— Да… — он чуть помялся, — ты не мог бы иногда подтягивать меня? Дополнительно? Не подумай, репетитор отличная тётка, но иногда хочется спросить что-то такое… ну, более молодёжное, что ли…

— Легко, — кивнул я после почти незаметной паузы — с Геной я дружу через Валеру, мы не то чтобы прям близки, — телефоны у нас есть, созвонимся. Часто не обещаю, сам занят по самые уши, и с точным графиком тоже не факт, что выйдет, а раз или два в неделю, как созвонимся, можешь просто приезжать. У меня Пеппи повадилась тусоваться, а где одна, там и второй.

— Пеппи? — переспросил Валера, — Общаетесь?

— Ну да. Я… хм, усестрил её, что ли, а она, в благодарность, решила на мне жениться.

— Девочки же замуж выходят, — осторожно возразил Гена.

— Это ты Пеппи не знаешь, — парировал я, на что Валера самым натуральным образом заржал.

— Так что приходи, — продолжил я, — уровень английского у вас примерно одинаковый, будете разговорный английский тренировать.

— Я бы тоже напросился, — вздохнул Валера, — но как бы время найти…

— Одинаковый? — ревниво переспросил Гена, — Ей сколько, десять?

— Одиннадцать недавно исполнилось. А так… она же музыкант, и учится в школе при Московской консерватории, а там не только музыку, но и языки преподают очень сильно. Ну и занятия музыкой, они с языками очень хорошо ложатся. Представь только, что ты в голове не один десяток музыкальных произведений должен держать, да без единой фальшивой ноты, да ещё и слух музыкальный. Здесь и память, и произношение.

— Ну да, не подумал, — согласился Гена, — Кстати, ты тогда в поезде, да и потом, в лагере, мне несколько дельных советов дал, может и сейчас что подскажешь? Ты ж знаешь, я по партийной линии пойти хочу. Школа правильная, языки, комсорг, все дела…

— Поищи конспекты отличников по марксизму-ленинизму, истории Партии и смежным предметам, — отвечаю не задумываясь, — у тех, кто в институте отучился. Зубрить не надо, а понимание не помешает, да и потом, в ВУЗе, сильно легче будет. Сам знаешь, сколько времени такие предметы занимают, и как по ним гоняют.

— Пожалуй, — согласился он, — конспекты, говоришь… я даже, наверное, их переписывать начну, чтоб и в памяти отложилось, и почерк мой. В универе точно пригодится. Неспешно, понятное дело.

— Только не перестарайся, — предупредил я, — святее папы римского быть не стоит. Формально придираться никто не будет, но сам знаешь, некоторые партийные деятели, притом немаленького масштаба, сами «плавают». Ревновать будут.

— Хм… тоже верно, — нахмурившись,снова согласился Гена.

— Ску-учно… — протянул Валера, — я на комсомольских собраниях постоянно спать хочу, а вы тут с конспектами…

Переглянувшись с Геной, мы синхронно рассмеялись. В самом деле… какая-то ячейка комсомола, а ведь выбрались просто погулять вместе, в кои-то веки.

— В кафе? — предложил я, — Деньги есть, угощаю. А то ветер что-то очень уж злой. Лимонад возьмём, пироженки какие-нибудь.

— У меня тоже есть, — отмахнулся Гена.

— И у меня, — несколько неуверенно сказал Валера.

Увы, нам не повезло — одно заведение закрыто на учёт, в другом очередь…

А я, походу, несколько подзабыл советскую действительность, хотя уже несколько месяцев как приехал. Это в Париже кафе на каждом шагу, и какая-то там очередь…не поймут.

— Ветер стих, может, просто пирожков возьмём и на лавочке в сквере посидим? — предложил Валера, — Я тут знаю парочку, вполне уютно.

— Дело, — отозвался Гена, — я несколько проголодался. С тренировки домой зашёл, вещи закинул, а поесть как следует времени не было, бутерброд только зубами ухватил.

— Парни, вы что будете? — спрашиваю у друзей, когда мы подошли к тележке, — Сегодня я, в другой раз вы. Ну?

— С ливером два и с повидлом один, — решил Валера.

— Аналогично, — отозвался Гена.

— Ну… и мне тоже самое, — сказал я, протягивая деньги продавщице.

— Вкуснотища… — промычал Гена, вцепляясь зубами в пирожок не хуже иного бульдога, — Мама и Женя, домработница наша, так-то постоянно пекут что-то, и очень вкусно, но эти, уличные, они совсем другие!

— Угум, — согласился я, не став вдаваться в подробности о кулинарных талантах своей мамы. Тем более, в последнее время я часто готовлю сам, причём с запасом, потому что мама повадилась приводить подруг. Ну, ладно… не убудет.

— Не особо хотел говорить, — начал я, выбросив бумажки в урну и вытерев руки платком, — но это не то чтобы большой секрет, а мы друзья. Только пообещайте не трепаться, ладно? Даже дома.

— Обещаю, — кивнул Гена.

— Могила! — эмоционально воскликнул Валера, — Что⁈ Я поговорить люблю, но чтоб я протрепался⁈ Гена, подтверди!

— Факт, — солидно кивнул крепыш, — были случаи… Валера вроде и болтает без умолку, но как-то так получается, что ты ему рассказываешь больше, чем он тебе. А если скажешь не болтать, так и не будет.

— Ценный кадр, — хмыкнул я, — не думал в журналистику?

— Я… хм, а действительно, — удивился блондин, — прям под меня профессия! Спасибо, подумаю!

— В общем… — чуть помедлив, начал рассказывать о ситуации со школой каратэ и…

…последующих событиях.

— Дела… — протянул Валера, — Нет, так-то я помню, что у тебя коричневый пояс по каратэ, но сэнсея…

— Какой он сэнсэй? — отмахнулся я, — Говорю же, зелёный пояс максимум. Нет, так-он взрослый мужик, и если бы меня всерьёз воспринял, кисло бы пришлось.

— Да и так… — усмехаюсь, — на себя-то примерь? Парень ты здоровый, заметно покрепче меня, да и по росту не отстаешь, силушки — дай Бог каждому. Вот придёт к вам на секцию… ну, пусть даже взрослый мужик, только не очень крупный, который у себя в колхозе с такими же мужиками после работы боролся. Силой он тебя конечно продавит, но если техника никакая, ты его как минимум в партере сделаешь.

— Да просто провожусь, дыхалку собью, — отозвался Гена, — а дальше, в общем, несложно. Но да, понял. Что, совсем кривые?

— Колхоз чистой воды, — пожимаю плечами, — понятно, что взрослые парни, но даже у сэнсэя по факту зелёный пояс, не больше, а у этих разве что возраст и опыт уличных драк. Но это всё равно фигня — всё равно, что по боксёрскому мешку изредка стучать, да с такими же физкультурниками спарринг изображать, воображая себя боксёрами. Не совсем ноль, понятно дело, пропускать даже колхозные коряги никому не советую, но сейчас, когда отошёл, понимаю, что они мне не соперники. Хотя конечно, переменжовался страшно! Так себе бойцы, но всё-таки взрослые парни, да и случайностей никто не отменял.

— Всё равно, — качнул головой Валера, и вздохнул протяжно, — аж жалко, что рассказывать нельзя! Погоди-погоди… это, выходит, та история, что я слышал? Только там какой-то наследник японской школы пришёл разбираться с другой школой… Но там взрослый вроде парень был… а выходит, ты?

— Испорченный телефон, но я, — киваю, невольно усмехаясь, — сам когда услышал, обалдел! Мы там, оказывается, вертушки крутили и вообще, Шаолинь вживую показывали, а на деле, это как в боксе бой между третьими разрядами — обмен простыми ударами, нырок-уклон и двоечка.

— Да! — спохватился Валера, — А что там потом было? Я так понимаю, история с продолжением?

— А с этими… придурками, вообще весело было, — покривился я, — додумались…

Рассказываю им о драке в переулке, дружинниках и милиции.

— Сейчас следствие идёт, так-то… — вздохнул я, — скорее всего, закроют дураков. Сами понимаете — группа лиц по предварительному сговору… да ещё на несовершеннолетнего.

— Если бы ты о дедушке не вспомнил, мог бы тоже неприятностей поиметь, — заметил Гена, — у нас самооборону вообще не любят, а тут коричневый пояс…

Он покачал головой и добавил:

— Точно бы превышение начали шить! Нет, так-то у тебя больших проблем не было бы, всё-таки четырнадцать, это даже не шестнадцать, но как минимум, в школу письмо пришло бы, а потом разбор на комсомольском собрании и всё такое. Да и родителям на работу могли написать.