— Я получила экономическое образование, но поняла, что это не моя сфера деятельности. Поэтому стала искать другую работу и нашла. Там диплом медицинского училища с профессией медицинская сестра. Согласно ему я могу устроиться в любую больницу в России. Ну, конечно, пройти переобучение, закончила давно, да и профиль больницы — дети, неотложка или, условно, ожоговое отделение, не в этом суть. А дальше дипломы по массажу. Раз в год я проходила повышение квалификации, обучение новым методам и способам.
— Психология?
— Психотерапия. Не знаю, как тут, сужу по своему опыту, но в России некоторым пациентам нужна тишина, чтобы ощутить воздействие. Кому-то, наоборот, выговориться и рассказать о проблемах и вызванных ими болезнях. Кому-то проще отрешиться от боли, разговаривая. Чтобы не навредить и правильно поддержать, я прошла обучение. Конечно, это всё — не доказательства, но для занятий проституцией бумаги не требуются.
— Почему вы не стали заниматься этим здесь?
— Слишком много сложностей и препонов, к тому же… вы наверняка догадались, что первоначально я приехала сюда с другой целью.
— Какой именно?
— Брак с бывшим соотечественником…
Рассказ о разумности и несостоявшемся браке в несколько предложений даже не задел, в отличие от доказательства своей профессиональной деятельности.
Зато следующий вопрос выбил:
— Что вы планируете дальше?
— Доучиться. Я хочу получить диплом и вернуться обратно. Если бы всё случилось год назад, я бы просто уехала, но сейчас, пройдя половину пути, жалко потраченных усилий, средств и времени. Как я смеялась, уезжая, если замуж не выйду, то хоть образование получу.
— Зачем оно вам? У вас есть профессия? Вы вернётесь к ней по возвращению.
— У меня есть профессия, но я всегда допускаю, что захочу ее сменить. Работа с людьми тяжела, думаю, вы согласитесь. Это раз, во-вторых, если уезжать из страны, и есть место где-то еще, это проще делать с дипломом швейцарского университета, а не российского. Да и на родине с ним будет проще начать.
— Вам учиться еще полтора года.
— Да.
— Сначала финансово помогал ваш… жених.
— Да, теперь приходится сложнее, но могу показать выписку со счета, что-то осталось с того времени, плюс есть небольшое поступление из России, я сдаю там недвижимость, немного приносит работа. Не скажу, что это та жизнь, к которой я привыкла, но повторюсь — бросать жалко.
— Как вы поступите, если я аннулирую учебную визу?
— Закрою по учебе, что смогу, в идеале семестр, и уеду, чтобы не попасть на депортацию и внесение в черный список.
— Почему без внесения?
— Шенген, мне бы не хотелось лишать себя возможности посещать Европу из-за депортации и наложенных этим ограничений. До переезда сюда я раз в год выбиралась в поездки. Можно покажу?
Сотрудница не возражала и фото посмотрела, обратив внимание на даты, после чего спокойно сообщила:
— Вы получите официальный ответ в течение недели.
— Хорошо. Я могу идти?
— Да, до свидания.
— Всего хорошего, — улыбнулась Аня на прощание.
На улице она поёжилась и поняла, насколько устала. Наверное, действительно хватит — пора домой, поиграла в иммиграцию и достаточно…
Дела постепенно завершались, срок освобождения приближался красной датой, и Аня решилась на глупость. Она пригласила Йохана на очередной сеанс, где неожиданно услышала его рассказ о затянувшейся командировке, интересной выставке и неудачном отеле с плохим меню. После чего в ответ Аня поблагодарила за адвоката, рассказала о посещении офиса миграционной службы, похвасталась дипломами, кажется, реально удивив этим пациента, а потом… в завершение, вместо возможности дать человеку привести себя в порядок, села сверху.
Очень удачно сеанс проходил на толстом одеяле на полу, стол она уже благополучно продала.
— Анна⁈
— Просто физиология, ничего личного и лишнего. Я аккуратно…
— Но, Анна! — возмутился он, аккуратно прижимая руками за талию.
То ли придерживая, то ли не давая приблизиться.
— Я к тебе… Алиса, как будет — пристаю — по-немецки?
Телефон перевел, Аня повторила:
— Вот, приистаю…
— Пристаю, — поправил Йохан со смешком. — Анна, не стоит.
— Что значит «не стоит»? Это возмутительно, — сказала она и, проведя руками по груди, чуть царапнула ноготками.
— Анна…
— А что⁈ И, вообще, закрой глаза и представь, что меня здесь нет, — посоветовала она, — поёрзав на бёдрах.
Некоторая часть Йохана полностью поддерживала ее идею.
— Я не хочу тебя вынуждать…
— Не расстраивайся, но сейчас вынуждаю тебя именно я, — с кокетливым выражением лица отозвалась она.
— Анна…
— Я аккуратненько…
Она действительно была аккуратна, к тому же Йохан настолько растерялся, что активно не возражал, скорее, исключительно на словах, или ему самому понравилось. Плюсы приставания к пациенту — тот и так полураздет и, как правило, уже подготовлен к дальнейшим действиям. Чувство неловкости слегка притупило удовольствие, но шикарное мужское тело под собой служило неплохим стимулом. Йохан красив, ухожен и приятен. А еще более чем возбужден и податлив. Удовольствие не снесло вспышкой сверхновой, но разрядку принесло.
Вернувшись в реальность вместе со смущением и неловкостью, Аня привычно смоталась в кухонный уголок, чтобы привести себя в порядок, и дождалась хлопка двери. Мужчина ушел, а вместо него пришел стыд и смятение. Зато, кажется, она решила вопрос с пациентом и больше его не увидит. Привычные сто франков заняли место на тумбочке, хотя бы не доплатил за секс, и то радует. Или у него просто больше денег с собой не было?
Почему так хреново на душе, словно не она пристала к ничего не подозревающему мужчине, а он к ней⁈
Запаковка коробок для отправки, продажа и раздача лишнего, как быстро она обросла барахлом, привела к пустой квартире и последнему дню перед отъездом. Билеты Аня уже купила, родственников предупредила, дальше готовилась к путешествию в пару дней по пути домой.
Сегодня еще ждал университет с продолжением бумажной бюрократии, но это чуть позже, а пока последний чай в этом месте и легкая грусть. Потом начнется суета, организация, активность, но эту минутку у нее ничто не отнимет.
Звонок телефона от Йохана она сбросила, вчера на сообщение о следующей встрече ответила лаконично: «Нет». Кажется, план слегка пошел не туда, но всё равно она не жалела о своем сумасбродстве. Звонок в дверь удивил — гости, кроме пациентов, у нее не появлялись, соседи тем более.
Кто бы это мог быть⁈
На лестничной площадке обнаружился сам Йохан с непривычно серьезным выражением лица. В смысле оно у него всегда серьезное, но иногда чрезмерно — вот как сейчас.
— Доброе утро.
— Доброе, Анна, решил заехать поговорить. Переезжаешь?
— Уезжаю.
— В смысле? — резко развернулся он посреди комнаты.
— Меня попросили съехать после визита в полицию, соседи всё же решили не рисковать общением с подозрительно аморальной особой и связались с владельцем. Поэтому я уезжаю.
— Куда именно? Помочь с переездом?
— Обратно, Йохан. В Россию. Ты примерно понимаешь мою ситуацию, и, вообще, ты мой лучший и любимый собеседник последние несколько месяцев. В общем, с новым жильем не вышло, гостиница мне не по карману, поэтому я всё. Сегодня забираю документы из университета, вечером поезд и сложный маршрут до дома.
— Почему ты не сказала⁈ — возмущенно воскликнул он.
— О чём? Йохан, это моя жизнь и мои проблемы, я более чем признательна тебе за адвоката и помощь с полицией. К тому же полагала, что после последнего сеанса тебя не увижу вообще.
— Это был акт милосердия⁈ — взбесился он.
— Ты спятил⁈… блин, Алиса, перевод — спятил — на немецкий?
Благо умный телефон с фоновым режимом не подвел, и приятный женский голос снизил градус напряжения.
— Анна…
— Мне захотелось, и всё. Ты интересный, умный, понимающий и отлично слушал мою болтовню. Всё. Ничего большего, никакой жалости к тебе, себе, сострадания к кому бы то ни было, или что ты там придумал! И вообще, это для меня, а не про тебя.
