– Эй, эй, не плачь. Ты нужна своему родному человеку.

Светловолосая девушка порывисто обняла меня.

– Простите, девочки. Я буквально вчера узнала, что произошло. Иии… толком ничего не знаю. Я люблю его…

– Эй, эй. Всё понятно. Значит, тебе нужно в нейрореанимацию.

– Сто процентов, – добавляет «косыночка».

– Девочки, я ведь даже не жена ему… Жена его бросила. Я не знаю, как мне пройти.

«Косыночка» наклоняется ко мне и почему-то шёпотом добавляет:

– За это не переживай. Медсестёр и санитарок в больнице не хватает. Якобы зарплата маленькая, никто не хочет идти работать. Заведующие отделениями рады любому, кто принесёт подгузники, переоденет после… ну сама понимаешь. Санитарки совсем обнаглели. Зарплата у них средняя по стране. В поликлиниках пониже, а в реанимациях и палатах интенсивной терапии повыше. Я всё понимаю, тяжело и работа не из лёгких. Но, поухаживав здесь месяц за папой, я сделала свои выводы: они не спешат отработать и то, что получают. Родственники снабжают одноразовыми пелёнками, подгузниками, салфетками. В отделения приносят противопролежневые матрасы.

– А в реанимацию?

– В реанимации почти всё есть. Кроме добросовестного ухода. За деньги делают всё. А вот если переводят в отделение, то там уже как повезёт. Сиделку бы ему надо.

– Отец вроде нанял.

– Вот это хорошо. Сейчас сама всё увидишь.

– Вы уверены, что меня пустят?

– Идёшь уверенно. На вахте также твёрдо говоришь: мне на девятый этаж. Называешь имя, фамилию.

– А если он не на девятом?

– Значит, таким же уверенным тоном просишь узнать, на каком этаже лежит. Мол, плохо было слышно по телефону.

– И вообще, идём вместе. Тебя как зовут?

– Настя.

Мы подходим к вертушке. Из маленькой кабинки тут же появляется строгая пожилая женщина:

– Вы к кому? Пропуск есть?

– Настя, а ты пропуск выписала? – спрашивает меня «косыночка».

– Не дождалась вчера вечером врача, – быстро соображаю я, что ответить.

– К кому идёте?

– Мне на девятый. Варшавский Макар. Я жена.

Она роется в каких-то маленьких листочках с фамилиями.

– Ага, есть такой. Только я позвоню наверх. Надо кое-что уточнить.

Я дрожу, а девочки меня подбадривают.

– Ничего, сейчас разберутся.

– На крайний случай есть план «Б», – шепчет мне «косыночка».

– Это как?

– Ой, Настя. А ты вообще откуда? Как с другой планеты всё равно. Не знаешь что ли, что многие за зелёные хрустящие бумажки мать родную продадут, а не то что в реанимацию пропустят.

К нам подходит вахтёр, что-то нажимает и на вертушке загорается зелёный свет:

– Проходите, вас заждались. Могли бы и раньше приехать. Парень совсем плох. Ещё жена называется. Эх, молодёжь. Вот в наше время всё по-другому было.

Я быстро проскальзываю и ныряю в длинный коридор. Девочки за мной не отстают.

– Здесь лифты, поворачивай.

Мы загружаемся, а я снова плачу.

– Так, не реви. Они всегда говорят, что всё плохо. Готовься к этому. Ни один работник из реанимации никогда не даст ни грамма надежды.

– А ты правда его любишь?

– Да, – вытираю слёзы. – Он мне изменил. Назло мне. А я… в общем, глупо у нас всё случилось.

– Это была чужая измена. Твоя любовь его спасёт. Эй, уверенней там наверху. Не робей. И говори. Хоть всё подряд. Что видишь, то и говори. Рассказывай, как день прошёл, как жила без него. Они всё там слышат. Не сдавайся, даже когда другие уже сдались.

– Да, и массаж ему делай. Спросишь там у кого-нибудь. В реанимациях все быстро учатся. Сначала шок, а потом спасают родных. Больше некому. Ну пока, Настя. Мы здесь выходим.

– Спасибо большое, девочки.

Четыре этажа я еду в полном одиночестве. Вся жизнь моя проносится перед глазами. Бедный мой, Макарушка. Если бы знала, что так всё получится. Да я бы никогда не злилась на тебя. Никогда бы худым словом не вспомнила. Дочки вон какие хорошенькие растут. Одно загляденье и радость большая. А у тебя, любимый, ничего не сложилось. Лежишь теперь один. В чужой стране, в чужом городе.

– Ну наконец-то! Где же вы запропастились? Что за сиделку прислали? Ходит редко, делать ничего не умеет. У меня тут одна санитарка на всё отделение. Проходите. Справа он лежит, за стенкой.

* * *

– Настя, светает уже. Ты что, плачешь? Приляг, завтра расскажешь. На тебе лица нет.

– А моя комната…

– Стоит твоя комната. Я ничего не трогала, – улыбнулась Света и провела ладонью по моему лбу.

– Спасибо, родная.

– Ой, успокойся. Это мелочи. Ты лучше скажи, что мы девочкам скажем? Папа приехал?

– Проснёмся, тогда решим.

– Успеем?

– Должны.

– Ладно. Одеяло в шкафу, если что.

– Не понадобится. Ночь душная.

Добравшись до комнаты, я, не раздеваясь, рухнула на кровать и мгновенно уснула.

Меня разбудило заглянувшее в раскрытое окно солнце. Я рывком села и огляделась. Наверное, Света приходила. Я хорошо помню, что окно ночью было закрыто.

Я тут же почувствовала, что он был здесь. Этот тонкий аромат с французскими нотками ни с кем не перепутаешь. Узнаешь из тысячи.

Глава 49

– Доброе утро!

Я дёрнулась, а он ловко подхватил меня за талию. Потом что-то промурлыкал на ухо и положил подбородок на моё плечо.

– Доброе, – выдавила я из себя с трудом.

– Присоединяйся к нам, – глаза Светы странно заблестели.

– Спасибо.

Удивило не то, что он здесь. Света какая-то умиротворённая что ли.

– Что будешь? Кофе? – спросил Макар и нежно поцеловал в висок. Почти невесомо.

– Кофе. С молоком.

– Присаживайся.

Он за руку довёл меня до стола и отодвинул стул. Пока он готовил для меня завтрак, мы со Светой молча переглядывались. Она загадочно пожимала плечами и тоже тайком следила за Варшавским.

– Почему сбежала? – поставил он передо мной чашку.

– Было одно дело.

– Это я уже понял. Думала, я не узнаю твою тайну?

Света тайком от Макара активно подвигала бровями. Мол, я ничего ему не рассказала.

– И что же ты узнал?

Пока всё спокойно. Не думаю, что если бы Макар предположил себя отцом девочек, то спокойно бы по-прежнему себя вёл. Как минимум, прижал бы меня к стенке и заставил всё рассказать как на духу.

– Настя, – склонил он голову на бок: – Ты сейчас серьёзно?

Я опустила глаза и с шумом отхлебнула кофе.

– Осторожно. Не обожгись, – он приземлился рядом. – Ты тогда любила такие бутерброды.

– Я и сейчас люблю.

Света только взгляд успевала переводить. От одного к другому.

– Я поэтому и не стал врываться в дом вчера вечером. Чтобы девочек твоих не испугать. Хотя ты и заслуживаешь…

Он, взглянув на Свету, не стал договаривать, чего я там заслуживаю по его мнению. Но его красноречивый взгляд пообещал мне, что я непременно об этом узнаю. В самом обозримом будущем.

Я поперхнулась, а он легонько постучал по спине. Кончики пальцев, воспользовавшись ситуацией, тут же пробежались по моим выступающим позвонкам, скрытым под тонким халатом. Лёгкая дрожь прошлась по моей коже, отчего это утро стало ярче и красочнее.

– Ты что, совсем ничего не ешь? Как можно быть такой тощей.

Как же, поешь тут. Сплошной стресс за стрессом. А сколько их ещё у меня впереди?

– Ещё тайны какие-нибудь остались?

Я отрицательно покачала головой, а Света укоризненно метнула в меня зрительные молнии. Я широко распахнула глаза: ну ты же видишь, он и так весь на взводе. Пусть успокоится для начала, а потом откровенно поговорим.

– Сколько твоим красавицам? – приятно полоснул мои уши его вопрос.

– Пять лет.

– Кстати, отследили тебя уже в такси. Это так, для информации. Чтобы ты понимала, что больше так делать не стоит. Неужели ты думаешь, что я бы тебя не понял? У меня у самого сын растёт. И я не знаю, как бы жил без него.

– Макар, это долгая история. Я хотела спокойно поговорить. А ты бы приехал в аэропорт. Правильно?