— Да ёлки… — сдулась Пеппи, — вечно она занята! Хорошая девочка, хотя и маленькая ещё, конечно, но отец у неё уж очень суровый!

Покивав, проводил взглядом Полину, мелкую симпатичную девчушку, садящуюся в машину к отцу. Наверное… ну а кому ещё?

— В кафе? Всё собрались? — уточнил я, — Пошли, цыплятки!

Денег у меня от «Федота стрельца» не то чтобы немеряно, но для пацана четырнадцати лет — более чем! Я даже было вознамерился отдать дедушке за гитару и синтезатор, но вовремя опомнился, он бы на такое сильно обиделся. Мама отказалась категорически, и…

…а куда их ещё?

Покупать квартиры-машины или тем более акции в Союзе невозможно, тем более в четырнадцать лет. А идеи вложиться через третьи руки куда-нибудь в Майкрософт… ну, это фантастика! В теории-то возможно, но я же математик, просчитал всё как следует и не без сожаления отказался.

А ещё…

…это как бы не вполне мои деньги. Они не то чтобы жгут руки, но где-то рядом.

— Удачно вы зашли, детвора! — поприветствовала нас одна из продавщиц… или как будет правильно сказать о сотрудниках кафе-мороженого? — У нас сегодня есть кое-что новенькое, а народу, как видите, пока немного!

— На ваш вкус, — попросил я, отдавая двадцать пять рублей.

— И мороженого! — потребовала Пеппи.

— И мороженого, — умилённо согласилась женщина, у которой, я уже знаю, трое пацанов и ни одной дочки! А она так хотела, и чтоб рыженькая, весёлая… и в общем, Пеппи заняла особое место в её сердце.

Вот честно… про суровость людей, работающих в советской сфере обслуживания, всё правда!

Но творческая детвора, очень светлая и радостная, способна привести в состояние «ми-ми-ми» даже поклонника Ктулху. А ещё почти все с инструментами, и импровизированные концерты прямо в кафе от лауреатов всего и вся, это сила!

В общем, нас здесь привечают…

…тем более, денег я всегда даю с избытком и сдачи не требую.

— … а я такая, в подкате, и бамц! — размахивая руками, рассказывает одна из девочек. Не понял…

А-а… её в футбол пригласили поиграть! Подозреваю, что это была первая игра в жизни, и возможно, единственная, но впечатлений — до мокрых трусов! На всю жизнь!

— В Ленинград летом, к тёте, — доверительно наклонившись к подруге, говорит Вероника, — давно приглашала. Обещала все музеи показать и в Петергоф свозить. Она, правда, двоюродная… но какая разница?

— Полинка вечно…

…и мозги почему-то цепляются за это. Какое-то несоответствие…

Прикрыв глаза, вспоминаю, как девочка садилась в машину к отцу. Потом — рассказы Пеппи от младшей подруге, и…

' — Очень похоже на то, что отца она боится, и сильно, — подытоживаю я, — у Альтэр Эго подруга была, вроде из благополучной семьи, но с отцом не общалась, и съехала из дома в шестнадцать. Вроде там было что-то… нехорошее.'

— Ага…

— Чего, Миша? — повернулась ко мне Пеппи.

— Да вот думаю, взять ещё мороженое, или не стоит? — неловко отозвался я.

— Взять конечно! — не поняла та, — Если можно взять мороженое, чего тут думать?

Сходил за ещё одной порцией и уселся за стол. Вспоминается что-то…

— У Поли фамилия Осетинская? — уточняю у Пеппи.

— А? — не сразу отозвалась та, — Да, Осетинская, а что?

— Да нет, просто уточнил.

Но нет, не просто… Альтэр Эго смутно, но помнит тут историю. Знаменитая пианистка, и… что-то очень нехорошее с отцом, чуть ли даже не педофил. Но это не точно!

А вот бытовой садист, это без сомнений! Как он там называл свою систему обучения? «Дубль стресс = антистресс», кажется. Но что Полина, когда стала чуть постарше, сбежала от него к матери в Ленинград, это я, а вернее Альтэр Эго, помнит.

В голову пришла мысль поделиться своими сомнениями с мужиками из «Динамо», но…

…нет!

Выслушать они меня выслушают, но вот воспримут ли всерьёз, большой вопрос! Ну и сверху могут прикрикнуть, ибо папенька у Полины — режиссёр и сценарист, вернее, режиссёр по образованию, а так-то сценарист, притом очень известный. «Звезда пленительного счастья» о декабристах, кажется, его работа как сценариста.

Так что могут и…

…а вот если дедушка попросит, а дедушку попрошу я, поделившись сомнениями и аргументами, здесь уже шансы есть!

Да, точно! Тем более, дед обещал приехать в Москву перед тем, как я поеду в Ахшабад на математическую Олимпиаду. Поговорю…

* * *

— Обалдеть! — прошипел мне в ухо сосед, с которым летели в соседних креслах, — Лето! Настоящее лето!

— Ребята, не задерживайтесь на трапе, — поторопил нас сопровождающий.

— Да-да, Игорь Сергеевич! — синхронно ответили мы, начиная спускаться.

— После Москвы так непривычно, — стеснительно сказала девочка, севшая в автобусе рядом со мной, — тепло…

— Погоди! — ломким баском отозвался кто-то сзади, — Это сейчас хорошо, а летом такая духовка, что не вздохнуть! Батя у меня к командировку два года назад летал, всё проклял. Говорит, ночью по три раза вставали в душ, и то не помогало.

— Это хорошо ещё, что воду не отключали, — со знанием дела отозвался другой, — а так бы…

— А где нас заселят? — робко поинтересовалась у меня соседка. Она хоть и постарше, как собственно почти все олимпиадники, но такая… домашний пирожочек.

— Гостиница «Ашхабад», вроде так обещали, — отозвался я, — одна из центральных.

— Ага… — из соседнего ряда к нам живо повернулся рыжий парень, с которым мы немного знакомы по Турниру Городов, — прикиньте? Вот это я понимаю, уровень!

— А по другому и неудобно, — поправив очки, отозвался его сосед, и, немного занудно, в лучших традициях Кролика из «Винни Пуха», принялся объяснять, что в данном случае это удобство не только для участников Всесоюзной математической Олимпиады и престиж, но и удобство для принимающей стороны…

— Да, да, мы всё поняли, — замахал на него руками рыжий Лёшка, — всё в центре… Встречи, делегации, возложение цветов и ответственные товарищи! Не нуди, Сашка! Не занудствуй!

— Я не занудствую, а даю информацию…

— Ой, да блин…

…но ничего, весело доехали!

В гостинице, новенькой, ещё толком не «обмятой», полным полно подростков, таких же олимпиадников, как и мы. Но мы московские, а есть питерские, казанские… и прочие.

Все в один день, но разные рейсы, и разные автобусы. Одни уже успели заселиться, и сейчас рвутся на улицу, исследовать новый город. Другие только подъехали…

— Ребята! — окликнул Николай Николаевич, сопровождающий нас на Олимпиаде, — Не разбредаемся! Сейчас заселимся по двое, и в конференц зал, чтобы вам всю информацию по отдельности не доносить. Потом у вас будет время помыться, и обед!

— Я с Мишкой, — живо отреагировал Пашка, подвигаясь поближе.

— Да, мы вместе, — закивал я. Нам повезло, некоторых селят втроём и даже вчетвером, и логику эту, если честно, просчитать сложно. Но у нашего директора авторитет побольше, чем у прочих, и кто будет говорить, что это плохо? Уж точно не я!

— Добро, — кивнул директор, — сейчас вам выдадут ключи и проводят.

— Чума! — воскликнул Пашка, закрыв дверь и плюхаясь на кровать, — Олимпиада, а? Даже если не победю, сам факт, а⁈ А номер? Шик!

Ну… я бы поспорил. Номера нам выдали не то чтобы лучшие, но для Пашки, ночующего у тётки на кухне, и в самом деле — шик!

— Я первый в душ! — спохватился друг, — Не послушал тебя, оделся потеплее, так пока ехали весь потом истёк!

— Только быстро, ладно? — попросил я, — Не больше пяти минут. Нам ещё вещи разбирать, и в конференц зал идти.

— Конференц зал, — мечтательно повторил Пашка, — Эх… вот это жизнь, а?

Знакомиться с ребятами и девчонками из других городов начали, когда ещё собрание толком не закончилось.

— Я Гаянэ, — шёпотом сказала мне красивая девчонка, сидящая по соседству, — из Еревана.

— Миша Ильин, Москва, — представился я, — а это Паша Ситичиков, мы из школы № 57.

— Слышала, — отчаянно закивала девочка, — это же у вас директор в начале выступал?