Видя замешательство сына, Ван Липин улыбнулся своей веселой улыбкой и сказал:
— Смотри-ка, мысли у тебя пошли в одном направлении: ты думаешь о том, как бы каждому из нас съесть яблоко, и не думаешь о том, что четыре человека тоже могут съесть одно яблоко.
Фуян удивленно посмотрел на отца, потом взял со стола нож, разрезал каждое яблоко на четыре части и, отложив в сторону три самых маленьких ломтика, сказал:
— Папа, съешь вот эти три куска!
Ван Липин погладил сына по голове и все так же улыбаясь, сказал:
— Вот это правильно.
Решив заданную отцом задачку, Фуян опять побежал играть с друзьями, а Ван Липин, положив в рот ломтик яблока, вдруг спросил нас:
— Как вы думаете, сколько углов в этой комнате?
— Четыре.
— А внизу не считаются? — со смехом отозвался Ван Липин.
— Ну, тогда всего восемь.
— Опять промашка! — покачал головой Ван Липин. — Откуда ж только восемь? Чтобы определить, сколько в комнате углов, л в молодости специальную тренировку проходил.
Заинтригованные, мы попросили Ван Липина рассказать об этом подробнее.
— Обычно мы представляем пространство вокруг нас в виде ящика, в центре которого находимся мы сами, — начал свой рассказ Ван Липин. — Но в действительности пространство вселенной многомерно, и в нем, по сути, не бывает единой, универсальной точки отсчета. Мои учителя потратили немало времени, чтобы заставить меня понять эту простую истину.
Мы узнали, что для начала старые даосы заставляли Ван Липина подолгу стоять на голове и созерцать мир, так сказать, перевернутым. Поначалу Ван Липину и вправду казалось, что все предметы перед его взором находятся в перевернутом положении, но со временем это ощущение исчезло, и мир, стоящий перед ним «вверх тормашками», он уже воспринимал как естественный. Так Ван Липин понял, что меняются на самом деле не вещи, а наши представления о них. Он часто повторяет, что вещи мертвы, а человеческая мысль — жива.
Позднее учителя запирали его в темной комнате и приказывали определить наощупь, сколько в комнате углов. И вот пятнадцатилетний подросток Ван Липин шарил руками по стенам, пытаясь сосчитать попавшиеся ему углы. В конце концов он пришел к выводу, что в комнате в самом деле восемь углов.
Учителя же над ним посмеялись и велели ему сосчитать снова.
Едва сдерживая обиду, Ван Липин опять отправился в комнату и старательно обошел все стены. Тогда его мышление было еще примитивным, одномерным. Он мог только осматривать пространство с той точки, где стоял. Вдруг Чжан Хэдао заглянул в комнату через окно и со смехом окликнул его: «Эй, ученик, скажи мне, из нас двоих ты смотришь на меня или я смотрю на тебя?» И туг же исчез.
В то мгновение Ван Липин вдруг все понял. Ведь у каждой комнаты есть еще углы снаружи. Чтобы узнать общее количество углов в комнате, нужно смотреть на нее одновременно изнутри и снаружи.
Вот так обучали старцы-даосы своего ученика. Они не учили его идеям и доктринам, а заставляли познать все на собственном опыте, через конкретные ситуации. Можно сказать, что учителя формировали мышление Ван Липина в соответствии с устройством самой действительности.
Потом они приготовили для Ван Липина большую корзину, сплетенную из ивовых прутьев и обмазанную снаружи глиной, так что внутри корзины царил полный мрак. Велев ученику залезть в эту корзину, они подвесили ее к дереву, после чего Ван Цзяомин проделал в стенке корзины маленькую дырочку и спросил Ван Липина: «Откуда идет в корзину свет?» — «Сверху» — отвечал Ван Липин. Ван Цзяомин проделал еще одну дырку и спросил: «А теперь откуда идет свет?» Ван Липин отвечал: «Снизу». Вот так Ван Цзяомин проделывал одну за другой дырки и заставлял ученика отвечать ему, где они находятся, до тех пор, пока Ван Липин окончательно не потерял ориентацию. В конце концов Ван Липин понял: в мире нет ни верха, ни низа, ни правого, ни левого, ни внутреннего, ни внешнего. Любая точка отсчета в нем условна.
Впрочем, учителя далеко не всегда обучали Ван Липина по наперед заданному плану. Часто обучение шло от непредвиденных, спонтанно возникавших жизненных ситуации. В этом смысле обучение даосской мудрости было подлинным творчеством.
К примеру, однажды утром Чжан Хэдао заглядывает в большой кувшин и, заметив, что рядом стоит Ван Липин, говорит как бы в раздумье: «Н-да, что же тут в кувшине…» И обрывает фразу на полуслове.
Ван Липину становится любопытно, он заглядывает в кувшин, видит, что там нет воды и договаривает то, что, как ему кажется, должен был сказать старший наставник: «В этом кувшине нет воды!»
«Вот и хорошо, сходи-ка за водой», — тут же подхватывает Чжан Хэдао. И приходится Ван Липину идти по воду: сам себе работу накликал!
Позднее Ван Липин заметил, что учителя всегда действуют «по обстоятельствам», но так, чтобы не создавать конфликтов, не нарушать естественного течения событий. Глядя на них, Ван Липин тоже научился поступать и говорить так, чтобы не разрушать согласия между людьми, но в то же время побуждать их действовать правильно, и из каждой жизненной ситуации извлекать для себя урок.
Пока мы слушали рассказы учителя Ван Липина о его жизни с даосскими наставниками, на пороге комнаты появилась, держа за руку сына Ван Липина, соседская старушка.
— Липин, — сказала она, не переставая улыбаться. — Фуян расковырял нам всю стену у дверей.
В руках у Фуяна была маленькая лопатка, его штаны были выпачканы грязью. Ван Липин встал, рассыпался в извинениях и попросит старушку войти.
Видя, что у Ван Липина гости, соседка сослалась на занятость и вышла, все так же улыбаясь. Весь этот разговор проходил совсем по-свойски. Как следует поступить с озорником, залезшим во двор к соседям? Большинство люден, наверное, стали бы бранить мальчика, читать ему мораль и требовать от него обещания больше так не делать. Кое-кто, может быть, для вящей убедительности еще и поколотил бы шалуна. А Ван Липин, не говоря ни слова, повел сына на кухню и, подведя его к стене, сказал:
— Если хочешь, работай здесь.
Мальчик, тоже не говоря ни слова, сел на корточки и принялся скоблить стену своей детской лопаткой.
Вот такой урок тактичного и доброго воспитания преподнес нам тогда учитель Ван Липин,
Через некоторое время из кухни донесся радостный голос Фуяна:
— Папа! Я понял! Я понял!
— Что же ты понял? — спросил Ван Липин.
— Я понял, — возбужденно затараторил Фуян, — что в стене внутри красные кирпичи, а между кирпичами еще есть маленькие крошки!
Теперь, когда открылась истинная цель Фуяна, мы поняли и поступок учителя Ван Липина. И как было не поразиться его прозорливости и находчивости?
— Наставники, — вспоминал Ван Липин, — любили говорить: «Дети — наши учителя». Весь секрет даосского совершенствования состоит в том, чтобы от нашего нынешнего, «послеутробного» состояния возвратиться к состоянию «внутриутробному», предшествующему наше рождение. Вот и Лао-цзы вопрошает в своей книге: «Можешь ли стать ребенком?» Речь идет, конечно, не о том, чтобы снова «впасть в детство», но о том, чтобы восстановить в себе кристальную ясность и свежесть творческого духа. Это и есть наш подлинный «мир детства», предшествующий всем возможностям и всем состояниям нашей жизни.
Мышление детей — наиболее «естественное», искреннее, творческое, свободное от стереотипов, прививаемых обществом. Секрет обучения ребенка состоит в том, чтобы сберечь и развить эту способность к свободному и творческому мышлению, не дать в нем укрепиться страху перед неизвестным и незнакомым. Нельзя оказывать на ребенка давление, унижать его и тем более навязывать собственные мыслительные привычки, свой жизненный опыт, свои симпатии или антипатии. Напротив, «все понимающие» взрослые должны учиться у детей вещам, которые они растеряли в суете будничного существования.
Учитель Ван Липин считает главными принципами воспитания детей уважительное отношение к их естеству, последовательное и здоровое развитие природных задатков. По этой причине в мышлении и поведении его сына есть много особенностей, отличающих его от других детей. Например, на уроке «родной речи» учитель читает в букваре о том, что каждый день солнце встает на востоке. Все ученики в классе послушно повторяют за учителем то, что он читает, а Фуян встает и спрашивает: «А почему солнце не встает на западе?» На этот вопрос учитель ответить не может. На него, по сути дела, не ответят и самые великие ученые. И если заняться всерьез этим «наивным» вопросом, можно, пожалуй, додуматься до очень важных вещей.
