' — В общем, ничего так квартира, — постановил я, — под сто метров, наверное! А потолки… да, это не хрущоба, для своих строили, не для пролетариата.

— И обстановочка тоже неплохая, хотя несколько… м-м, провинциально. Но три телевизора, это… а впрочем, ладно, есть и есть! О, видак!'

Обрадовался я рано, кассет к нему — раз-два, и те советские фильмы и записи эстрадных артистов. Видеомагнитофон, судя по всему, здесь больше для статуса, чтоб как у людей.

— Ба! Я пойду телеграмму отправлю и погуляю!

— Хорошо! — отозвалась та, — Сейчас ключи на всякий случай дам! Да! Далеко не уходи и по переулкам не шатайся, у нас шпана озорует, обидеть могут! На пляж, или куда там тебе ещё хочется, завтра сходишь, с ребятами со двора.

— Пройтись решил, Миша? — поинтересовалась вахтёрша на входе, не отрываясь от вязания.

— Да, баб Галь, — улыбаюсь женщине, — бабушка на телефон села, вечером сабантуй собирает, а я вот решил пройтись, посмотреть город. Ну и маме нужно телеграмму отправить, что благополучно доехал.

— Маме, это правильно, — одобрила меня вахтёрша, — Ну, иди.

Отстояв на почте короткую очередь, отправил классическое «Доехал. Всё хорошо. Целую, Миша»

— Ну, теперь можно и пройтись, — решил я, — квасу, что ли, выпить?

Посмотрев на замызганную бочку и ещё более замызганную продавщицу, передумал.

— Санэпидемстанции на вас не хватает, — пробурчал под нос, отходя от длинной очереди.

— Ладно, — вздохнул я, — пошатаюсь по городу!

— Мальчик, ты выходишь? — тётка с матерчатыми сумками пихнула в спину, хотя я на её глазах подошёл к выходу.

— Выхожу-выхожу, — ответил, не оборачиваясь, и, как только трамвай распахнул двери, выскочил, не дожидаясь полного торможения. Район Свияги достаточно типичен для любого советского города: многоэтажки вперемешку с частным сектором и пустырями, обычные советские дворы, гаражи, и…

— Эй, ты чей? — окликнул меня один компании сверстников, лениво гонявших носками кед смятую пачку из-под «Астры».

— Пф-ф… — почти беззвучно вздохнул я, — триста метров не прошёл, а уже докопались!

— Крепостное право больше ста лет назад отменили, — с ленцой отозвался я, прикидывая диспозицию насчёт бежать, если вдруг что…

… или всё-таки подраться и выпустить пар? Хм…

— Чо? — быканул второй, сделав несколько шагов ко мне навстречу.

— Чей, — отвечаю с занудливой интонацией отличника, — это в контексте чья-то собственность, а я советский человек, понимаешь? Свободный человек в свободной стране.

На лице прорезалась ухмылка…

' — А пожалуй, можно и подраться! Бабушка, правда, расстроится… но что-то настроение прямо подходящее! Стресс от навалившейся информации и всё такое…'

— Не понял, — встал уже третий, долговязый брюнет с чуть раскосыми глазами.

— Уши чистить надо, — посоветовал я, — ну или слух проверить. К ЛОРу сходи, что ли…

— Да ладно, пацан… — первый, рыжеватый и смутно знакомый, примирительно поднял руки, и, фальшиво улыбаясь, начал подходить, — успокойся, мы что, хулига…

Не договорив, он бросился на меня, отведя руку куда-то за ухо.

— Х-ха… — маэ-гэри в живот, и пацан обвис, усевшись на потрескавшийся асфальт. Сделав почти танцевальное па, пропустил второго и пробил лоу-кик по внутренней стороне бедра.

— С-су… — не договорив, он задохнулся от боли, проковылял несколько шагов от меня и присел.

— Ну щаз ты у меня… — третий, встав в боксёрскую стойку, начал двигаться вполне грамотно.

— Ввали ему, Лапа, — просипел пострадавший от удара в живот.

— Лапа? — я отскочил, выставив руку, — Семён?

— Ну, — усмехнулся тот, делая «устрашающие» нырки и уклоны, призванные обеспечить мне дрожь в ногах и желание бежать, — Слышал, да? Кабзда тебе!

— Я Мишка Ильин!

— Ильин? — остановился боксёр, растерявшись и уставившись на меня, — Ну, блин… точно!

— С Минаева! К деду приехал, и вот… — развожу руками, — встретились!

— Да тьфу ты… — сплюнул охромевший… Сергей, кажется… Да нет, точно Серёга!

— Блин… — выдохнул Лёшка, растирая живот, но всё не вставая, — да что ж ты сразу не сказал⁈

— Ну… — развожу руками, — не в настроении был!

Глава 5

Мушкетеры

— Не в настроении, — чуточку неискренне усмехнулся Лёха, наконец-то вставая, но продолжая держаться за живот, — резкий ты!

— Ну, что есть, — развожу руками, не чувствуя себя виноватым, — навалилось всего, а тут вы…

— Мы, — фыркнул черноволосый Серёга… как его? А, точно, Валеев! — Мы просто поинтересоваться, а не как эти… не гопота.

— Да блин… ладно, парни, без обид? — миролюбиво поинтересовался я, прекрасно зная, что от «просто поинтересоваться» до «докопаться» дистанция очень короткая, и не принимая это всерьёз. Традиции здесь такие, понимаешь ли… да и в Москве всё то же самое, один в один.

— Без обид, — усмехнулся Лапоть, протягивая руку.

— Без обид, — пожимаю руку.

Чуть помедлив, протянул руку Серый, а потом и Лёха, но прохладца пока чувствуется.

— К деду? — спросил Лапоть. Самолюбие у него не пострадало, так что к недавнему инциденту он относится с философским спокойствием и кажется даже, с юмором. Проскакивает, по крайней мере, в глазах что-то этакое.

— Ага… вот первый день, утренним поездом приехал, сегодня они сабантуй собирают. Ну, знаете, все эти коллеги с работы, соседи и всё такое. Внуком хвастаться.

— А есть чем хвастаться? — сощурил глаза Серый, всё ещё прихрамывающий и морщащийся при ходьбе.

— Да пойдём, что ли? — перебил его Лёшка, — Чего мы тут как три тополя на Плющихе? В гаражи может? Не на виду, и покурить заодно можно, а то ухи опухли.

— Двинули, — согласился Лапа, коротко глянув на меня, — ты с нами?

— С вами.

— Так что, есть чем хвастаться? — снова поинтересовался Серый, на ходу поворачиваясь ко мне.

— Ну… так-то да, — признался я, — в физматшколу экзамен сдал.

— Неплохо, — чуточку снисходительно кивнул Серый, — я хоть и не физматклассе учусь, но в прошлой олимпиаде по городу шестое место взял.

— В девятый класс взяли после экзаменов, — небрежно обронил я, раздуваясь от дурацкой гордости и тут же сдуваясь. Потому что, ну…

… странно всё это! С одной стороны — для пацана моих лет это круто, а с другой — с памятью Альтэр Эго и профессорским бэкграундом, хвастаться таким…

Восторженные и недоумённые матерные междометия я пропустил мимо ушей.

— Ни фига себе интеллигенция пошла! — подытожил Лапоть, когда мы уже подошли к их домам, — Ты так знатно махался, что я аж засомневался! Не… не думай, если что, отоварил бы тебя только так, у меня и техника, и скорость, и… всё, в общем, есть! Но и сам бы получил знатно, по крайней мере, хромал бы потом, как я понимаю, на обе ноги!

— Вот здесь… — негромко сказал Серёга, которому окончание фразы явно не зашло, и прищурился, вглядываясь в распахнутые окна.

' — А ничего так, — огляделся я, — не Лондоны и Парижи, но своё очарование есть! Этажность маленькая, дворы огромные, зелёные, хотя и несколько удолбанные. Есть где поиграть и заныкаться от взрослых.'

— Дять Вить! — истошно заорал Серый, задрав голову к окнам, — Кинь ключи от гаража! Мы с пацанами посидим!

— Отчим, — объяснил он, подобрав на раздолбанном асфальте брошенные откуда-то из окна ключи, — Мировой мужик! Нет, так-то пьёт, но в меру, и не дерётся, ну и вообще, воспитывать не лезет. Зато на рыбалку, или там «Запор» чинить, это за милую душу, никогда не отказывает, и всё объясняет по уму. Ну и я его мамке тоже не сдаю, если с работы на рогах придёт, а она в смене. Мирно живём, я бы даже сказал, дружно.

— Надолго приехал-то? — поинтересовался Лёха, пока Серый открывал дверь металлического гаража, из которого шибануло запахами бензина, смазки, моторного масла и металла. Гараж хотя и металлический, но достаточно большой, в нём нашлось место и «Горбатому», и погребу, и старому продавленному дивану с таким же креслом и старым столом в дальнем углу.