Горе-то какое, не уберегли деточку. Ерунду нарассказывали: роды начались стремительные, малыш глубоко недоношенный. Что-то мне лепетали про всего шестьсот грамм. Я хорошо помню, что Настя говорила о том, что вес перевалил за килограмм. Завтра напишем заявление в прокуратуру. Пусть разбираются. Этим горю не поможешь, но если была допущена врачебная ошибка и халатность, хочется, чтобы она не повторялась на других людях.

Как я Насте в глаза посмотрю? Как вспомню, в каком состоянии её увезли в операционную. Что они с ней сделали? Пойду хоть девочек проверю, пока Настя в отключке.

Привязалась я к этой девчуле, как к родной. Уверена, что и мои дети полюбят эту искреннюю и добрую девушку. Жаль её, никого у неё нет. И этот балбес Варшавский не смог разобраться, что за бриллиант держал в своих руках.

А вот и он… Ничего себе, собственной персоной. Что он здесь делает? Неужели Настя решилась позвонить. Ну и правильно сделала, может, сейчас совесть у человека проснётся.

Фотографирует кого-то. Зачем ему это?

– О, Светлана Фёдоровна, добрый день. А вы здесь почему? – в его глазах читалось удивление.

– Привет, Макар. Пришла навестить подругу. А ты? – осторожно поинтересовалась у него.

– Жена родила.

– Жена? – мои глаза полезли на лоб.

– Ну да, а что вас удивляет? Кстати, папа просил вас заехать к нему.

– А сам почему не позвонит?

– Да некогда ему.

– Я не буду вступать в его новую сеть. Мне это не интересно. Так и передай. Кто у тебя родился, если не секрет? – киваю на малышей, которых он фоткает за прозрачным окном.

– Сын. Не успел на роды. Сегодня хоронили парня с нашего потока.

– Это кого? – я чуть не прокололась, что знаю почти всех, но было уже поздно, вопрос сам вырвался.

Но Варшавский ничего не заподозрил:

– Акима. Попал парень в ДТП.

– А это…

– А это… просто прикольные личики у этих деток. И лежат они вместе, совсем маленькие. Подумал, сейчас сына привезут. А я пока пофоткаю, кто с ним рядом будет в отделении. Пройдут года. Вдруг заинтересуются, с кем он был первые минуты своей жизни.

– Хм… А где ваш сын сейчас?

– Пока решают: сюда везти или оставить в реанимации.

– Что-то случилось?

– Преждевременные роды, шесть месяцев всего. Вырастут, наверное, красавицами, – кивает он на деток за стеклом. – Ягодки. Бруснички.

Я проследила за его взглядом глазами и чуть не подскочила на месте. Это же Настины девочки. Неужели у Варшавского ничего не ёкнуло в груди?

Так и есть, из-под пледика торчит маленькая ручка, а на ней повязочка с датой и начало фамилии «Кир…».

Откуда не возьмись, рядом с нами появилась толстая, неуклюжая женщина в синем халате:

– Вы кто такие? Что здесь делаете?

– Моя фамилия Варшавский. Мне сказали, ожидать здесь.

– Не здесь, а на втором этаже, молодой человек. Здесь здоровые детки лежат.

Я выдохнула: значит, девочки в полном порядке.

– Ну я пойду? – обратился он почему-то ко мне.

Млин, что же делать? Сказать ему правду? Он так близко, рядом с дочками. Что делать-то? У него сын родился, и с ним большие проблемы. Алька сейчас скандал устроит, если всё узнает. Настя своего сына потеряла… Начнёт нервничать, а у неё и так стресс сильный. Что бы сделала Настя на моём месте?

– Ты беги, папаша, жену-то твою с ребёночком уже на «скорую» погрузили, – предупредила женщина в синем халате.

Варшавского как ветром сдуло.

– И когда молодёжь внимательно слушать будет? А вы – Светлана Фёдоровна?

– Я. Впустите меня, пожалуйста.

– Идём. Я так и поняла. Это вы там разнос устроили по поводу мальчика?

– Ну как так-то? – слёзы снова полились ручьём. – Как Настенька переживёт это?

– Переживёт. Девочек надо на ноги поднимать. Смотрите, какие милашки. Всё отделение любовалось. Никогда таких красавиц не видела.

* * *

Настя

– Света, они в реанимации? – интересуюсь я, пока мы поднимаемся на лифте.

– Ты что… они настоящие бойцы. В обычном отделении лежат. Сейчас увидишь.

Света выкатывает меня в коридор, а у меня уже бешено колотится сердце. Я почему-то стопроцентно была уверена, что дети будут в реанимации. Ведь они тоже крохи, какой у них там вес ещё.

– Настя, только не плакать. Они всё-всё понимают.

Я, сжав челюсти, согласно киваю.

– А то молоко не появится…

– Света, спасибо тебе.

– Ну что ты, милая. Смотри.

Света вкатывает меня в плату и останавливается рядом с маленьким кувезиком, где тихо копошатся две крохи.

Я замираю. Аккуратно разворачиваю малюсенькие свёрточки.

– Ягодки. Бруснички.

Две пары огромных голубых глаз смотрят как будто сквозь меня. Просто космос, они действительно всё понимают.

Носики, губки. Бусинки мои. Хочется их прижать к себе крепко-крепко. Я плачу.

– Эй, – дёргает меня Света и разворачивает к себе кувез с малышами. – Привет. Ваша мама к вам пришла, Бруснички. Ну что, идём на ручки?

Света о чём-то думает и говорит:

– Подождите, сейчас фото сделаю на память. Как назовёшь дочек?

– Ксюша и Катюша.

– Отлично. Ты проделала большую работу, Настя. Я тебя поздравляю.

Конец первой части

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ЧУЖАЯ ИЗМЕНА. РЕВАНШ. САГА О ЛЮБВИ

Глава 42

– Привет, Алёна. Как мои девочки? – жалобно пропищала я.

– Скучают.

– А я как скучаю, по вечерам хоть волком вой. Вот ещё неделька, и рвану к вам. Как же хочется ножки окунуть в море… А Матвей когда собирается вернуться?

– Сегодня вечером приедет. Эй, ты давай там, соберись, мать. Не кисни. Светлана Фёдоровна – ты только меня не выдавай – скупила все креветки в округе. Чурчхелу с местными делает. Так что ты не волнуйся за девочек, они при деле, как ты сама понимаешь.

– Ахах… Я в этом не сомневалась. Света без дела сидеть не будет. Как Ванюша твой? Плавать научился? Мои девочки его не обижают?

– Да что ты, у тебя золотые дети.

– Угу, слышала бы ты, что про них воспитательница в детском саду говорит. Из последнего, например. На тихом часу в младшую группу пробрались и там девочку одну спать укладывали.

– Пусть персонал детей лучше смотрит, – проворчала Алёна. – Ты своих красавиц не узнаешь. Загорели и подросли за три недели. Вечером включу видеозвонок.

– Спасибо, Алёна. Ты меня здорово выручаешь.

Я полгода назад вернулась из-за границы. Девчонкам в следующем году в первый класс идти. Хочу, чтобы они привыкли к нашему городу, где мы все вместе собираемся жить. Надо чтобы дочки завели себе новых друзей перед школой.

Уезжала я спешно, толком даже не собрав чемоданы. Девочкам тогда всего полгода исполнилось. Не хотелось рисковать, и так с трудом вместе со Светой выходили их после моих тяжёлых родов.

Света обо всём договорилась с детьми. Её сын Алексей с радостью приютил меня с малютками в своём большом доме. А спустя два года её дочь Вера пригласила меня к себе на работу. Она возглавляла предприятие по изготовлению оптики. Так что пришлось мне осваивать новую профессию. В этом году и диплом ещё один получила.

О возвращении домой я мечтала с первого дня нахождения за границей. Я знала, что в нашем городе есть филиал нашего предприятия. Прошло время, и всё сложилось вполне удачно. Директор вышел на пенсию, а я возглавила весной организацию. Производство у нас небольшое, находится за городом. А в центре города есть офис.

Света была несказанно рада нашему возвращению. Думала, что я буду жить снова у неё в доме. Но я сняла квартиру и отправила детей в детский сад. Пока присматриваюсь к покупке собственной квартиры. Думаю, что всё как-то уладится. И обо мне больше никто не вспомнит.

Не хотелось бы, чтобы Варшавский знал, что я вернулась. И уж тем более его жена. Пусть живут себе счастливо, но меня пусть эта жизнь больше не касается. Хорошо, что в роддоме, когда меня брали в плен минуты отчаяния, я не рискнула сообщить ему, кто отец моих детей.