— Был, Вер, — отмахнулся я.

— В Ленинграде? — уточнила девушка.

— Цюрих, Лондон, Париж, — рассеянно ответил я.

— Шуточки, — неодобрительно вздохнула Вера.

— Ну да… неуместно, прости, — согласился я, вспомнив, что в Лондоне и Цюрихе бывал только Альтэр Эго, да и действительно — хорошо, что это Вера, и что школа у нас без излишнего комсомольского задора. Верка не комсомольская активистка, а просто правильная, хорошая девочка, которая тянет на себе нагрузку, от которой открестились остальные.

Но вообще, я настолько сросся с Альтэр Эго, что временами путаю воспоминания, особенно когда они несколько обезличенные. А главное, воспоминания срастаются…

— Но вообще был, Вер, — повторил я, — В Ульяновске у меня дедушка, партийный руководитель, так что в Шушенском бывал не раз. Интересно, кстати — и вообще, и экскурсовод нам хороший попался, не дежурно рассказывал, а прям от души, и с интересными подробностями. В Лениграде, именно в Разливе, два раза был, в Горках тоже. Так что не поеду. Просто в Ленинград съездил бы, а так неинтересно, по третьему разу слушать.

— Жаль, — вздохнула она, — ну ладно! А я вот в Ленинграде не была, а тут — повод, да ещё и большую часть расходов на себя комсомол берёт.

— Неподалёку от станции «Сокольники» — уточнила мама, поворачивая к Оленьему валу, — на метро подъедешь, а там пешком или на трамвае можно доехать. Не ближний свет, но я узнавала, в «Спартаке» хорошие тренера, а если решишь, что далеко, где-нибудь поближе присмотрим.

— Вроде нормально, — прикинул я, — пару раз в неделю всё равно настроение приходит по городу помотаться, а так хоть цель будет. Да и недалеко это, по московским-то меркам.

— Сам решишь, — поставила точку мама, паркуя «Ладу» возле спортивного компмлекса.

' — Парковка свободная, это ж надо… — вздохнул в моей голове Альтэр Эго, — лет через двадцать это будет вспоминаться с ностальгией'

— Поздновато, конечно, — тренер, немолодой подтянутый мужчина вида «Роковой красавец обыкновенный» в не таком уж далёком прошлом, настроен откровенно скептически. Но за меня «попросили», а мама дополнила просьбу французскими духами для его молодой супруги, и бутылкой коньяка, которая, скорее всего, пойдёт для «нужных» людей, так что руки у Алексея Викторовича выкручены, и он это знает. Но продемонстрировать неудовольствие, это ж святое…

— Полтора года в школе фехтованием занимался, — уточнил я, чтобы не выглядеть вовсе уж неучем.

— Школа… — поморщился тренер, — кто хоть вёл?

Я назвал имя, и Алексей Викторович хмыкнул.

— Он же вроде в Европе преподавал… а, понял, понял! Ну, нормальный тренер, хотя человек… Полтора года, говоришь?

— Ну что ж… — он выдержал паузу, — авансом принят! Но сразу говорю, в четырнадцать лет не стоит ждать олимпийских результатов. У нас конечно не гимнастика, но всё же. Да и рослый ты… у отца какой рост?

— Сто восемьдесят девять, — ответила мама, — а у дедушки сто девяносто два. По моей линии тоже все высокие.

— Да уж… — хмыкнул тренер, — с такими данными тебя сразу под двуручный меч учить, а не под шпагу! Впрочем, ладно… но сразу предупреждаю — если ты про мушкетёров начитался и думаешь использовать это на улице, выгоним к чёртовой матери! Не хватало ещё… Дураки палками в драках размахивают, а крайним всегда оказывается тренер!

— Не беспокойтесь, — уверила его мама, — Миша спокойный мальчик, а для самообороны ему хватит и каратэ, у него коричневый пояс.

— Да уж… — покачал головой тренер, — небось и верхом ездить умеешь? А под парусом? Умеешь? Серьёзно? Не из дворян?

— Дедушка партийный работник, — несколько уклончиво ответила мама, и я завис. Это что же…

…или всё-таки нет? Как-то этот момент я пропустил, хотя может, и были разговоры…

— Ладно, — решил тренер, — переоденься, разомнись, посмотрю на тебя.

— Вы можете подождать, — сказал он маме, — это полчаса где-то, вместе с душем. Надо просто понять, в какую группу его ставить.

Защитная амуниция чужая, пахнущая потом, и довольно-таки едко. Ну да специфика фехтовальных залов…

— Вот теперь вижу, что каратэ занимаешься, — пробурчал Алексей Викторович, внимательно наблюдая за моей растяжкой, — Соколов, не спать! Работаем, работаем!

— Ну-ка руки покажи, — это уже мне, — да… набитые, я вижу. Мелкая моторика… а впрочем, посмотрим. Одевай защиту!

Гонял меня тренер недолго, минут десять, и не сказать, что это было прямо-таки избиение. Нет, он именно проверял рефлексы, правильность стоек и всё такое.

— Годно, — заключил он, отсалютовав мне и сняв маску, — проскальзывает, правда, старая школа… совсем старая!

— Во Франции на ярмарках иногда выступают клубы исторического фехтования, — заступилась на меня мама, — а Мише интересно было, ему показывали, вот и прилипло.

— Ну-ну… — не поверил тренер, — впрочем, сам…

Алексей Викторович не договорил, но между нами будто образовался ажурный мостик, сотканный из дворянских гербов, обмолвок, общей тайны и непростого прошлого.

Мама, к слову, не врала… просто я, откровенно говоря, и забыл об этих случаях. В самом деле, и на ярмарках был, и показывали… но не сказать, чтобы сильно запомнилось и как-то впечатлило.

А вот Альтэр Эго, к слову, занимался сперва именно что историческим фехтованием — недолго, впрочем, буквально пару лет, и без особых успехов. Потом уже он перешёл на спортивное, но было это скорее ради членства в негласном Клубе Джентльменов, да и занимался он фехтованием один, максимум два раза в неделю.

— Неплохо, — повторил он, — лучше, чем я ожидал. Но всё равно, серьёзных результатов не жди. Если будешь стараться, лет через пять первый разряд сможешь получить, но это для тебя почти потолок.

— Понимаю, Алексей Викторович! — закивал я, — Я и не думаю, честно! Фехтование — это так, больше для души.

— Ага… и семейные традиции, верно? — буркнул он, явно придумав себе что-то интересное. Но на это отвечать я не стал, просто улыбнувшись.

— Понравилось? — уже в машине поинтересовалась мама, выезжая с парковки.

— Вроде неплохо, — оптимистично отозвался я, — Кстати, по поводу его вопроса о…

— Потом, — прервала меня мама, — ладно? Вопрос… да, не самый простой. Ты же хочешь не просто «Да» или «Нет» услышать, я правильно понимаю?

— Не просто, — согласился я, — хотелось бы подробностей. Не только из-за любопытства, но и вообще — нужно же знать семейную историю. Да и так… мало ли, что и когда всплывёт. Приветы из прошлого, они подчас неприятными бывают, лучше заранее о таком знать.

— Ладно… ты уже достаточно взрослый, чтобы не трепаться направо и налево, да и не те сейчас времена. Некоторые, — хмыкнула она, — напротив, ищут у себя дворянские или купеческие корни. Но дедушка… в общем, сложно у нас, потом поймёшь. Не торопи только, хорошо?

— Хорошо, — послушно отозвался я, уже начав мучиться от нетерпения. Дворянство… это всё равно, на самом-то деле. Мне. А вотАльтэр Эго в моём возрасте, да и постарше, довольно болезненно относился к происхождению.

Не потому даже, что мечтал оказаться потомком графа, а просто во время учёбы в школе он заметно выделялся из пролетарской прослойки одноклассников, и приходилось ему, как понимаю, кисло. С бывшими одноклассниками он потом ни разу не встречался, не без оснований считая их быдлом. Но увы…

…происхождение у него было самое простое.

У меня же, судя по реакции мамы, это самое происхождение есть, но скелеты в семейном шкафу явно коллекционные. Очень может быть, что об именитых предках и вспоминать лишний раз не захочется!

* * *

— На работе, конечно, поинтереснее будет, но неплохо, — сказал Игорь Константинович, — на «Спектруме» можно работать, а уж для учёбы — и вовсе отлично!

— Миша, кстати, работает на нём, — сказала хозяйка квартиры, раскрасневшаяся после горячего душа и не торопящаяся запахивать халатик, — Кстати! Миша игру сделал — «залипательная», как он говорит, пойдём покажу!