— Ну, будет, будет… — остановил дед её поцелуи и объятия, и, в свою очередь, смачно расцеловал меня — по Брежневски, в губы!
С Леонидом Ильичом они фронтовые знакомцы. Не близкие друзья, но и этого знакомства хватило для неплохой такой карьеры в провинции. Ну да он и сам не дурак, в систему неплохо так вписался, как патрон в обойму.
— Всё, — властно сказал дед, — закидывай вещи в багажник. Да, да… вон та «Волга» чёрная, не ошибёшься!
Закинув чемоданы, вытер заодно украдкой губы, пахнущие табаком.
— Сейчас по Локомотивной, потом на Кирова, и свернём на нашу, улицу Минаева, — пояснил мне дед, садясь за руль и трогаясь с места, — а то ты наверное и не помнишь, куда!
— Смутно, — повинился я.
— Ну вот, — неопределённого сказал дед, отъезжая от вокзала, — оторвался от корней!
— Голодный наверное, Мишенька? — участливо поинтересовалась бабушка с заднего сиденья.
— Как волк, Ба! — радостно отозвался я, охотно меняя тему разговора, — Специально в поезде не завтракал, чтоб твои пирожки поместились!
— Как знала! — заулыбалась она, — А борща? Украинского!
— Из твоих рук — всё, что угодно! — отозвался без тени колебания, — У тебя невкусно не бывает!
— Ну да, — почти неслышно буркнул дед, — мать-то готовить совсем не умеет! Кукушка…
— Вот здесь… — проезжая по Минаева, дед дёрнул подбородком, — Областной Дворец Пионеров, а это Областная Библиотека для детей и юношества, так что не заскучаешь. На сколько хоть?
— На десять дней, — повинился я, — больше никак! Школа у меня непростая, сам понимаешь. Практика, то-сё… с ребятами заранее познакомиться, с учителями. Ну а потом в пионерский лагерь, наверное.
— Хорошее дело, — буркнул дед, заезжая во дворы, — а то ты в своих Европах совсем офранцузился, а коллектив — первое дело!
Он продолжил бурчать про коллектив и нынешнюю молодёжь, которая, естественно, не та, что раньше, но я слушал его вполуха. Всё как всегда…
— Я в ванную, Ба! — сообщаю, едва зайдя в квартиру, — Помыться с дороги! Сейчас, только чемодан распакую, полотенце и чистые вещи возьму.
— Полотенце, — фыркнула бабушка, — ишь чего⁈ Висит уже… не ошибёшься, с медвежатами, твоё любимое.
— Спасибо, Ба! — чмокнув её в щёку, отправился в ванную. Мыться…
… но сперва — сделать грязное дело! В поезде как-то не хотелось, а теперь припёрло!
— Садись, садись… — захлопотала бабушка, провожая меня за накрытый в гостиной стол, — вот здесь удобно?
— Удобно, Ба!
— Борща? — предложила она, нависая надо мной с половником и не предполагая отказа.
— Чуть-чуть! А то я тебя знаю, небось наготовила вкусного на роту красноармейцев, да притом как в ресторане, и пока всё не перепробую, из-за стола не выпустишь.
— Не выпущу, — весело отозвалась бабушка, хлопоча вокруг меня и деда, но не усаживаясь за стол. С этой манерой я даже не пытаюсь бороться, бесполезно. Домострой и патриархат, ага…
— Ну… — дед налил себе стопку, — за приезд!
Крякнув, он выпил и тут же закусил. Стопка, впрочем, символическая, грамм на двадцать, и больше он к спиртному не притрагивался.
— Ну, рассказывай, что там у тебя? — сказал дед, немного утолив голод, — А то мать написала такое, что тебя чуть не в космонавты взяли!
За столом сидели долго, и, перепробовав всё, что наготовила бабушка, я нереально объелся! Одних пирожков с разной начинкой восемь видов, шутка ли⁈ Пусть даже крохотные, на два укуса.Куда… а впрочем, ладно, четыре года внука не было.
А наговорился… все новости до мелочей, да по несколько раз! Аж язык устал.
— Всё, ба! — я выставил руки перед собой, — Медовик, да и не только его, до вечера подождёт! Наверняка гости будут, снова за стол сядем, а я если ещё кусочек сейчас съем, лопну!
— А обедать⁈ — возмутилась бабушка,всплеснув руками.
— Ба! Поезд в десять утра пришёл, сейчас начало первого, какое обедать? До вечера бы утрясти!
— Кстати, — спохватился я, — подарки распаковать! Родители целый чемодан для вас собрали, еле доволокли.
— Вот ещё придумали, — недовольно сказал дед, но продолжать тему не стал. Побурчать, это одно, но гостинцы из Парижа, это ж событие!
— Это арманьяк, — торжественно вытаскиваю бутылку, закутанную в одежду.
— На коньяк денег не хватило? — с едва заметным сарказмом поинтересовался дед, бросив короткий взгляд на сервант, где стоит с десяток медалированных бутылок.
— Не, деда… — не стал обострять я, — коньяк французы на продажу гонят, на экспорт, а сами в основном вино, ну или вот арманьяк, из крепкого. Французский коньяк, это всё больше реклама, а хороший арманьяк, он стоит куда меньше, чем такой себе коньяк, а суть одна!
— Ишь ты, — озадачился дед, доставая портсигар и закуривая, — умеют, значит, деньги считать?
— Ещё как, — закивал я, — жмоты такие, что ты не представляешь! Но снобы, и подать себя умеют! Продавщица, что квартиру с тремя подругами снимает, все барахолки обегает, но оденется так, что не знаешь если — миллионерша, не иначе! Ну и в кафе вечером обязательно. Одну чашку кофе могут цедить два часа, но — в свет вышли!
— Ну чисто Люська, — развеселилась бабушка,пихая супруга в бок, — Генки Петрова жена, помнишь? Он на железной дороге работает, такой правильный, что ой! Зато жену нашёл тряпошницу и сплетницу, как только уживаются⁈
— Коньяк тоже есть, — продолжил я, — Hennessy VSOP, — но это сам решишь, что с нужными людьми выпить, а что — с понимающими.
— Понимающими, — усмехнулся дед, — сопля ещё зелёная, а туда же…
— Ручка Parker, — продолжаю доставать подарки, — и вот, костюм. Папа сказал, что у тебя, конечно, есть не хуже, но нужно иногда обновлять гардероб, чтобы показать, что ты плесенью не зарос и на пенсию пока не собираешься.
— Плесенью, — фыркнул дед, — ладно, давай, пойду примерю.
Взяв костюм, он вышел и вернулся через минуту, явно чувствуя себя несколько смущённо.
— Ну как? — поинтересовался он, — Не слишком вызывающе?
— Миша, — всплеснула руками бабушка, — ну аж помолодел! Сидит-то как! Даже подшивать не надо! Ну Сашка, ну хват! Глаз-алмаз, угадал так угадал!
К слову,мы с дедом тёзки, собственно, в честь него и назвали. Мама думала, что свёкор помягчеет к ней после этого, но насколько я могу судить, не слишком.
У деда для отца была на примете более подходящая партия, и первокурсница из провинции, затолкавшая перспективного выпускника в загс пузом, в его планы не вписалась. Ну… это я из обмолвок могу судить, в качестве подсказок используя опыт Альтер Эго, так-то официальная семейная история куда как более гладкая.
— Chanel №5 и Climat, — это уже тебе, Ба.
— Миша! — всплеснула та руками, — это ж каких денег стоит⁈
— «Таких», — выделил я голосом, — это если в «Берёзке» или у фарцы покупать, а там — не дороже, чем «Красная Москва». Сама же знаешь — за морем тёлушка полушка, да рубль перевоз!
Естественно, я был расцелован, затискан и заохан…
… а шёлковый платок, накинутый на плечи, бабушка так и не сняла.
Наконец, пузатый чемодан опустел, а гардероб и холодильник слегка разбухли, и я посчитал свой долг выполненным.
Дедушка в новом костюме снова уехал на работу в Обком, где он возглавляет отдел Орготдел. Должность это не самая публичная, но более чем влиятельная. Уступает он только Первому и Второму Секретарю, и может быть, ещё одному-двум, но здесь не уверен. Есть публичный «Табель о Рангах», и есть негласный.
Подбор и расстановка партийных кадров, подготовка выборов в партийные органы, контроль работы райкомов и горкомов, проверки партийной дисциплины и всё такое… В общем, в этом пруду он один из самых крупных рыбов.
— Позвоню! — решила бабушка, — Собрать нужно всех к вечеру! Когда же в следующий раз внуком доведётся похвастаться!
Она уселась за телефон, принявшись обзванивать подруг и просто нужных людей, а я прошёлся по квартире, оценивая её свежим взглядом. С дедушкой и бабушкой мы в последний раз виделись два года назад, да и то в Москве. А здесь, в Ульяновске, я в последний раз был лет в одиннадцать… или в десять?
