— Зачем было скрывать, что у тебя коричневый пояс? Мы о тебе, Миша, всё узнали… Машин на стоянке было немного, поспрашивали людей, и нашлись те, кто видел, куда ты садился. А дальше… — он усмехнулся, — дело техники.
— Парни… я просто пришёл на пробное занятие, — всё ещё пытаюсь съехать с конфликта, на хрен мне не нужного, — и понял, что не моё. Я ж тогда на спарринг не напрашивался, и даже не соглашался, а что Антон, а потом и его сэнсэй меня недооценили… так повторюсь, я не хотел спарринга, я уходил, когда Антон на меня напал со спины.
— А вот этого ты не говорил, — подал голос третий, и я увидел молодого мужчину со смутно знакомым лицом, — Я бы даже сказал, мне ты совсем другое говорил.
— Да какая разница⁈ — нервно отозвался Антон, — Он специально пришёл на занятие, чтобы унизить Школу!
Да, именно с Большой Буквы… аж с придыханием…
— В спортивках растянутых, как чмо какое, — распаляется Антон, пока второй парень кивает согласно, — а потом оп-па… Показал, что владеет каратэ, но физиономию такую скорчил, ты б видел! И «Я ухожу!»
— Специально пришёл, — согласился второй парень, — а у нас теперь учеников почти нет, и над Школой все смеются.
— Так… — мужчина потёр лицо, — я ухожу, чего и вам советую. Вы что, гонконгских боевиков насмотрелись? Всё, парни! Пошли отсюда! Михаил правильно сказал — хотите поговорить, приходите днём, а не эта дурость в переулке!
Развернувшись, он решительно двинулся прочь.
— Пеппи, беги, — приказал я девочке, и благо, спорить она не стала.
— Трус, — прошипел Антон в спину уходящему мужчине, и, уже мне, — А с тобой мы разберёмся! Ты тогда неправильно выиграл, я тебе сейчас докажу…
Почти тут он сделал несколько ударов руками по воздуху, встал в низкую «стойку всадника» и выдохнул, прошипев спускаемой камерой.
Ну… ок, принял привычную телу стойку Годзю-рю, не чувствуя, к слову, никакого желания что-то отстаивать и вообще драться. Но дождь уже начался, грязноватый асфальт стал мокрым, а сегодня у меня, как назло, не привычные кроссовки, а «приличные», но довольно-таки скольсзкие туфли. В таких не побегаешь… а вот у каратистов, наоборот, кроссовки, а самопал там, маде ин СССР или фирмА, не важно.
— Киай! — проорал Антон и начал комбинацию ударов, чередуя руки и ноги. Хреновенько, на самом-то деле, и блокировать и уворачиваться я успеваю…
…но бьёт он от души, скорость приличная, да и масса, она не чтобы всегда решает, но пятнадцать или двадцать килограммов разницы, это серьёзно. Да ещё и…
…второй!
От удара ногой в спину я ушёл… почти, но вскользь меня-таки зацепило, и, упав, я прокатился по мокрому асфальту. Встав на одно колено…
…я снова упал назад, на спину, пропуская над головой удар в голову с вертушки, и делая ножницы на опорную ногу противника.
Второй, безымянный, чуть запоздал с атакой, и встать я успел. Он массивней, крупнее… и резче, но пожалуй, более деревянный, что меня пока спасает. Связки он проводит с паузами, а не одну за другой.
— Киай! — выкрикнул противник, пытаясь провести вертушку. Уклоняться я не стал, а, шагнув вперёд, ударил коленом в бедро, локтем из арсенала муай-тай в открытую голову. А потом, для полной уверенности, ухватил левой рукой за причиндалы, а правой за ворот куртки, и бросил в Антона, сбивая атаку.
— Твою… — выдохнул тот, пытаясь поймать подельника, но второго шанса я ему не дал. Носком туфли по бедру, и основание ладони в снизу — в челюсть.
— Готовы… — просипел я, чувствуя себя совершенно обессиленным. Если бы тот третий не ушёл, хана котёнку…
— Живы? — присев, пощупал пульс у первого… бьётся, и ладно. Поворачиваю его набок, чтоб рвотными массами не захлебнулся, и вовремя…
— Твою же… туфли испачкал, — ругнулся я, отскакивая.
Щупаю пульс у Антона… жив, но блевать не стал, а заворочался, пытаясь сесть.
— Сюда! — слышу голос Пеппи, и почти тут же в переулок влетели дружинники — как на подбор, молодые крепкие парни, с рвением в глазах.
— Это Миша! Он хороший! На нас напали, и…
…он всех победил? — растерянно закончила Пеппи.
— Нормально, — оценил композицию один из дружинников, протягивая мне ладонь с характерными мозолями борца, — Дима.
— Миша, — пожимаю руку ему, а потом и остальным парням, — Приятно познакомиться. Очень приятно!
— Да мы что, — хохотнул один из них, — сам справился! Хорошо, что сестрёнка твоя нас быстро нашла и от нас не отстала, когда мы бежали. А то неудобно могло бы получиться!
— У Миши коричневый пояс по каратэ, — с гордостью сообщила Пеппи, — а вообще я не сестра! Вырасту, замуж выйду!
— Эта выйдет… — пробормотал Дима, опасливо поглядывая на Пеппи, — у меня сестрёнка такая же. Восемь лет всего, а всех строит! Хоть во дворе, хоть в школе.
— Вижу цель, не вижу препятствий, — пробормотал я.
— Оно! — хохотнул дружинник.
— Сань, — обратился он к другу, — Не в службу, а в дружбу, сгоняй за милиционером, ты полегче, и куртка у тебя непромокаемая. А мы тут пока в уголочке постоим, сюда дождь почти не попадает.
Милиция приехала достаточно быстро, и Пеппи сразу закружилась вокруг них, задавая вопросы с пулемётной скоростью, не давая ни опомниться, ни ответить.
— Дяденька милиционер, а почему вы без собаки? Я в кино видела, у вас собаки умные есть, немецкие овчарки! Себе тоже такую хочу, чтоб прям милицейскую, но мама против — она говорит, что со мной сама как овчарка станет скоро, но она так шутит вы не думайте!
— Ой! — она присела возле «бобика», заглядывая под днище, — А что это у вас там?
— Колёса, — простужено просипел водитель, помогая грузить малость оклемавшихся каратистов.
— Да? А можно я тоже сзади поеду, там интересно! Я никогда на милицейской машине сзади не ездила…
— Знаете нападавших? — немолодой старший лейтенант коротко опрашивает меня, оставив водителя на растерзание Пеппи. Впрочем, тот, тоже немолодой мужчина, млеет и улыбается, совершенно очарованный девочкой.
— Да, одного, — киваю я, — вон тот… да, пониже, Антон, в школе каратэ старший ученик вроде как. Я на пробное занятие сходил, не понравилось, решил уйти…
Коротко, буквально в несколько предложений, описываю ситуацию.
— Вот не зря их… — вздохнув, лейтенант не договорил, — Ладно, залезайте в машину, сейчас проедем в отделение. Телефон у родителей на работе есть?
— У мамы, — закивал я, — и на работе, и домашний. Да! Телефон участкового у меня тоже записан, сейчас…
— Да не надо блокнот доставать, — отмахнулся старший, — вы по Садовнической, верно? В отделении и позвонишь.
— Ну… — старлей с некоторым сомнением покосился на нас, — в тесноте, да не в обиде! Второй экипаж вызывать не будем, здесь рядом, так доедем. Девочка, ты вот… забирайся брату на колени, здесь быстро.
— Это жених, — важно ответила Пеппи, забираясь мне на колени.
— Ага, — хохотнул водила, трогаясь с места, — уже всё рассказала — и как они по дороге в Артек познакомились, и как она парня в женихи определила, не спрашивая его желания.
— У меня такая же, — усмехнулся старлей, откидываясь на сиденье и прикрывая глаза.
— Группа лиц по предварительному сговору, имея личную неприязнь… — не договорив, следователь районного отдела милиции покачал головой, — да ещё на несовершеннолетнего. Тебе сколько? Шестнадцать?
— Четырнадцать два месяца назад исполнилось, Дмитрий Алексеевич, — отозвался я.
— Даже так? — хмыкнул мужчина, — Доигрались голубчики! А потом такие кричат, что каратэ в стране зажимают, н-да… Каждая вторая секция — чёрт-те что… рассадник бандитизма.
— Ну, рассказывай, — доброжелательно попросил он, — пока не под запись. Маме-то уже дали позвонить?
— Да, Дмитрий Алексеевич, — закивал я, — в панике летит! Я конечно постарался успокоить, но мама…
— Мамы, они такие, — хмыкнул мужчина, — странно, если бы было иначе.
— Да, — снова закивал я, — Так вот… в начале сентября я пришёл на пробное занятие по каратэ. Честно говоря, сомневался, и как оказалось, не зря…
