— Погоди, — прервал меня следователь через пару минут, — у тебя что, у самого коричневый пояс? Однако… где хоть занимался?
— Во Франции. Родители в Министерстве Внешней Торговли работают, там четыре года прожили, а сосед, японец, желающих тренировал — бесплатно. Так-то я раньше дзюдо занимался, и немного боксом — с папой…
— Сидорчук! — прервал меня следователь подойдя к приоткрытой двери кабинета, — Ты в «Скорую» позвонил? Освидетельствовать нужно субчиков, а то будут говорить, что в милиции их избили!
— Да, Дмитрий Алексеевич, минут через пять будут!
— Продолжай, — попросил следователь, — сейчас под запись, я переспрашивать и уточнять некоторые моменты буду.
Писал он, впрочем, недолго.
— Ты несовершеннолетний, — пояснил он, — это пока так… Остальное в присутствии мамы. Сейчас приедет, напишем, и потом, наверное, ещё раз или два к нам приехать вам придётся. А пока… ну-ка, давай о каратэ подробней!
— Хотя погоди, — тут же остановил меня следователь, — Я сейчас ещё нескольких коллег позову, им о каратэ интересно будет послушать. Тем более, как я понял, ты хотя и не мастер, но занимался у нормального тренера, а не как эти… по переводным картинкам и у каких-то мутных типов.
— Зовите, Дмитрий Алексеевич, — согласился я, — и… чаю можно? И в туалет.
— Можно, конечно, — кивнул тот, — Сидорчук! — проводи парня в туалет и организуй нам чаю! И скажи Малееву и Шафарову, что парень, который этих субчиков отоварил, коричневый пояс по каратэ! Пусть подтягиваются с пряниками и чем там у них есть, если послушать интересно.
— По регламенту положено, — пояснил мне Сидорчук, молодой мордатый парень с нагловатым лицом, — а то у нас всякий народ бывает, сам понимаешь.
— Эта… Пеппи, — прислушавшись к приоткрытой двери в соседнем кабинете, Сидорчук рассмеялся, — до чего забавная девчонка! Прямо концерт даёт! «Крылатые качели», ну надо же…
… и я невольно усмехнулся. Пеппи, она такая…
… Пеппи!
— Миша! — мама ворвалась в районное отделение милиции, как конница Батыя, — Где…
— Не волнуйтесь, Людмила Яновна! — следователь, уже в курсе «не простых» родителей и ещё более «сложного» дедушки, и потому — сама предупредительность, — С вашим сыном всё хорошо, не переживайте!
— Миша, ты сильно пострадал? — мама кинулась ко мне.
— Ма-ам… всё в порядке, честно! Я иногда после игры в футбол больше травм получаю, всё хорошо!
— Людмила Яновна, не переживайте, — следователь явно заинтересовался мамой, даром что у самого на пальце кольцо, — Мальчик почти не пострадал, и к нему у милиции никаких претензий!
— Правда, — он принизил голос, — «Скорая» по нашей просьбе несколько сгустила краски, но вы сами понимаете, таких субчиков, что на подростков нападают, надо сажать, и надолго…
Мама яростно закивала.
— Всё хорошо, правда, — улыбаюсь я, салютуя чашкой чая и показывая надгрызенный пряник, — испачкался только, как свинтус, да и перенервничал.
— Перенервничал он, — вздохнула мама, — а уж я как…
— Миша нам тут лекцию про каратэ читает, — добавил Шафаров, — очень интересно! У нас в институте два, может три преподавателя так материал давали, талант у парня!
— Людмила Яновна… — следователь повёл глазами и посторонние понятливо выветрились из кабинета, — вы присаживайтесь. Чаю, кофе? У нас растворимый есть, индийский, хороший! Вы присаживайтесь и успокойтесь…
— Я уже с Мишей поговорил, — продолжил он, вручив маме кофе со сгущёнкой, — а теперь уже официально записать надо. Ещё раз… никаких проблем у мальчика нет и не предвидится! Ситуация совершенно понятная, как по учебнику.
— Вот же… — усмехнулся он невесело, — фильмов гонконгских насмотрелись придурки, и всерьёз эту белиберду восприняли! А потом удивляются, а чего у нас с СССР каратэ запрещают?
Глава 17
Друзья. Разговоры по душам
— Осторожно, двери закрываются! Следующая станция…
— Уф-ф… проскочили, — выдохнул Гена, отходя в сторону от напирающей толпы, — вот это пробка! Вроде и не вечер ещё, а народищу!
— Задержка была, — пояснил Валера, вкусно грызя яблоко, — будете? Свойские, с дачи, в этом году первый урожай.
— Давай, — я, не чинясь, взял яблоко, обтёр о рукав и вгрызся. Так себе… но раз «свойские», то критиковать нельзя, тем более когда угощают.
— Не откажусь, — покосившись на меня, согласился Гена, принимая своё.
— Под поезд кто-то попал, — понизив голос, сказал Валера, — вот отправление и задержали.
— Дела… — покачал головой Гена, — но ты-то откуда в курсе?
— Слышал, — пожал плечами кудрявый блондин, — здесь словечко, там…
— Тебе бы в разведке работать, — усмехнулся Гена, — здесь, там… и в курсе всего.
— Не-а… — отмахнулся Валера, — не хочу. Подписки, секретность… ну его! У меня брат двоюродный служил, понятно, что воевал, а где и как — нельзя говорить! ВЧ номер такой-то, и всё, а в боку — шрам от пули. И нет, не Афган, а где, даже не намекает, секретность такая, что сесть можно. Получается, что вроде и герой, а похвастаться нельзя, и в военном билете никаких отметок.
— Да, неприятно, — согласился я, хотя по правде, главное здесь не в том, что похвастаться нельзя, а в отсутствии записей в военном билете. Это получается, что человек воевал за интересы государства, пострадал, и… ничего? Даже если есть какая-то награда, то секретная, в сейфе, и не факт, что у него. А главное — ни тебе привилегий при поступлении, ни в очереди на квартиру, ни поездок в санаторий. Нет, что-то в этой секретности есть тупое…
— Шевели поршнями! — ткнул меня в спину какой-то нетрезвый пролетарий, обошёл и тут же застрял, уткнувшись в грузную тётку с массивными матерчатыми сумками. Он попытался подвинуть её, но женщина, в отличии от нас, молчать не стала, весьма громко и эмоционально поведав окружающим о невоспитанных хамах.
Пока мы поднимались на эскалаторе, Валера всё время что-то говорил, но я ещё в поезде по пути в Артек научился воспринимать это как фоновый шум, вычленяя, по мере необходимости, только главное.
— Ты как радио «Маяк», — подколол его Гена, — круглосуточное вещание. Включил радиоточку, и слушай.
— Есть такое, — не обиделся Валера, — а что, ерунду говорю?
— Да нет, — признал крепыш, — в основном интересно даже. Просто удивительно, как ты не устаёшь.
— Не поверишь, — Гена повернулся ко мне, — но он даже во сне не замолкает! Всё время разговаривает с кем-то, даже песню как-то пел, про «Красных кавалеристов». Мы же в одном отряде были, и даже в одной комнате, так я в первый раз испугался — думал, случилось что-то, а потом привык, ничего.
— Меня родители даже к врачам водили, — засмеялся блондин, — справку дали, что я нормальный! Так-то!
— Давно я не был на Таганке, — сказал Валера, когда мы вышли, и тут же закрутил головой, — всё некогда!
— Да уж куда там, — согласился я, — сколько у тебя секций и кружков? Я со счёту сбился, а когда подсчитать попытался, то вышло, что у тебя с сутках не меньше тридцать часов.
— Где-то так! — рассмеялся он, — А вообще я в школе договорился, меня отпускают. Я ж постоянно на каких-нибудь соревнованиях от школы выступаю, так что на физру просто не хожу, да и некоторые предметы, типа истории, заранее сдаю. Ну или потом хвосты подчищаю. Так-то я хорошо учусь, но неровно.
— У нас не так, — покачал головой Гена, — МИДовская школа… Не сказать, что прям строем ходим, некоторые поблажки есть, но отпрашиваться каждый раз только через родителей, и чтоб повод был серьёзный.
— Впрочем, — усмехнулся он, — когда родители серьёзные, то любой повод таким становится. Я не злоупотребляю — говорят, таким пометки в личном деле ставят, а из-за ерунды карьерой рисковать, ну его!
— Кстати, — он повернулся ко мне, — передай своей маме спасибо за репетитора, отлично инглишь даёт! Базу, со всеми этими глаголами, в школе хорошо преподают, но хочется же побольше и получше! Я ж в классе комсорг, и что-что, а учиться должен так, чтобы быть в числе первых.
