Теперь ученик принимает новое посвящение. От него требуется торжественная клятва жить сообразно верховному принципу, «в лучах вечности». Эти конфуцианцы и даосы приказали мне поклясться идти путем Христа, понимаемым в очень глубоком, предельном смысле этого понятия. Признаюсь — все, что говорю здесь, является в конце концов моим личным свидетельством — признаюсь, это неожиданное требование произвело на меня необычайно глубокое впечатление, хотя я и имел уже за плечами немалый внутренний опыт. И, надеюсь, мои читатели извинят меня, если я не буду подробно останавливаться на моих переживаниях в этом пункте. Мне хотелось бы сказать только одно: какое же глубокое понимание путей божественного Логоса, соотношения исторической и сверхисторической религии, питающей силы наследственного религиозного опыта, открывается в этом желании видеть конфуцианца прочно укорененным в конфуцианстве, буддиста — в его буддизме, христианина — в христианстве, в то время как в сознании постоянно присутствует идея сверхисторического, глубочайшего и невыразимого ядра «десяти тысяч религий», чудесного моста, связующего их всех!

Ученик готовится дать эту клятву, выслушивая наставления в зале Учителя. Это было подлинно доверительное занятие! И поскольку оно касается всего пути медитации, я должен присовокупить к этому одно замечание; в той мере, насколько она была доступна передаче, эзотерическая древняя мудрость открыто передавалась в Китае до времен Мэн-цзы, в Индии — до Будды, а на Западе — до Христа. Впоследствии ее стали передавать только в узких кругах, ибо люди были ослеплены, а не просветлены силой разума. Для нас, критически мыслящих европейцев, такая точка зрения кажется бессмысленной, однако остается фактом, что в древние времена, когда архаический способ мышления был доступен всем, религия охватывала целое племя или народ, тогда как сегодня духовное водительство предполагает наличие ограниченной группы людей, в большинстве случаев — союз двух лиц, учителя и ученика. Благодаря их полному доверию друг к другу медленно и методически устанавливается коммуникация между сознанием и бессознательным.

Предшествующий путь медитации, завершение которого требует многих лет — от десяти и более, — значительно укрепляет все силы человека (стимуляцией внутренней секреции?). Следующий этап предъявляет огромные требования. По преданию, Будда «совершил три тысячи добрых дел и завоевал восемьдесят заслуг», прежде чем достиг просветления, но и после этого все еще должен был проповедовать — в течение сорока лет. Немногим уготовано завершить стадию «работы с изначальной природой». Надо заметить, что наставничество тоже считается частью совершенствования изначальной природы.

На этом этапе техника медитации претерпевает изменения. Ученик больше не погружается в жизненный центр; даже без сосредоточения он сохраняет свою свободу от игры мыслей. В лучшем случае он посылает в жизненный центр «мысленную нить». Больше нет необходимости в приготовлении соответственно трем ступеням совершенства: дин, Цзин и янь. Вместо этого он пробуждает в себе чувство радости (куай лэ). Под руководством Учителя поток жизненной энергии выводится теперь из «сокровищницы семени» посредством «нити мыслей», затем разделяется на два рукава и возвращается в почки, где два рукава сливаются вновь. После этого поток восходит по позвоночному столбу, проходит через голову и спускается от середины лба в грудь и жизненный центр. Так круговорот света приходит к своему завершению.

Круговорот внутреннего света (первая часть медитационного пути)

Вот так происходит «поворот колеса Дхармы». Сознательное и бессознательное, Небо и Земля, изначальная природа и жизненная сила вступили в плодотворное взаимодействие посредством воображения. Это взаимоотношение отвечает внутреннему опыту и составляет неотъемлемое достояние послушника. Вот это и является в медитации самым главным, независимым от какой бы то ни было «объективной» истины, которую мы можем или не можем вывести из кругового пути «света» внутри нас. Сознание открылось бездне бессознательного, то и другое вступили в отношения взаимного обмена и дополнения. Здесь нет никакого принуждения, ничего насильственного, ибо сущностью восточной мудрости является свободное обладание миром, сознание без подавления, дисциплина без строгости. Это означает — парить свободно, быть «пустым», действовать «спонтанно»…

Хилиастский идеал китайцев, согласно знаменитой главе из канона «Записки о Ритуале», — это «мир великого единения». Когда он осуществится, каждый человек станет «благородным мужем», «внутри святым, снаружи царем». Подлинное призвание индивида — претворить в жизни этот тип дисциплины, предоставляя всему сущему быть тем, что оно есть. И призвание всех, а в особенности даосов, — подготовить явление хилиастского царства. Начало и конец в мифе истории составляют одно.

В древности оккультное учение было достоянием всех, ныне в него посвящены лишь немногие. Это учение вновь должно стать всеобщим и внести свет в умы людей. Согласно мифу, добродетель и святость правили миром в далеком прошлом и вновь воцарятся в мире в далеком будущем. Сегодня человек должен трудиться над осуществлением этого мифа и получать в награду лишь непонимание и насмешки великого множества «маленьких учителей». Нет никакой необходимости рассекать миф рационалистической критикой, и поэтому мы не будем обсуждать здесь феномен этого «язычества». Возможно, царство «одухотворенного логоса» тоже различимо в нем.

Стадия «работы с изначальной природой» включает в себя следующие четыре пункта:

1. Должно присутствовать твердое желание индивидуализации, развития самодостаточного характера и личности. Торжественная клятва отмечает начало нового импульса, открытие новой психологической перспективы.

2. После этого следует переходить к изучению священных текстов древних учителей и сверяться с даосскими комментариями, ибо классические книги существенно помогают на этой стадии совершенствования.

3. Ученик должен поддерживать дружеские, даже братские отношения со своими «друзьями по Дао», чтобы все могли помогать друг другу в учении.

4. Он должен всюду распространять этическое и метафизическое начала даосской мудрости и, значит, само Дао.

В то же время ученик должен получить наставления от Учителя, ибо это, в сущности, предполагается всеми четырьмя пунктами, перечисленными выше.

На этой ступени дается два типа наставлений: рациональный (ли сюэ) и мистический (дао сюэ). Последний тип невозможно выразить в словах; он представляет собой как бы поток, текущий от учителя к ученику.

Это есть «передача истины школы» (чуань мэнь) в строгом смысле слова, то есть бессловесная традиция. Ее путь ведет от очищения (via purgitiva) человека к его единению (via unitiva) с первозданным источником, или, как говорят на Западе, — «от добродетели к свету». Китайцы же говорят по этому поводу: «Продвинувшийся человек соединяется с Небом».

Оставим теперь «работу с изначальной природой» и все разнообразные философские и религиозные занятия и вернемся к наставлениям о медитации в собственном смысле слова. Они излагаются в «секретных высказываниях» (коу цзюэ), которыми Учитель поощряет тех, кто сумел «познать себя».

По поводу «круговорота света», то есть сознательной коммуникации между сознанием и бессознательным, остается сказать, что не должно быть никакого разделения в потоке ни возле сердца, ни в затылке, ни в темени, ни в середине лба. В этих четырех местах расположены «ворота», через которые должен проходить поток, Ученик предохраняет поток от рассеивания в носу и утекания в горло, загибая язык кверху и касаясь нёба его кончиком. В этом положении язык образует — если сказать поэтически — «птичий мост» или, точнее, «сорочий мост», по которому фея Ткачиха переходит через Небесную Реку, идя на свидание с Пастухом.