Евгений посмотрел мне прямо в глаза:

— Не бойся меня. Я аккуратно посмотрю.

Его голос был таким спокойным и внушающим доверие, что мне захотелось согласиться с ним. Тем более что мой бок нет-нет да и давал о себе знать. Мало ли что… Только вот можно ли доверять этому товарищу? Другу возмутителя спокойствия?

С другой стороны, не хотелось бы лишней шумихи с вызовом врача в общежитие. Придётся отвечать на неудобные вопросы. Что-то мне подсказывает, что у Варшавского проблем никаких не будет. А вот у меня - не факт. И так ноги подкашиваются, как подумаю о том, что видосы с нашей потасовкой могут уже набирать лайки в интернете.

— Я никого не боюсь, — я смогла не отвести глаз от пронизывающего ледяного взора этого гиганта.

— Вот и отлично. Девочки, попрошу на выход, — он, наконец, отвёл от меня свой голубой взгляд, снял куртку и бросил свою сумку на стол. — Быстренько, быстренько. Вы и так меня уже задержали.

— Настя, ты уверена? — поинтересовалась Ира недовольным голосом.

А Алёна её поддержала:

— Может, лучше настоящего врача пригласим? От Варшавского что хочешь можно ожидать…

— На выход, — отчеканил Евгений. — Где у вас здесь душевая?

Он исчез за дверью, а девочки налетели на меня.

— Настя, ему нельзя доверять. Он назвался другом Варшавского.

— Вы меня совсем не знаете, — громила снова появился в нашей комнате с полотенцем в руках.

Он показал жестом на дверь, намекая на то, чтобы девочки вышли. И закрыл за ними задвижку.

— Чтобы не компрометировать тебя… Настя, Макар просил передать, что все видео удалены. Он лично проследил за этим. Не волнуйся, даже если и осталось что-то у ребят — никто не посмеет пойти против Варшавского.

Я стояла молча и боялась пошелохнуться.

— Иди сюда, — он сел на мою кровать и похлопал рядом с собой ладонью по покрывалу.

Я несмело подошла к нему, но устроиться рядом не решилась:

— Евгений…

— Женя.

— Женя, меня и правда ничего не беспокоит.

— Очень хорошо. Садись. Я не кусаюсь. Да не волнуйся ты так. Знаешь, сколько я уже осмотрел людей? Во время эпидемии гриппа весь наш третий курс отправили по поликлиникам и больницам.

— Справились?

— А то! — его голос по-прежнему успокаивал и внушал доверие. — Расстегни халат.

Я, конечно, раньше была у врача — и это, кстати, всегда были женщины — но сейчас… здесь в нашей комнате рядом с этим симпатичным парнем как-то растерялась. Или давал знать о себе стресс после случившегося.

Он не дождался, пока я приму хоть какое-то решение, и стал сам расстёгивать халат.

— Ой, — дёрнулась я от неожиданного прикосновения его холодных пальцев к моему телу.

— Извини, не было времени согреть. Больно?

— Немного… чуть-чуть…

— А так? — он пробежался пальцами по рёбрам и надавил в другом месте.

У меня воздух застрял где-то посредине горла. До этого ни разу ни один парень не прикасался… в таком, можно сказать, интимном месте.

— Так вообще не болит, — с трудом выдохнула я воздух.

— А здесь?

— Ай-я-яй.

— Так, понятно.

— Что-то очень страшное?

— Нет-нет. Не волнуйся. Всё нормально. Это просто ушиб.

Он поднялся и достал из своей сумки мазь.

— Вот, это поможет тебе снять боль. Одевайся, Настя, — сказал Женя и надел свою куртку.

Я быстро запахнула халат и поднялась, чтобы проводить его до двери.

— Спасибо, Женя.

Он неожиданно остановился и повернулся ко мне:

— Ты умеешь хранить секреты?

— Ну да… умею…

Я не совсем поняла, что он хочет услышать от меня.

— Тогда совет тебе — держись от Варшавского подальше. У тебя и до этого неплохо получалось не подпускать его, а сейчас на это ещё и уважительная причина есть, — он указал пальцем на мой бок. — Только прошу: без передачи моих слов посторонним.

Я нахмурилась:

— А тебе какое дело?

— Глаза мне твои понравились.

Он быстро открыл задвижку и тут же исчез за дверью.

— Ну что, Настя?

— Что он сказал?

— Он приставал?

Я глубоко вздохнула:

— Всё в порядке, девочки. Всё в полном порядке.

Глава 12

— Настя, подожди!

Не может быть… Варшавский совсем страх потерял. Я, конечно, догадывалась, что он не перестанет меня преследовать, но не думала, что это случится буквально на следующий день.

— Макар! Ты же не думаешь, что я буду вести себя с тобой по-прежнему? Как будто ничего не случилось?

— Ну, конечно, я так не думаю, — Варшавский отвёл взгляд и стал внимательно рассматривать свои руки. — Я вообще-то пришёл извиниться.

Ну да, у него всё просто.

— Ну, давай, извиняйся. Я тебя слушаю. Только, если можно, то побыстрее. Скоро лекция по SMM начнётся. Напоминаю, если вдруг ты не в курсе нашего расписания.

— Я в курсе. Я тоже иногда прихожу на пары, если ты заметила, — его тёмный взгляд снова заскользил по мне.

— Не замечала.

— Вот и я об этом. Ты ничего не замечаешь, что касается меня.

Ошибаешься, парень, ещё как замечаю. И глаза у тебя уставшие, и байка новая. А вслух говорю ему:

— Ты, кажется, что-то хотел мне сказать. Так говори.

— Сильно болит? — кивает он в сторону моей руки, которой я обхватила свою талию.

— Нормально.

— Ты же понимаешь, что я этого не хотел…

— А что ты хотел, Макар?

— Настя, ну давай начнём всё сначала.

— А ты, я надеюсь, понимаешь, что я не верю ни одному слову?

— Млин, ну что мне надо сделать, чтобы ты дала мне шанс?

— Оставить меня в покое, — процедила я сквозь зубы.

— Ну вот, старая пластинка… Мы уже говорили с тобой об этом.

— Вот и прекрасно. Значит, ты и сам всё знаешь.

— Настя, давай просто попробуем ещё раз.

— Интересно, это как? Снова припечатаешь меня к стенке и начнёшь лапать у всех на глазах. Ну, начинай. Смотри, сколько зрителей собралось, — обвела я рукой присутствующих.

— Да ладно, хватит тебе уже прикидываться, — его цепкий взгляд вслед за мной обвёл собравшихся студентов, а потом остановился на мне. — Тебе же нравились мои поцелуи.

— И что с того? — я наблюдала за торжествующей улыбкой на его лице, и мне от злости хотелось… расцарапать его физиономию. — Это абсолютно ничего не меняет.

— Я не хотел тебя толкать. Я же не нарочно.

— Зачем ты дёргал меня? — выдохнула ему прямо в лицо, потому что он подошёл ко мне вплотную. — Тебе нравится играть на публику?

— Мы снова не с того начали, Тростиночка. Прости меня, пожалуйста, — он нежно провёл тёплыми пальцами по моей щеке.

Я ударила его по ладони и попыталась обойти:

— Не смей меня больше трогать. Я не верю ни одному твоему слову! Оставь меня в покое! И не подходи ко мне больше.

Но в ту же секунду его сильные руки вернули меня на место, а его губы почти что прикоснулись к моим:

— Мы не договорили… А ты снова бежишь от меня.

— Слышишь меня? Я запрещаю тебе подходить ко мне, — прошептала я и непроизвольно вздрогнула: в его нежной ласковой улыбке — всего лишь кажущейся на самом деле — вспыхнуло что-то хищное.

— Хм… А что ещё ты мне хочешь запретить? — в глазах Макара зажегся настоящий огонь.

Его глаза стали ещё темнее. Опалив мои губы своим горячим дыханием, Варшавский тихо прошептал:

— Настенька, ну прости меня. Пожалуйста.

Я снова растерялась. Каждое слово мне давалось с трудом. Его руки нежно касались то моей талии, то ладоней, которые я не знала куда деть. Я чувствовала, что мои нервные окончания уже становятся в позу: и совсем скоро дрожь пронесётся по моему телу. От мужского мускатного запаха, от его участившегося дыхания, от невесомых касаний кожи, которая странным образом реагировала на него, у меня кружилась голова и путались мысли.

Макар тоже дышал беспокойно. У него на шее даже вены проступили. Он ещё сильнее сжал мою талию, от чего я пискнула.

— Прости.

Вот как можно было влюбиться без памяти в наглого мажора, которому позволено всё на свете.