— Вот как-то так, — разливаю из дзезвы по чашкам, — пробуйте, а я сейчас посуду сполосну и заново поставлю, уже по другому рецепту.
— О… необычно, — постановила Пагачёва, сделав первый глоток, — и послевкусие очень приятное. Женя, ты запомнил?
— Запомнил, — отозвался супруг, — но не уверен, что с первого раза такой же сделаю.
— Ну, вы всегда можете пригласить меня в гости, — невинно заметил я, и все засмеялись.
— Ради такого кофе, Аллочка, стоит, — смеясь, подтвердил Жванецкий, отсалютовав мне чашкой, — А вы, молодой человек, случаем не из наших?
— Ну… — я оглянулся на маму, — это с какой стороны посмотреть! Все мы чьи-то братья… и сёстры.
На кухне мы задержались надолго — гости, учуяв запах кофе и узнав, что готовят по новому рецепту, потянулись сюда. Впрочем… да оно и к лучшему!
— Если ты и готовишь также… — Пугачёва покачала головой, — я, пожалуй, напрошусь в гости!
— Лучше, — уверенно ответила мама, — французская кухня особенно. Откуда что… у меня вот, например, суп подгореть может.
— Бывает, — весело отозвалась Пугачёва, — особенно когда задумаюсь.
— В самом деле, — оживился я, — приходите! Только заранее предупредите, потому что нас может не быть дома.
— А вот возьму, и приду! — Примадонна решительно тряхнула гривой.
— Кстати, Миша, у тебя есть ведь что-то для меня? — требовательно спросила она.
— Есть, — закивал я, доставая тетрадку, — Здесь уже с нотами… ну да вы и сами разберётесь.
— Ну ка… — получив тетрадь, Алла Борисовна открыла её и начала читать, время от времени прикрывая глаза…
…а я замер.
— Хм… — решительно встав, Пугачёва с тетрадкой подошла к Паулсу и передала ему. Отсюда ничего не слышу, но…
— Миша, подойдите, — позвал меня Маэстро, — есть несколько моментов, которые нужно уточнить.
— Я понимаю, что это в общем сыро и нуждается в доделке, — хрипло сказал я через пятнадцать минут, — но…
— Не нуждается, — отрезал Паулс, — Музыка… ну да, я бы иначе написал, но это просто другое виденье, а так…
— Бери, Алла, не сомневайся, — велел он, — Не проходная вещь! Илье можешь показать, но думаю, там и слова исправлять не нужно, впрочем, это только моё мнение, вы с Ильей можете счесть иначе.
— Не нужно, — чуточку заторможено сказала Пугачёва, — уж это я могу понять.
— Миша! — она вцепилась в мои плечи, — Вот как? Это ведь о женщине и для женщин!
— Ну… — не пытаюсь высвободиться, — так и писал, маму просто представлял, ну и немного вас. Она ведь тоже… ну, разведена. Не так всё плохо, на самом деле, цивилизованно расстались, но чуточку трагизма добавил, и вот…
— А одиноких женщин у нас много, — задумчиво сказал Паулс, — Да уж… не уверен, станет ли эта песня хитом, но «проходной» точно не будет.
— Э-э… у меня там ещё есть, — неуверенно подал голос я, — шесть песен…
— О, точно! — воскликнула Примадонна, — Не дошли! Женя, Илья! Подойдите!
— Неплохо, — сказал Резник через несколько минут, — хотя и немного попсово, как по мне.
— Не ревнуй, Илья, — засмеялась Алла Борисовна, — это тебе не к лицу.
— Не выдумывай, — ровно отозвался тот, — с чего бы? Нормальные текста, просто не в моём вкусе, но тебе решать. Единственное, что меня смущает, это музыка, но здесь слово Раймонду.
— О, всё хорошо, — отозвался тот, — я точно знаю, что музыку Миша писать умеет. Аранжировки у него, во всяком случае, отлично получаются.
— А… — я даже рот приоткрыл, — так это вы⁈ Нас тогда комиссия чуть не зарезала, а потом… Спасибо!
— Ну, не стоит благодарностей, молодой человек, — благодушно сказал Паулс, — очень интересная трактовка. Надеюсь, когда ваш диск выйдет, вы не откажетесь подписать его для меня?
— О… конечно-конечно! — закивал я, — Почту за честь!
— Миша… — Пугачёва мягко приобняла меня за плечи, — ты что-то от меня скрываешь? Рассказывай!
— Нет-нет-нет… не могу! Слово дал… Ну, в общем, это просто музыка, мы недавно закончили записывать, и… Нет, выйдет, сами узнаете!
— Узнаете, — подтвердил Паулс, — и отстань от мальчика, Алла, он сейчас от смущения закипит!
— Вот вы какие, — с деланной обидой сказал та, — Ладно! Теперь точно в гости приду! Сами напросились! Люда! Ты знаешь, что твой сын — юное дарование?
— Зарегистрированы песни? — спохватилась Алла Борисовна.
— А как же! — с готовностью отозвалась мама, — Всё как положено!
— Талант, — задумчиво сказала Пугачёва, и я заалел ушами…
…потому что, а что сказать?
Рассказывать про Альтэр Эго, который занимался в том числе и музыкой чёрт те сколько лет? О знании музыкальных тенденций, в том числе конца 80-х и дальше? Не стоит…
…и получается, что да — талант! Правда, не только собственный, но и Альтэр Эго. Ну и немножечко коньюктуры, не без этого.
Если бы не «Федот»… и если бы не знакомство с Пугачёвой…
Но впрочем, ничего ещё не решено.
— Сыграешь нам что-нибудь? — предложила Алла Борисовна, — Своё?
— С удоволь… а нет, — спохватился я, — из своего у меня вот, чисто женские песни, ну и музыка. А я пообещал не исполнять свою музыку до того, как выйдет пластинка.
— Ну тогда просто сыграй, — согласилась хозяйка квартиры, — Если уж музыку записываешь, я думаю, играть ты научился.
— Рок? — предложил я, — Дым над водой!
https://www.youtube.com/watch?v=Q2FzZSBD5LE
Глава 28
Заключительная
— Да-да-да-да-да! Мороженко! — Пеппи запрыгала вокруг меня, дёргая то за рукав, то за полу куртки, — Проспорил — выполняй! Хи-хи…
— Злодейский смех неправильно изображаешь ты, хуман, — важно сказал я, стараясь «под Йоду», и вышло, в общем, так себе, но Пеппи хватило, чтобы сдавленно захихикать в кулачок.
— Муа-ха-ха! — выдаю максимально злодейский смех, отчего одноклассницы и одноклассники Пеппи шарахнулись от меня…
…но впрочем, недалеко. Привыкли.
Я источник веселья, странных вещей и печенек! Ну… то есть мороженого и прочих вкусняшек. Не на постоянной основе, но достаточно регулярно подкармливаю мелкоту в кафе-мороженом, расположенном неподалёку, или приношу с собой коробку с эклерами на всех, а как там они между собой их делят, стараюсь не вникать.
— А это что такое было? — осторожно спросила Вероника, одна из подруг Пеппи и талантливая виолончелистка. Впрочем, они здесь все талантливые, других нет.
— Персонаж из нового фильма, — весело отозвалась Пеппи, — Классный, тебе понравится! А… нет, это пока закрытая премьера была, не знаю, когда у нас купят и переведут. Меня Миша провёл, и то с трудом приглашение достал.
— В кафе? — попросила меня Пеппи, — Мороженое хочу, с шоколадными крошками! Заодно про фильм расскажем.
— Спойлеры… — качаю головой, — но насчёт кафе — за! Мелкие, кто домой не торопится, подгребаем сюда!
Среди них, да и учеников постарше, я свой, насколько это вообще возможно. С новой аранжировкой классики… ну или «прочтением» не сразу пошло гладко, нашлись… хулители с большой буквы «Х», но благо, не в самой школе при Консерватории, а из числа членов комиссии. Ага, с большой буквы «Ч»…
Очень заслуженные дяденьки, которые некогда стали лауреатами, но сейчас их произведения, восхваляющие товарища Сталина, мягко говоря, не актуальны. А нового, по-настоящему интересного, нет… вот и злятся. Гадят, как могут, но зубы уже не те!
А потом и ничего, нормально, нашлись заступники. Сейчас в музыкальной школе при Консерватории провожу больше времени, чем в родной физико-математической, весной выпуск, всё официально!
Ну и записи для пластинки-гиганта, это тоже с помощью педагогов. Слухи уже пошли, но пока противоречивые, тем более, люди творческие, они набрасывать умеют… и любят.
— Поля! — приподнявшись на носочках и выглядывая кого-то среди высыпавших к выходу девочек, закричала подруга, — Пошли в кафе, Миша угощает! Поля, Осетинская!
