– Я хорошо помню эту адскую больницу. Впрочем, как и свою… Я в тот день на роды к Але не успел. Мы с ребятами Акима хоронили.

– Аким умер? – удивилась я.

– Попал в ДТП, как и я. Только для него всё закончилось печально. Не было у него такой спасительницы, как ты, – Макар положил руки мне на плечи, и пальцами нежно погладил выступающую ключицу.

– Жаль. Кажется, он твою жену… Алю любил в универе.

– Угу, похоже на то. Мне ещё многое предстоит выяснить. В тот день я пришёл к сыну. Думал, он в реанимации. Алька же его раньше срока родила. Маленький, кроха совсем. Выглядел куда хуже твоих девочек.

Мы со Светой синхронно вздохнули. Вспомнили и нашего малыша. Но я не захотела сейчас об этом говорить. Снова расплачусь, а тут почти что криминальное дело вырисовывается. С подделкой медицинских документов. Надо срочно разбираться. Не до эмоций.

Я расскажу ему. Всё расскажу. И может быть… мне станет хоть немного легче.

– Макар, прости, конечно. Но зная Апекс и её семейку… – начала Света говорить.

Тут мы снова синхронно вздохнули, вспомнив и Варшавского старшего. Который, мягко скажем, повёл себя ничуть не лучше Альки, угрожая мне и девочкам.

– Вы о том, отец ли я Максима?

– Твоего сына зовут Максим? – уточнила Света.

– Моё любимое имя, – обрадовалась я. – Ну после… Макара.

– Да. Я действительно отец Максима, – он ласково улыбнулся мне. – Не то, чтобы я сомневался. Но я сделал ДНК почти сразу же после рождения сына. Алька об этом не знает, а то наверняка обиделась бы. Она отличная актриса. Даже горем, как оказалось, умеет хорошо спекулировать. Вот такая у нас с ней горькая любовь получилась, – развёл он руками. – Сына в реанимации не оказалось. Поднялся наверх. И там моего Максима не было. Зато я увидел забавные личики двух малышек. Залюбовался. Не зря меня тогда торкнуло так сильно. Как почувствовал, что не чужие они мне вовсе.

Я судорожно сглотнула слюну и посмотрела на Свету. Она глазами показала мне на Макара. Самое время, мол, давай.

– Хотел фото на память для сына сделать. Вдруг заинтересуется, когда подрастёт, с кем в роддоме лежал. Глупо, конечно. Но у меня тогда эмоции били через край.

– Макар, я в тот день хотела сказать... И не только про девочек… Тебе Настя подробно расскажет, почему я побоялась.

– Расскажет… А куда папаша девочек пропал?

– В смысле?

– Я про Медведского. Неужто докторская затмила таких ягодок?

Ксюша и Катюша появились внезапно. Мы за своей болтовнёй совсем забыли о времени. И о детях, которые наверняка уже давно проснулись. Скорее всего, подслушивали за углом, о чём мы здесь беседуем. И сделали свои выводы.

Катя к Макару подошла первой:

– А ты и есть тот самый Варшавский?

– Я – Варшавский. Давай знакомиться? – в его глазах светилась нежность и ласка.

Ксения скромно постояла у двери. Это видимость у неё такая. Она всё делает тихо и незаметно. Но зато потом, не знаешь, как реагировать на её внимательность.

– А почему тебя тётя Света часто ругает? – спросила Ксюша в лоб. – Ты вообще кто такой?

Глава 51

Макар

– А почему тебя тётя Света часто ругает? – спросила меня вторая девочка. – Ты вообще, кто такой?

Мне сначала показалось, что она стесняется, поэтому прячется за дверью. А вот и нет, она, видимо, наблюдала за мной и анализировала какую-то свою информацию.

Внешне девочки очень похожи друг на друга, но они явно не были близнецами. У Насти был насыщенный каштановый цвет волос. А у девочек тон – немного светлее. Впрочем, с годами, наверное, могут и потемнеть. А вот глаза её, Настины – настоящий изумруд.

Обе настоящие красотки. И кокетки. Чего я никогда не замечал за Настей. Даром что похожи на маму, как две капли воды. А вот характер совсем не Кирсановой. Тут уж, скорее всего, Медведский постарался. И когда успел только. Повезло человеку. Как бы я хотел оказаться на его месте. Быть отцом этих маленьких леди.

Девочки по очереди представились, а у меня защемило в груди. Какие они милые, нежные малышки. Моему Максу точно должны понравиться. Ничего, пойдёт лесом этот Медведский. Буду их любить как своих.

Да чего уж там – я уже их люблю. Это как продолжение Кирсановой, на которую, кстати, я сейчас зол как никогда. Додумалась сбежать, ещё и телефон отключила. Спасибо дочкам пусть скажет, что не отшлёпал прилюдно.

Я вздохнул и присел перед ними:

– И правильно тётя Света меня ругает. Я давно должен был приехать к вам.

– Хм, – пристально посмотрела на меня Ксюша, кажется, она была немного выше Кати, – Почему ты должен приехать? Если ты наш папа, то сразу рассказал бы нам. Правильно?

Так, становится уже интересно. Медведский что, не признал своих малышек?

Настя заметно занервничала. Только Света довольно улыбалась. Узнаю́, чьё тут воспитание. Не зря Светлану Фёдоровну многие побаиваются в бизнес-сообществе.

– Конечно, рассказал бы.

– Значит, ты не наш папа. Тогда зачем приехал к нам? – добавила Катюша, вот её глаза – точная копия Настиных, цвет в цвет.

Удивительно, как природа умеет повторять. Я сейчас с ума сойду от счастья. Столько красоты вокруг меня одного.

Я снова посмотрел на Настю. Подумал, вдруг она подаст мне какой-нибудь знак. Ну мало ли, человек находится в длительной командировке. А я тут сейчас вмешаюсь в чужие отношения отцов-детей.

Нет, жить и воспитываться девочки будут со мной. Это даже не обсуждается. Но кто их папа – они, несомненно, должны знать. Как бы я не относился к Медведскому – он имеет полное право на отцовство. И их встречам я препятствовать конечно не стану.

Дети имеют право на родителей. Мы с Алькой жили вместе, и то нелегко было. То послеродовая депрессия у неё была. Кормить грудью отказалась, почти год провела в лучших больницах Европы. Потом кучу нянек понанимала. Не заметил я у неё материнской любви. Да и со стороны Максима я не видел особого желания проводить с ней время. Он больше с бабушками и дедушками общался. И со мной, конечно. Мы-то с ним – не разлей вода.

Настя молчала. Она стояла, чуть пошатываясь. Выглядела, прости меня родная, как бледная поганка. Я даже испугался, что мой «грибочек» заболел, но потом понял: она боится. Боится, как я себя поведу, когда увижу Медведского. И что я скажу сейчас девочкам.

Ну раз молчишь словно язык проглотила, тогда я сам всё расспрошу у них.

– А вы ждёте папу?

– Давно ждём, – они вздохнули и синхронно закивали головами.

– И он даже не звонит?

– Папа давно уехал, – подтвердила Катя.

– И забыл о маме. Ну, хорошо, признаёмся. Мы себя плохо вели, – развела руками Ксюша. – Но мама…

Она не договорила, потому что не смогла подобрать нужные слова. В силу своего возраста. Тема-то совсем не детская.

Вон оно как, оказывается! Девочки переживают, волнуются. Что же ты молчишь, моя любимая? Пояснила хотя бы, что мне им отвечать. Но «грибочек» лишь ещё больше побледнел, почти что сравнялся цветом с белоснежным потолком.

– А знаете что, – я даже спиной почувствовал, как Настя напряглась, слышно было даже, как у неё что-то «хрустнуло», – а давайте… я буду вашим папой.

– Кхе… кхе… – закашлялась Света.

– А если настоящий приедет? – сощурила глаза Ксюша.

– Ну тогда… тогда у вас будет два папы.

– Два лучше, чем один, – заявила Катя.

– Ну конечно же лучше, – я не удержался и осторожно обнял её.

Она пахла конфетами и детскими духами. Девочка, маленькая и беззащитная. В глазах защипало. А я всё не мог понять, пока держал её в руках: откуда у меня появилась такая сентиментальность.

Откуда все эти чувства к чужим, прости меня снова родная, детям? Может потому, что моему Максу и мне не хватает любви? А сейчас у нас получится настоящая крепкая семья?

Катя в ответ обняла мою шею своими маленькими ручонками. Она сделала это совсем как Макс. У наших детей определённо есть что-то общее. Только мой сын тёмненький и выше девчонок.