова. Но спрашивать сейчас, пожалуй, было преждевременно.

— Да... пожалуй, вы правы. Я провожу вас?

— Если желаете.

Уже у порога, прощаясь, она протянула маркизу руку; он не стал целовать, только слегка пожал. Ладонь его оказалась сухой и теплой, точно древесная кора.

Подготовка к свадьбе проходила нелепо, сумбурно и совсем не так, как хотелось бы Алексине. Она все понимала: маркиз был таким же заложником своего имени и взятых обязательств, как ее отец, как она сама... и все же.

Ей хотелось бы провести чуть больше времени с этим человеком, который легко соглашался удовлетворять ее желания, но запрещал себе смеяться. Хотелось обсудить с ним наставления святых, узнать больше о его сыне, познакомиться с этим парнем, в конце-то концов!

Но встретиться и поговорить как следует у них никак не получалось — маркиз был слишком занят делами, да и подготовка к свадьбе требовала сил и времени.

Только однажды они встретились, чтобы вместе выбрать свадебный подарок, но это было шумно, утомительно и совсем не радостно. Вокруг сновали люди — день был базарный — и в ювелирной лавке продавец предлагал то одно, то другое, а Алексине ничего не оставалось, кроме как покорно примерять одно украшение за другим и вопросительно поглядывать на жениха: годится или смотрим дальше?

Возможно, будь у них больше времени, они бы дошли до лавки пешком, не торопясь, и даже решили вместе, что будут покупать, а так... "Будто реквизит к дешевой пьесе подбираем", - мелькнула мысль у Алексины, когда продавец застегнул на ней ожерелье из драгоценных райских кораллов, что вырастают согласно легенде раз в сто лет.

— Вам не нравится ожерелье? - осведомился маркиз.

Она пожала плечами:

— Ожерелье прекрасно. Мне не нравится... — "что у нас мало времени, что мы почти не знаем друг друга, хотя уже скоро церемония, что я вынуждена расплачиваться за ошибки своего отца". — ...все остальное. Вообще все, что происходит, не украшения, - поспешила она добавить, заметив огорченный взгляд продавца.

— Понимаю. Мне тоже все это не нравится, и я тоже устал. Я думал, что хоть ювелирная лавка поднимет вам настроение, но... никогда не умел делать подарки, - вздохнул маркиз.