НАТО знает, граждане стран НАТО знают… а своим нельзя! Потому что подписки и «А где вы, гражданин, узнали эту информацию⁉» Секрет Полишинеля по-советски.

— Завтра первое занятие, — продолжил он, — Слушай… а ты не знаешь, где в Москве можно настоящее кимоно купить?

— Не-а… — отозвался я, доставая тетради и учебник, — ты купи для дзюдо сперва, а потом, если что, его перешить можно.

— Точно! — обрадовался сосед, — И дешевле выйдет, чем через третьи руки доставать или заказывать!

— Здравствуйте, ребята, — поздоровалась вошедшая учительница.

— Здравствуйте, Зинаида Михайловна, — хором отозвались мы.

— Убрали учебники и тетради, — продолжила она, — достаём двойные листки. Сочинение. Тема «Как я провёл лето».

* * *

— Первое занятие пробное, бесплатно, — сообщил я, вернувшись к маме с Игорем, которые парковали машину возле техникума, в спортзале которого и проходят «занятия по оздоровительной гимнастике», — позанимаюсь, посмотрю заодно, что и как.

— А что ты своё кимоно не взял? — удивилась мама, — В спортивных штанах и футболке будешь заниматься?

— Ну да… — я приглушил голос, — сама видишь, как здесь странно к каратэ относятся, а если я выйду на занятия с коричневым поясом, то сорву их к чёртовой матери. Ну и… посмотрю ещё, стоит ли вообще ходить.

— Я пойду спрошу, можно ли нам посидеть, посмотреть на занятия, — решила мама.

— Не стоит! Мам… вряд ли разрешат, да и что ты поймёшь? Вы с дядей Игорем лучше бы в кафе или ресторан зашли, что ли… А я вам потом всё расскажу, что и как.

— Ну, ладно, — нехотя согласилась мама, повернувшись к жениху, — ты не против?

— Хотелось бы посмотреть самому, но пожалуй, доверюсь Мише, — решил тот, засунув подмышку свой пакет со спортивной одеждой, — В самом деле, он в этом разбирается точно лучше меня. Сидеть на скамейках в зале нас, похоже, вряд ли пустят, а тренироваться сегодня я, пожалуй, не слишком настроен. А мы тобой, может, в кино сходим? Французский фильм, говорят, хороший.

— Французский? Пойдём! — согласилась мама, удержавшись от лёгкого смешка, что понял только я. В самом деле… уж она-то наверняка его видела, и притом в оригинале! В Союзе редко крутят новинки. Надо будет Игорю подсказать потом, что ли… пусть на итальянские водит, например, или лучше в театр.

— Новенький? — подошёл ко мне крепкий, подтянутый парень чуть за двадцать с цепкими глазами, бесцеремонно оглядывая меня и уделив особое внимание джинсам и кроссовкам.

— Да, — отозвался я, — пробный урок. Где здесь можно переодеться?

— В зале, в углу, — скучно отозвался он, поняв, что я не собираюсь прямо сейчас расставаться с червонцем.

Переоделся в углу, сложив одежду возле скамеек, стараясь не обращать внимание на разговоры учеников. Здесь в основном парни лет от четырнадцати до двадцати пяти, и контингент очень пёстрый, но девочек почему-то нет.

Есть как откровенно домашние пухлые ребята, растерянно и робко озирающиеся по сторонам, так и резкие, уличные парни, явно знакомые с милицией не понаслышке. А если милиция с ними лично не знакома, то это, скорее, недоработка… временно,как я понимаю.

— Шустрее, шустрее! — подбежал парень лет семнадцати, одетый в кимоно, подпоясанное оранжевым поясом, — Не жуйте сопли!

Для наглядности он раздал пару тычков отстающим, досталось почему-то и мне, хотя я уже стоял переодетым. Отвечать или блокироваться не стал, да и не сильно. Но… звоночек! Токсичная среда.

— Выстраиваемся в две шеренги! — прокричал тот парень, что встречал меня, — Живей!

— Скорее бы, — становясь рядом, шепнул мне полноватый мальчишка, которого аж потряхивает, — Слышал? У сэнсея чёрный пояс!

— Разговорчики! — вдоль строя пробежался один из старших учеников, лупя самых разговорчивых сложенных вдвое поясом. Ну, как старший… Самый старший оказался тот самый, с цепкими глазами, у которого оказался зелёный пояс. Антон, как пояснил мне один из соседей, получив за это поясом.

— Приветствие сенсэю!

Недружно, но громко мы прокричали все положенные слова вышедшему из кладовки молодому мужчине, одетому в кимоно с чёрным поясом. Невольно прицениваюсь к нему… лет двадцать пять, чуть повыше меня, где-то в районе ста семидесяти пяти, семидесяти семи. Поджарый, худощавый, но всё ж таки заметно тяжелее меня, и костяшки на кулаках набитые, даже издали видно.

Незаметно, насколько это можно, поглядел на свои. Ну, тоже набитые… но далеко не так сильно, не каждый сходу и поймёт. Годзю-рю очень жёсткая школа, и набивке там уделяется много времени, но Сато нас не гнал, говоря, что в нашем возрасте это ненужно, да и вредно. Собственно, и у него были в общем-то нормальные руки, а не копыта.

А я последние месяцев восемь не занимался набивкой всерьёз — сперва по настоянию сэнсея, сказавшего, что если я резко пошёл в рост, то не стоит, а потом и подзабил, откровенно говоря.

— Побежали по залу! — прокричал Антон, и мы, толкаясь, потянулись гуськом.

' — Однако, — удивился я через пару минут, — смотрю, некоторые уже запыхались? Какой им спорт, им пока ОФП заняться, и то осторожно!'

В остальном же — обычная в общем-то разминка, типичная и для бокса, и для борьбы — бег спиной вперёд, бег приставным шагом, немного гуськом, махи ногами и руками…

… и в спину мне прилетел ощутимый пинок.

— Ой, извини! — проблеял кто-то сзади, — Я не специально!

— Проехали, — отмахиваюсь, даже не поворачиваясь.

— На кулаки! — прокричал Антон, подавая пример, — Ичи! Ни! Сан! Си!

Отжимаюсь, поглядывая иногда на тренера, который пока не вмешивается, прохаживаясь по залу и поглядывая на нас.

— Растяжка! Тянемся, тянемся…

Немного потянувшись, я посомневался, но, плюнув на всё, сел на шпагат и начал тянуться всерьёз. К слову, я не один такой… нас двое. Остальные деревянные по самые уши, и даже «цветные» ученики не то чтобы гибкие.

— Офигеть, — прошипел тот самый полноватый парнишка, неведомым образом прибившийся ко мне, — вот это шпагат! Занимался уже?

— Так, немного…

— Интересно, — обронил тренер, проходя мимо, — молодец, хорошая растяжка. Гимнастикой занимался?

Не дожидаясь ответа, он пошёл дальше. Потом уже пошли специфические каратэшные упражнения, и наконец, отработка ударов по воздуху.

Ну… ладно, школа не моя, но база в общем одинаковая, уж по крайней мере, на начальном уровне.

— Неправильно! — материализовался возле меня Антон, хлестнув сложенным поясом по руками. Остановившись, я с недоумением посмотрел на него, но спорить не стал.

А сэмпай, встав рядом, показал как надо…

… кривенько, как по мне.

— Вот так? — повторил я, глянув на Антона, а потом и на наблюдавшего за нами сэнсея.

— Нормально! — резко кивнул сэмпай, а сэнсей одобрительно кивнул.

Н-да…

— Я, пожалуй, пойду, — вздыхаю и иду к выходу.

— Стоять! — выкрик ударил меня в спину, — Я тебя не отпускал!

Слушать его…

… но не слушать, как выяснилось, было нельзя, пинок по жопе был вполне ощутимым.

— Стоять! — он вознамерился отвесить мне ещё один пинок, — Это неуважение к школе!

Где он тут, на пробном занятии, увидел неуважение…

Но второй пинок я терпеть не стал, и, развернувшись, перехватил его ногу и подбил опорную.

— Ах ты… — вскочив, Антон встал в стойку и крутанул корявую, но довольно-таки жёсткую вертушку, целясь мне в голову. Отскочив, я тут же резко шагнул к нему и пробил по бедру. Сильно.

— Занимался? — только сейчас вмешался сэнсей, до этого стоявший, как зритель в цирке. Да с моей точки зрения, это цирк и есть… вот только я не клоун.

— Немного, — отвечаю уклончиво, — Пойду я… извините за беспокойство, но похоже, это не моё.

— Что-то не понравилось? — поинтересовался сэнсей с холодком в голосе.

— Не понравилось, — в подробности вдаваться не хочу. Объяснять, что это не школа, а профанация…

— Профанация? — переспросил сэнсей, он же Владимир Алексеевич. Упс… я это похоже, вслух сказал, — Так может, покажешь нам, что такое настоящее каратэ?