Дождавшись, когда снег стаял и погода наладилась, Цюй Чуцзи спустился с горы и пришел к речке, которую в округе звали Паньци. Русло у этой речки было очень узкое, и поэтому в дождливую пору течение в ней становилось таким бурным, что никакой мост этот поток не выдерживал, а в сухую погоду вода в речке спадала настолько, что лодка по ней не проходила, и путникам приходилось переходить ее вброд. Видя, как много неудобств причиняет река Паньци, Цюй Чузци подумал: «Почему бы мне не сделать здесь какое-нибудь хорошее дело, не помочь людям? Добрые дела — основа совершенствования в Дао». И он стал переносить путников через речку на себе, а сам поселился поблизости, в заброшенном храме. Днем он носил людей с одного берега на другой, а по ночам упражнялся в медитации. Так он прожил шесть лет, ни на день не отступив от заведенного порядка. За эти шесть лет он немало преуспел в совершенствовании, семь раз переживал «великую смерть»[8] и вновь возвращался к жизни. Воля его все крепла, сердце все больше утверждалось в искренности, и в конце концов он полностью превзошел «три нижних мира».
Закончив свой рассказ, Чжан Хэдао помолчал и добавил:
— Патриарх Цюй говорил: «Коли не рождается ни одной мысли — значит ты свободен. Коли в сердце нет ничего — значит ты Блаженный и Будда»[9]. Вот так святые люди древности, не щадя себя, совершенствовались в Дао.
Чжан Хэдао погладил рукой бороду и, бросив испытующий взгляд на Ван Липина, спросил:
— Ну что, парень, понял?
Липин, словно очнувшись под пристальным взором даоса, сказал в задумчивости:
— Понял…
— Что же ты понял? — опять спросил старик.
— В сердце должна быть искренность, воля должна быть твердой. Только постигая Дао, взрастишь в себе подлинное естество, — без колебаний ответил Ван Липин.
— Молодец! Кое-что уловил, — рассмеялись ученики. Но Чжан Хэдао на сей раз не был склонен шутить.
— Липин, — строго спросил он, — ты хочешь постигнуть Дао?
— Да, хочу, — таким же серьезным тоном ответил Липин. — Но я не знаю, как это сделать. У меня ведь нет учителя.
Откуда было Липину знать прошлое трех старцев, сидевших перед ним?
— Хорошо, — сказал Чжан Хэдао и переглянулся со своими учениками. Было ясно, что старики уже обсудили меж собой это дело и теперь только ждали «окончательного решения».
После некоторого молчания Чжан Хэдао продолжил:
— Липин, если ты и вправду хочешь постичь Дао, не горюй о том, что у тебя нет учителя. Как ты думаешь, кто мы такие, откуда взялись? Мы и есть преемники мудрости, которую завещал своим ученикам почтенный Цюй Чуцзи, Эта мудрость передается из поколения в поколение вот уже семь с лишним веков. Я — преемник почтенного Цюй Чуцзи в шестнадцатом колене, а эти двое — в семнадцатом. Мы уже старые люди и должны передать нашу мудрость тем, кто пришел в мир после нас. Если хочешь постичь Дао, ты должен быть готов к трудностям. Нужно научиться делать добро и копить в себе то, что зовется «благими заслугами». Тогда через много лет ты сам, даже незаметно для себя, постигнешь Великое Дао.
Лао-цзы, основатель даосизма. Гравюра XV в
Это была необычная ночь для Липина. Его судьба была решена.
Чтобы достичь высокой цели, нужно прежде иметь прочную опору. Чтобы стать примером для других, нужно прежде много работать над собой.
В древней даосской книге, которая именуется «Сокровенный канон чистоты и покоя, возвещенным Высочайшим Старым государем», говорится: «В Дао есть и чистое, и нечистое, и движение, и покой. Небо чисто, Земля нечиста. Небо движется, Земля покоится, Мужское чисто, женское нечисто. Мужское движется, женское покоится. Чистое — исток нечистого. Движение — основа покоя, Если люди смогут извечно хранить в себе чистоту и покой, Небо и Земля вернутся к своему естеству. Дух человека находит отдохновение в чистоте, но сознание норовит загрязнить его. Сердце человека находит отдохновение в покое, но страсти беспрестанно возмущают его. Отриньте без колебания страсти — и сердце успокоится само по себе. Очистите свое сердце — и дух сам по себе станет чист».
В этих словах заключена глубочайшая правда человеческой жизни. Они очень просты, но следовать им на деле не так-то просто. В чем же здесь трудность? Не в чем ином, как в требовании «очистить сердце, погрузиться в покой». Вот с этих простых и все же таких трудноосуществимых принципов старцы даосы начали обучение Ван Липина. Перво-наперво Липину предстояло пройти этан «осознания заблуждений».
Что такое «осознание заблуждений»? вы думаете, речь идет о раскаянии в совершенных прежде поступках? Но в каких прегрешениях мог раскаяться Ван Липин, которому тогда едва стукнуло тринадцать? Смысл даосского «осознания заблуждении» гораздо глубже. Даосы считают, что человек уже в утробе матери усваивает неверные реакции, привычки и представления, не соответствующие реальности Дао. Это и называется по-даосски «заблуждениями». От них и нужно освобождаться в первую очередь, Освободиться же от «заблуждений» можно лишь посредством, как говорят даосы, «дознания о себе», когда человек беспристрастно судит сам себя и сам себя понуждает измениться к лучшему. Таков смысл даосского «освобождения от заблуждений».
Люди, погрязшие в мирской суете, употребляющие все свои силы и знания для того, чтобы добиться выгоды и славы для себя, не понимающие смысла нравственного совершенствования, даже не догадываются, сколь велики их «заблуждения» и как далеки их представления от реальности. Поэтому смысл «освобождения от заблуждений» заключается прежде всего в том, чтобы решительно стряхнуть с себя привычки и условности суетного быта, научиться смотреть на жизнь по-новому, можно сказать — заново родиться.
Путь «освобождения от заблуждении» у даосов включает в себя три этапа. Вначале послушник безвыходно находится в темной комнате, не имея определенного занятия. За пару месяцев такой жизни его «дикая природа» мало-помалу рассеивается, и тогда можно переходить ко второму этапу, когда в той же темной комнате человек сидит в медитации, постепенно увеличивая время, отводимое на такое сидение. На третьем этапе послушник находится в обыкновенной уединенной комнате, но ежедневно уделяет сидячей медитации более четырех часов.
В кузнице, где поселились даосы, имелась небольшая комнатка без окон, служившая когда-то чуланом.
В ней валялись заготовки для кузнечного дела и разный хлам. Липин очистил комнатку от этой рухляди, подмел в ней, и комната для «освобождения от заблуждений» была готова,
Однажды утром, после завтрака Ван Липин, как обычно, вышел из дома со своим школьным ранцем, но не пошел в школу, а направился прямиком в кузницу, где жили старые даосы. В последнее время учеба в школе перестала его интересовать. Теперь у него было одно желание: стать таким, как эти трое даосов. Ведь старики рассказывали ему удивительные вещи, о которых в школе не услышишь, К тому же он уже знал: тот, кто хочет постичь Дао, должен посвятить этому делу всю жизнь и ни о чем другом не помышлять.
Когда Липин вошел в кузницу, старики сидели на полу, погрузившись в медитацию. Липин тоже опустился на пол, скрестил ноги и попробовал сесть точно так же, как сидели старики. Вдруг Чжан Хэдао положил ему руку на плечо и спросил:
— Ты твердо решил учиться у нас? Не будешь потом жалеть?
— Решил твердо и ни о чем жалеть не буду! — выпалил Ван Липин, глядя на даоса широко открытыми глазами.
— Хорошо, хорошо. Но тебе пока сидеть не нужно. Вставай и слушай, что я тебе скажу. Если ты решил постигать Дао, начинать надо с самого начала. И помни, что бояться трудностей — последнее дело. Понял?
— Понял. А с чего следует начинать?
— Не торопись. Будешь торопиться, ничему не научишься. Сегодня у тебя будет первый урок. Ничего особенного тут нет, только нужно делать все. как я тебе скажу. Если этот урок не выучишь, больше к нам учиться не приходи.
