— Ну да… — вздохнул я, — а вообще жаль! Увлёкся.

О причинах своей рассеянности рассказывать не стал, очень уж эта долгая история, и…

…надо поговорить сперва с мамой и Игорем. Прояснить, так сказать, ситуацию.

— Ждать остальных ребят будешь, или сразу домой пойдёшь? — поинтересовался директор.

— Да подожду, хочется же узнать. И… мне можно из школы во двор выходить и обратно?

— Вроде можно, — пожал плечами Константинов, — единственное, не шуми и не мельтеши там под окнами, чтобы экзаменаторы потом не придирались. А то, знаешь, есть фокусники…

— Ага… ну, я пойду?

— Давай, иди, — отмахнулся директор.

— Мишаня, привет! — встретил меня во дворе Гена, — Я специально сегодня пришёл — знал, что ты будешь участвовать, и вот решил поддержать! Ну и наших, конечно! У меня приятель в восьмом классе, он тоже участвует, ты его не знаешь, но отличный парень! Познакомлю потом, он тоже шахматист, разрядник, да и помимо этого много чем увлекается. А чего ты так быстро? Нехорошо стало?

— Да нет, решил всё, — пожимаю плечами, — единственное, в одной задачке увлёкся, сильно вперёд по программе забежал, решил её… хм, не вполне конвенциональным способом.

— А… — Гена явно не совсем понял, но переспрашивать не стал.

— Это Мишка Ильин, — представил он меня своим одноклассникам и приятелям, подтянувшимся поближе, — вместе в Артек ехали, ну и подружились.

— Лера, — красивая девочка протянула узкую ладошку, заинтересованно глядя на меня, — Гена много про тебя рассказывал.

— Да, не каждый день человек, пришедший сдавать экзамены в физмат школу, поступает не восьмой, а сразу в девятый, — важно подтвердил Гена.

— В десятый думали сперва, — с деланной скромностью ответил я, заинтересованно поглядывая на Леру. Ну да… сейчас она ещё маленькая, даром что ровесница. Но я так-то предпочитаю более взрослых девушек, с которыми можно не только под ручку гулять. Но уже сейчас видно — вырастет, такой красавицей будет, что ой!

Надо застолбить… ну, хотя бы пометочку в её голове оставить, что есть такой Миша Ильин, очень классный, умный и симпатичный парень. А ещё очень скромный, да… кстати, надо ненавязчиво упомянуть, что на гитаре играю и языки знаю… Хотя Гена, наверное, уже говорил?

— В десятый? — Лера не подвела моих ожиданий, глядя вполне заинтересованно. Или это я выдаю желаемое за действительное, и сейчас она ставит в моей голове «галочку» напротив своего образа? Ну… в эти игры всегда вдвоём играют!

— Ну да, — киваю солидно, — мне потом директор сам сказал, — Но там такая свистопляска с ГОРОНО началась бы, что ой…

— Слишком много бумаг, — понимающе покивал долговязый Альберт, — просто из вредности могут поднасрать.

— Берти! — как-то очень привычно возмутилась Лера, — Следи за языком!

В ответ тот высунул язык и жутко скосил глаза, пытаясь увидеть кончик.

— На месте, — серьёзно доложил он, — не украли!

— Шут! — припечатала Лера, когда мы отсмеялись, и, уже мне:

— С детского сада дружим, всегда такой был.

Мне показалось, или она подчёркивает, что Альберт во френдзоне⁈

— Буквально на соседних горшках сидели, — подтвердил мои ожидания Альберт, — она уже тогда врединой была.

— Берти! — возмутилась девочка, топнув ножкой, — Фу!

— Берти хороший мальчик, — кривляясь, ответил тот и погладил себя по голове, смешно замотав ногой, как собака, — не надо фу!

— Он всегда такой, — улыбаясь, сказал мне Гена, — хотя между прочим, один из лучших учеников в классе, хотя с дисциплиной вечные проблемы! Если Берти в ударе, половина занятий как в цирке проходит, пока его за дверь не выставят. К директору ходит чаще, чем бабки в поликлинику, если бы не учился хорошо, давно бы выгнали.

— Одобряю, — засмеялся я, — у нас такое тоже бывает, хотя и в рамках.

— Небось сам клоуном подрабатываешь? — ехидно прищурился Гена, — Я ж помню твои шуточки!

— Ну… — я скромно потупился, — бывает!

В самом деле… что-что, а шуточек у меня — вагон и маленькая тележка! Приходится, правда, следить за языком, да и заходят не все.

Но так-то… есть память Альтэр Эго, там просыпается иногда такое… КВНовское. А есть и свои, да ещё и приправленные европейской жизнью и несколько другим взглядом на мир.

По счастью, к моим шуточкам, даже если они и выходят иногда за привычные рамки, близкие относятся снисходительно, списывая нестандартный юмор на жизнь в Европе. Правда, в провинции меня бы, наверное, уже не раз бы проработали на комсомольском собрании… ну и если у меня родные были бы несколько попроще. Что позволено Юпитеру, не позволено быку…

— Да, Ген! — вспомнил я, — Мы во дворе сегодня с ребятами в футбол собрались, пока ещё погода хорошая, грязь месить не надо. Тебя спрашивали, в тот раз когда играли, хорошо себя показал.

— Не знаю пока, — нахмурился он, — мы с Берти договаривались прогуляться…

— Футбол? — заинтересовался тот, — Меня примете?

— Легко, — кивнул я, — Пацанов нашего возраста в наших дворах немного, вечно или собираем всех по часу, или приходиться принимать в команды всякую мелочь, и то обычно недобор.

— Ну тогда да! — обрадовался Гена, — Вообще отлично!

Дожидаясь ребят, мы неплохо поболтали, а я ещё познакомился с полутора десятками пацанов и девчонок от тринадцати до семнадцати. А рекомендации Гены…

Когда он говорит «Классный парень», это значит, что и человек на самом деле как минимум неплохой, и, самое важное, полезный… Не всегда лично он, но как минимум — родители. Лишним не будет.

Ну и так… блеснул немного, похвастался умением играть на гитаре, знанием языков и прочими достоинствами. Надо же произвести впечатление на новых знакомых, верно? Чтоб «галочка» в голове — Миша Ильин классный парень…

… и может быть полезным. Да и Лера, конечно…

По дороге домой прокручивал в голове разговор с мамой. Стоит, не стоит… но точно не с порога!

А может, лучше сперва поговорить с Игорем? Маму я знаю, она умная, и хватка деловая — дай Боже каждому, но такая… девочка-девочка. Расстроится, накрутит себе, выскажет… и рикошеты ещё до-олго могут летать!

Потом, понятно, всё в норму придёт, но это — у меня и у неё. Для Игоря такое может быть непривычно. Разберутся, скорее всего, но осадочек может остаться.

— Ладно, — решил я, — потом!

— Миша! Взяли! — встретила меня в прихожей ликующая мама, — Взяли!

— Куда⁉ — опешил я, — И кого⁈

— В «Пионерку» взяли! Твои статьи! — отозвалась она, и продолжила, затараторив на удвоенной скорости.

— Они обычно быстро отвечают, а тут молчание! Пошла разбираться, и представь? Оказалось, что просто не ту стопку положили! Начали разбирать, при мне прочитали, и сразу — в следующий номер, непременно!

— Миша! — мама схватила меня, встряхнула и расцеловала, — Взяли! Вся редакция смеялась, представляешь⁈ Три раза перечитывали, все сотрудники пришли послушать! До слёз! Сказали, если есть ещё что-то, самой приносить. Да! С тобой тоже познакомиться хотят! У тебя есть чем похвастаться?

— Ну… есть, — осторожно кивнул я, — стихи… ерунда в основном, но есть и неплохие, я их хотел отдельно записать. Песни ещё, несколько рассказов про «Артек», и…

— Отлично! — воскликнула она, — Тогда не раздевайся, а давай, собирай всё, и пошли! До вечера ещё далеко, сегодня и успеем!

Глава 21

Юнкор. Жертвы режима

— Ты главное не волнуйся, — наставляет мама, подъезжая к Сущёвке и паркуясь, — Наталья Михайловна очень милая женщина, открытая и доброжелательная.

— Хорошо, — послушно киваю, не пытаясь спорить. Волнуется, собственно, скорее мама…

…а я пытаюсь всё это переварить.

— К Черновой, — важно сказала она на входе, — Наталья Михайловна ждёт.

— А Людмила Яновна? Здравствуйте! — окликнул её в вестибюле сухощавый пожилой мужчина в очках устрашающей толщины и классическом, но несколько старомодном костюме, пошитом, быть может, лет тридцать, а то и сорок назад, — Решили всё-таки написать тут статью? Принесли?