– Эй, ты чего замолчала?

– Алён, мне работать надо, – запинаясь, ответила подруге. – Я приеду. В следующий вторник буду у вас как штык.

– Ловлю на слове. Настя, ты это… Давай там… поосторожнее. Макар вернулся.

В сердце что-то неприятно щёлкнуло…

Год назад в таком же жарком августе я была у него. Об этом никто не знает. Света устроила бы такой скандал, что мне мало бы не показалось. Я и сама это хорошо понимаю… Ведь мне в своё время почти что пришлось бежать из города, по-настоящему опасаясь за свою жизнь и жизнь своих детей.

Но бывают в жизни такие обстоятельства, что запихнёшь свою гордость куда подальше и сама поедешь к нему. Ничто и никто не удержал бы меня год назад. Ни жена, ни его сын, ни друзья.

Но теперь точно точка. Жирная и навсегдашняя. У Варшавского есть жена и сын. Живут они все вместе уже несколько лет в ближнем зарубежье. А у меня – двойной секрет, знать о котором ему не положено.

– Родителей приехал навестить? – откашливаюсь я.

– Навсегда, – громко чеканит Алёна.

– Чтооо? – вырывается у меня.

Так, сейчас Алёна начнёт задавать вопросы. Сразу после родов я с девочками не решилась встретиться и всё рассказать. Только на защите дипломной работы с ними увиделась. Про дочек и тогда не сказала. Из-за страха что ли. Они ещё такие слабенькие были, в роддоме врачи некоторые проблемы проглядели. Пришлось лечиться: и мне, и им. Но всё, к счастью, обошлось. А спустя пару месяцев я уехала из города.

И только в позапрошлом году встретила за границей Иру. С ней своя история приключилась. Она за Романа фиктивно замуж вышла, чтобы помочь ему с работой.

Мы сходили с ней в кафе, вспомнили, как учились в универе и, конечно, историю с котом. Как Роман её тогда курицей обозвал. И Ира мне призналась – брак из фиктивного давно превратился в настоящий.

Она-то мне и рассказала, что Ян женился на Злате, и они уехали в другой город. Галя вышла замуж и живёт в нашем городе, как и Алёна.

Варшавские тоже уехали. Макар ни с кем не общается, очень редко звонит Камилю. В сыне своём души не чает. А Алька в соцсетях постит счастливые фото семейства.

– Настя, я о чём-то не знаю? – настойчиво пытала меня Алёна.

Ох, подружка моя. О многом ты не знаешь. Что дочки мои – дети Варшавского, наверное, друзья догадываются. Я прошу пока ничего у меня не спрашивать и не делать никаких выводов. Не думаю, что кто-то решится строить предположения и докладывать без моего разрешения что-то Макару. Хотя Камиль как-то звонил мне недавно и осторожно уточнял некоторые детали.

Всё, я не хочу думать о плохом.

– Алёна, давай, я приеду, и мы поговорим.

– Давай. Ты глупостей не наделай, пожалуйста. А то я тебя знаю.

– Не наделаю, не волнуйся, – засмеялась я. – У меня всё в порядке. Всё, пока. Ждите меня.

– Пока, – ответила Алёна и отключилась.

Всё в порядке? Да ничего подобного. Как услышала о Варшавском, так всё и задрожало внутри. Пора бы уже забыть о нём и не вспоминать. Ничему меня жизнь не учит. И события, произошедшие в прошлом году, тому подтверждение…

Я спускаюсь в отдел кадров, чтобы подписать приказы. Обычно мне приносят документы на подпись, но сегодня не могу сидеть на месте. Голова совсем не соображает.

Надо взять себя в руки. Так дело не пойдёт. Ну вернулся, и что с того? Мне-то какое до всего этого дело? Тоже, наверное, хочет отправить своего ребёнка в школу в нашей стране. Если будет тяжело, то вернусь назад к Вере. Или, на худой конец, перееду в другой город. Не пропаду.

– Добрый день!

Я даже прижалась к стенке, чтобы не свалиться в обморок. Не успела переступить порог, как он притянул меня к себе.

– Если ты к директору, то его нет, – прошептал он на ухо. – Я проверил.

Табличку с моей фамилией и должностью только сегодня должны были привезти. До этого я исполняла обязанности. Как раз Оля, мой личный секретарь, за ней и поехала. Я ей разрешила не возвращаться. А вот к службе безопасности у меня много вопросов.

– Идём, – потащил он меня в тёмный коридор.

Мда, электрика, пожалуй, тоже уволю. В такой темноте можно нос расквасить.

Глава 43

– Куда ты тащишь меня? Что здесь вообще происходит? Макар, отпусти.

Он в темноте находит моё ухо, кусает за мочку и шепчет:

– Не отпущу. Я дико соскучился по тебе. Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого момента. Думал, совсем крыша у меня поехала. Всё не мог понять, где настоящее и прошлое. Где ты была и где я…

Я от неожиданности и напора Варшавского совсем теряюсь. Это он про что говорит? Про какое настоящее и прошлое? Год назад нас никто вместе не видел.

Ухо горит, а мурашки пробегаются по коже.

– Макар, объясни по-нормальному…

– Потом, малыш. Не могу больше ждать.

– Ты что собрался делать? – смутные догадки посещают мой мозг.

Он снова останавливается, резко прижимает меня к стене и запрокидывает мои руки над головой:

– То самое, малыш. То самое. Не переживай, я обо всём позабочусь.

– Ты сумасшедший, – еле слышно говорю я.

От такой наглости во мне всё бурлит. Я как будто в универ вернулась.

– Ты почти права. Хорошо, что психиатр мне попался нормальный. Смог разобраться, что к чему.

Что он несёт? Я принюхиваюсь к нему. Может, человек пьян? А он в ответ целует шею. Ноги подкашиваются от неожиданной ласки, но Варшавский крепко держит меня в своих руках.

– Ахах… Я полностью трезвый, Настя. Я хочу тебя.

– Нам нельзя, – продолжаю растерянно шептать, потому что в горле пересохло.

– Ещё как можно.

– Нельзя!

– Нужно!

– Остановись, Макар! Пожалуйста… я прошу тебя.

Он вдруг с силой сжимает мою талию.

– Тростиночка, а ты совсем не изменилась.

В панике хватаюсь за его запястья. За какие-то доли секунды успеваю ощутить сильные толчки пульса. Мужского пульса… Горячие и мощные толчки большого сердца.

Взглядом умоляю его. Смотрю в полумраке в знакомые до боли глаза, а он в ответ лишь широко улыбается. Мол, давай, жги. Мне сейчас всё приятно.

– Остановись… – мне становится тяжело говорить. – Не надо… нам нельзя…

– И не подумаю. Мы слишком долго ждали с тобой этот день и заплатили за нас сполна…

Он говорит загадками. И вообще выглядит очень странным. Но не это главное…

Низ живота всё сильнее и сильнее стягивает. Его запах бьёт по носу. Я не понимаю, что со мной происходит. Почему я до сих пор здесь нахожусь? Кругом же камеры понатыканы. Почти на каждом углу.

Да ладно, совсем не камеры меня волнуют.

Меня. Волнует. Его жена.

– Пусти, Макар. Так нельзя.

– Почему нельзя, Настя? Что не так? – он нежно берёт меня за подбородок и приподнимает лицо, заглядывая в глаза. – Я пришёл за тобой. И это не обсуждается.

– Что не так? И ты ещё меня спрашиваешь? – не выдерживаю я и выкрикиваю обвинение: – У тебя есть сын.

– У меня есть сын.

Я гневно сжимаю кулаки:

– И это для тебя ничего не значит? Да, Макар?

Он хватает меня за запястья и пытается разжать мои ладони:

– Расслабься, Тростиночка, – его голос вдруг становится невыносимо глухим. – Мы со всем справимся. Вот увидишь.

Все воспоминания вмиг всплывают в моём сознании. Голова начинает кружиться с новой силой. Я просто вынуждена повиснуть на нём.

– Макар… любимый… – вырываются из меня фразы, которыми не стоит даже мыслить, а не то, что обращаться к нему.

– Вот так уже лучше, милая. Намного лучше, Настенька.

Не знаю, к чему относятся эти слова. К тому, что он каждый мой палец, по одному, один за другим пытается выпрямить. Или к тому, что теперь моя голова покоится на его плече.

– Ты даже не представляешь себе, что значит для меня мой сын.

Я вздрагиваю от его слов и снова хочу отстраниться. Меня будто ледяной водой обливают с ног до головы.

Его сын. Сын самого Макара Варшавского.

Такой же тёмненький, как и его папа. С добрыми карими глазами. Слегка высокий для своего пятилетнего возраста.