— Потяну! — отмахнулся я, — Ма-ам… ну ты же помнишь, как Эллочка в школу пришла, так у меня оценки вниз и поехали! Она же штандартенфюрер в юбке! Шаг вправо, шаг влево… Элла могла оценку занизить за то, что на уроке вертишься, за опечатку, за… за всё, в общем! А программу я знаю, и сильно вперёд!

— Допустим, — кивнул отец, переглянувшись с мамой, — и как ты видишь свою будущую карьеру?

— Да экономистом! — воскликнул я, — Как ты! Смотри — в МГИМО поступать и через МИД пробиваться, это почти нереально, слишком большой конкурс, и не по знаниям, а… да ты и сам знаешь.

— На экономиста можно и после языковой школы поступить, — парировала мама, но уже с толикой сомнения в голосе.

— Можно, — покивал я, — а зачем? Сейчас, сейчас… не перебивай, объясню! Это хорошая школа, но МИДовская по сути. Всякие там квоты и прочее… Ну и кого я при поступлении языками буду удивлять? Это вроде как и должно, ну и отношение будет что при поступлении, что при учёбе, соответствующее.

— А после физмат школы, — продолжил я после паузы, — отношение будет немножечко, но другое. Смотреть будут не как на будущего чиновника с блатом, а как на умника, понимаете? Блатных в МГИМО и МГУ — хоть бочками соли, как огурцы, а локтями пихаться… впрочем, это я уже говорил.

— Физмат-то чем лучше? — поинтересовался папа, но как мне кажется, одобрительно.

— Да всем! В олимпиадах засвечусь, а может, и выиграю чего.

— Хм… — выдала мама.

— Не «хм», — парировал я, — а вполне реально! Я ж говорю, программу сильно вперёд знаю! Да… что здесь спорить, есть же у вас знакомые, кто в математике соображают? Пригласите, и пусть проэкзаменуют.

— Логично, — согласился отец, — я бы и сам мог, но именно что школьную программу малость подзабыл.

— Ну вот, — я пожал плечами, — тогда и будем говорить. А пока… физмат потому, что отношение будет другое, понимаете? Блатных полно! А если зарекомендовать себя как человека, который дружит с цифрами и всерьёз занимается математикой, то что думаешь, сильная конкуренция будет? Да щаз! Умный, и не через блат лезет… понимаете логику?

— Пожалуй, — согласился отец, снова переглянувшись с мамой, — всегда нужны люди, которые умеют и будут работать. Собственно, я и сам…

— Вот проэкзаменуем тебя, и решим, — подытожила мама.

— Большего и не прошу!

— Ф-фух, — выдохнул я, вернувшись в спальню и упав на кровать, раскинув руки и ноги морской звездой, — лишь бы не переклинило их…

В своих знаниях я более чем уверен, на школу, будь она хоть трижды физмат, уж точно хватит! Лингвистика, она всякая бывает, и я вот… ну, Тот Я, математику использовал очень даже плотно! В математической лингвистике даже степень бакалавра получил.

На всякий случай, чтобы удостовериться, заскочил сегодня в букинистику, посмотрел ВУЗовские учебники, и понял — тяну! Не то чтобы прям все задачки как орешки, но второй-третий курс в уме решал, а это, знаете ли, показатель!

План у меня… да собственно, физмат школа не главное, здесь я перед родителями немного лукавил. Просто в двадцатой МИДовской школе всё будет очень плотно, не вырвешься. Дисциплина, обязательное посещение, всякие там пафосные комсомольские мероприятия с Высокими Гостями, то-сё…

А физмат, особенно если показать себя хорошо, это ж олимпиады и подготовка к ним! Свободное посещение… ну, насколько это вообще возможно. Заодно и по языкам олимпиады пойдут! Конкуренция то пониже будет, чем в языковых школах, и кого отправлять будут? Вот то-то и оно!

Шахматы ещё… у меня честный второй разряд здесь и сейчас, с перспективой на первый. А у Альтер Эго — КМС, ещё советский, а потом — ТОП тысяча по рейтингу, так-то! В нижних строках рейтинга, но для хобби — вполне. Ну и опыт лет этак в сорок с гаком, а это тоже — бонус!

Шахматная корона и титул чемпиона меня особо не интересуют, но зарекомендовать себя умником-вундеркиндом, оно дорогого стоит. Другое отношение будет.

Когда Союз начнёт разваливаться, я ж ещё совсем молодым буду. К рядовому студенту или даже выпускнику кто будет прислушиваться? А вот если засветиться как нехилый интеллектуал, это ж совсем другое дело, верно? Ну, по крайней мере в теории…

* * *

— Михеев, — сверяется по списку немолодой, грузный преподаватель, сидящий ближе к двери.

— Я! — отозвался крепыш в массивных очках, сидящий чуть впереди меня.

— Лебензон!

— Я! — этот где-то сзади, оборачиваться не стал, хотя и тянет. Здесь много таких… Лебензонов, даже если по фамилии Ивановы. Насмотрюсь ещё.

— Ильин! — очередь дошла до меня.

— Я!

— Хм… — педагог скептически посмотрел на меня поверх очков.

Да, да… в личном деле у меня не сплошь одни пятёрки! Эллочка и в самом деле та ещё… Ну и малость расслабился, да ещё и обиделся на училку в стиле «назло маме отморожу уши».

Но за меня «похлопотали», а формального повода отказать в сдаче экзаменов, несмотря на не идеальные оценки, у педагогов нет.

— Приготовили двойные листы, — негромко сказал один из членов экзаменационной комиссии, пока «скептик», идя по рядам, раздаёт листки с вопросами, — подписываем! Напоминаю, черновики тоже подписываем и потом сдаём. Оценки за них не ставятся, но нам нужно понимать ход ваших мыслей.

Подписав, бегло пробежал глазами задания, немного потея — не то от жары, не то от волнения, не то от всего разом. В знаниях я уверен, но блин… возраст такой, что краснеть, бледнеть, потеть и волноваться на ровном месте, это в прошивке! А здесь и повод есть…

' — Да ничего, в общем, такого', — быстро успокоился я, решая в уме задачу по геометрии. Собравшись было записывать ответ, спохватился, и сперва вывел всё на черновике, не зря же нам говорили о них?

Ещё раз проверяю… да, всё точно! Ну, на чистовик…

Комбинаторная задача… ну, тоже не сложно. На доказательство…

А вот задача со «звёздочкой» заставила чуть задуматься. Ничего, кажется, сложно, но…

' — Ага! Вот здесь подвох…'

Записав последнюю задачу на чистовик, ещё раз проверил всё, глянул на часы.

' — Это что же, меньше тридцати минут прошло? Быстро! Впрочем, чего это… это ж школа, и даже не выпускной класс!'

— Закончил, — сообщаю негромко, подняв руку с листком. Ах, как на меня посмотрели остальные ребята…

Здесь и неверие, и скепсис, и неприязнь, и весёлое пренебрежение к человеку, который сдался…

… ну, так они думают.

— Уже? — педагог, судя по всему, думает так же, — Не вставай, подойду.

Взяв мои листы, он уселся за стол, мельком гляну в них…

— Хм…

Ещё раз хмыкнув, он почесал нос и нахмурился, проверяя решения.

— Гляньте, Николай Николаевич, — негромко сказал скептик, передав мои листки другому экзаменатору.

— Мы этому способу не учим, Сергей Григорьевич, — удивился тот, на какое-то время подняв на меня взгляд.

— Верно, — согласился скептик, он же Сергей Григорьевич, — но традиционным способом Ильин тоже решил, видите?

— Хм…

Листки пошли по рукам, и каждый счёл своим долгом хмыкнуть и оглядеть меня.

— Пожалуй, не будем тянуть, коллеги, — задумчиво сказал Сергей Григорьевич, — я понимаю, что устные опросы у нас по плану завтра, но…

— Не будем, — согласилась восточного вида женщина, — мне даже интересно стало.

— Ну-с, молодой человек… — начал председатель комиссии Константинов, — приступим!

Начав со школьной программы, минут через десять экзаменаторы вошли в раж.

— … существует ли бесконечно много простых чисел вида 4n+3?

— Да.

— Докажите!

… доказываю.

Ещё минут через двадцать председатель замолк, снял очки и принялся яростно их протирать.

— А могли и упустить, — негромко констатировал он.

— Хм…

— Скажите, а что вы сейчас читаете? — поинтересовалась женщина.

— Готфрид Харди, — я мало что не шаркнул ножкой, заалев ушами, — в букинистике набрёл, ну и…

— Что именно? — подался вперёд Николай Николаевич Константинов.