Продемонстрировав разбивание предметов, отряхиваю руки и спрашиваю:

— Вопросы есть?

— Ну… нормально, — кивнул один из учеников, — но у нас плюс-минус также умеет почти половина.

— Мужики… мне четырнадцать, понимаете? Для своих лет я конечно здоровый лось, но я ещё расту. Судя по папе и дедушкам, вытянусь и заматерею — дай Боже! Да пока даже мама выше меня! Чуть-чуть, но всё же. Мне сейчас, просто в силу возраста, на тамишивари акцент нельзя делать, а спарринг в полный контакт — тем более.

— Он всё верно говорит, парни, — подтвердил Михалыч, — не зря на соревнованиях делятся на детей, юниоров и взрослых. У некоторых юниоров удар — взрослому мужику на зависть, хотя и не часто. Но вот такие же удары от взрослого мужика он нормально держать не сможет — там, где у вас будет нокдаун, у юниора тяжёлый нокаут и месяц восстановления.

— Верно, — киваю, — спасибо, Михалыч. В теории… сугубо в теории! Я могу «вынести»… ну, примерно четверть из вас. Не обижайтесь! Не потому, что вы плохи или что-то такое, а потому, что я ваши школы знаю, а вы мою — нет. Но это прям гладиаторские бои придётся устраивать, бить на поражение и всё такое. У меня пока ни веса, ни силы удара толком.

— А доски и кирпичи лихо разбивал, — заметил один из немолодых мужиков.

— Доски не сопротивляются и не дают сдачи, — усмехнулся Сергей.

— Верно, — соглашаюсь с ним, — поэтому если прям всерьёз, то мне придётся работать по суставам и так далее… Полноценный бой с подготовленным бойцом я не выдержу — там, где вы ойкнете и отделаетесь синяками, у меня будет перелом.

— Логично, — прогудел дотоле молчавший мужчина, — в самом деле, мужики, юниор дело говорит. Саш, ты вот боксом занимался, сам говорил, некоторые юниоры чисто технически, по очкам, работают не хуже КМСов, но что, тебе, перворазряднику, сложно будет такого пополам сложить в первом же раунде?

— Работаем легко, — предупреждаю ещё раз, — по конечностям вполсилы можно бить, в корпус четверть, в голову на касание. Ну, кто первый?

— Я попробую, — пробасил возрастной ученик, становясь в стойку.

Скорости у него маловато… но силы с избытком, и удар, судя по всему, держать умеет. Но…

— Бля… — он захромал, держась за бедро, — ты точно вполсилы работал?

— В четверть даже, — отозвался я, — Видите? Я об этом и говорил — школа непривычная, а удары по ногам, особенно по внутренней стороне бедра, штука максимально эффективная.

— Но действенная, — пробормотал возрастной, снова становясь в стойку, — я бы даже сказал — чересчур.

Где-то с минуты мы поспарринговали, а потом прервались на разбор полётов.

— Видите? — показываю ещё раз удар локтем, — Об этом я говорил, когда предложил работать на касание. Годзю-рю очень жёсткое направление, спарринги, настоящие, можно проводить только тогда, когда вы знаете, чего ожидать от противника, да и то, лучше в защитной амуниции.

— Я думал, мы локтями работать умеем… — пробормотал Михалыч, — А ну-ка, ещё раз!

Показываю, не жалко.

— Ага… это можно так ответить, — тут же ориентируется он.

— Можно, — подтверждаю я, — а я могу…

— Ах ты чёрт! Болюче! — отозвался тренер, — Действительно, школа незнакомая, здесь жестить не стоит. У тебя таких штучек много?

— До фига, — отозвался я.

— Что-то знакомое… — нахмурился молодой, — на крав-мага похоже.

— Очень может быть, — подтвердил я, — сэнсэй разными стилями интересовался, а настоящие традиционные единоборства, если тренер не зашорен, весьма легко впитывают чужие наработки, особенно если те хорошо укладываются в собственную базу.

— Погоди… — остановился один из мужиков, посуровев лицом, — а ты откуда знаешь, что такое крав-мага…

— Сашка, блин… — Михалыч аж глаза закатил, — это у нас секретить любят! Забыл, где юниор жил?

— А, точно, — мгновенно успокоился бдительный товарищ, — прости. Профессиональное.

— Ну-ка, покажи ещё раз работу по ногам, — попросил молодой Сергей, — очень интересно. У нас это тоже дают, но по другому.

— Актуально, — согласился Михалыч, — и дистанция есть, и противник обезврежен, и писать потом служебки о превышении не придётся. Это тебе не удар в голову или печень.

— Контингент, с которым мы работаем, очень разный, — пояснил он, — есть прям серьёзные, да так… а нет, об этом тебе нельзя! Но очень часто бывает так, что противник и здоровый вроде, и опасный, и резкий, как понос, но брать его нужно осторожно. В голову если, так потом не сразу допросить можно, по корпусу тоже с опаской приходится — мало ли, какие у человека проблемы со здоровьем? А вот так, по ногам…

— Я больше по старинке, — пробасил мой первый спарринг-партнёр, — самбо!

— Одно другому не мешает, — дипломатично ответил тренер, — Скрестим потом ежа с ужом, и получим полтора метра колючей проволоки. Ну-ка, юниор! Если я вот так вот…

Он изобразил нападение.

— Ага… понял, — покивал Михалыч, — интересно! Другая школа, всё такое… а это откуда?

— Тайский бокс. Но, мужики, — предупреждаю я, — знаю только азы. Базовую технику и общее понимание дать могу, но сами знаете, дьявол кроется в деталях, а вот их-то я и не знаю.

— Да нам и азы… — пробормотал Сергей, — Ну-ка…

— Сойдёт! — констатировал Михалыч по окончанию тренировки, — Тренировки у нас каждый день, так что звони, когда соберёшься, лучше заранее. Тебя тоже есть чему подучить… да и под присмотром, опять же… хе-хе…

— Всё, Юниор, до встречи, — попрощался Сергей, а потом и все остальные, и понял — быть мне отныне Юниором! Ну… не худший вариант, в самом-то деле.

Глава 19

Миру — мир!

— Миша! Не проспи! — сказала мама, постучавшись ко мне в комнату.

— Уже, мам! — отозвался я, — Встал! Ванная свободна?

— Да. Чайник ставить?

— Давай!

Ещё раз потянувшись, взял чистую майку и трусы, и выскочил в ванную. Сперва наскоро почистить зубы, потом в душ.

— Хорошо… — горячая вода, потом прохладная, снова горячая и так несколько раз. Я и так-то чистоплотный, а сейчас, в пубертат, стараюсь мыться почаще. Вроде не вонючка, и волосы за день не засаливаются, как у некоторых ребят, но мало ли…

— Бутерброды сделать? — заботливо поинтересовалась мама, пока я наливаю себе кофе.

— Да, с собой, — решил я, — не хочу с утра впихивать в себя, аппетита нет.

— Подвезти?

— М-м… нет, выйду пораньше, с ребятами во дворе чуть пообщаюсь, если кого застану, и неспехом в школу.

— Ладно, давай, — согласилась мама, — я тогда тоже, пожалуй, без машины сегодня. Нетрезвой за руль садиться не хочу, а у нас наверняка начнут праздновать ещё в колонне.

— Традиции! — хохотнул я. Действительно, во время праздничных демонстраций даже непьющие причащаются винцом или коньяком, передавая фляжки по кругу. Этакое символическое братание, момент единения.

— Снова чистить зубы? — удивилась мама, глядя, как я «завариваю» жёсткую зубную щётку кипятком.

— Обязательно, — решительно отвечаю я, — у меня пока зубы отличные… тьфу-тьфу-тьфу, и хочу, чтобы они подольше такими оставались. А какой налёт от кофе, сама знаешь. Да и стоматология у нас такая… карательная.

— Ну, не преувеличивай, Миша! Можно новокаин достать, и вообще!

— Можно, — согласился я, не развивая тему. Стоматология сейчас и в США не та, что меня устроит, а уж в СССР… так что нет уж!

— Всё, мам, я поскакал!

— Бутерброды не забудь!

— А, точно… — сунув свёрток в карман пальто, выскочил на улицу, ещё совсем тёмную. До рассвета ещё далеко, только фонари и свет в окнах дают какое-то освещение.

— Здорово, Мишаня! — окликнул меня приятель от гаражей, — Подтягивайся, если не спешишь!

Подойдя, поздоровался с каждым, отказался от предложенных сигарет и портвейна. Они уже знают, что я не курю, но предложить — это вроде как традиция.

— Пораньше вот настроение решили себе поднять, — объяснил Артём, делая символический глоток из бутылки, — Давай, помоги во флягу перелить… ага, вот так, осторожней…