— На телевидении нет, — пожимаю плечами, — а в следующий раз, если возьмёшь меня на встречу, могу под гитару спеть, овации гарантированы. Да! Только ты тёте Кате… и всем прочим тётям, пожалуйста, не говори пока, ладно?

— Не скажу, — после мучительных раздумий пообещала мама, — Ты прав, такую вещицу нужно в надлежащий момент вытаскивать.

— Кстати, пока помню, — спохватился я, — второй день уже забываю сказать. Хочу на секцию фехтования записаться, и здесь, наверное, сам не справлюсь.

— Пожалуй, — согласилась она, относя тарелку в мойку и заливая её водой до вечера, — Популярное направление, а ты уже слишком взрослый, чтобы достичь серьёзных результатов, тренера таких брать не любят.

— Стимулировать придётся, — подсказал я.

— Не проблема, — легко отмахнулась она, — Но погоди, ты же в школе полтора года фехтованием занимался? Это же должно как-то помочь!

— Угу… — покивал я, подбирая остатки яичницы, — вот только это не полноценная секция была, а кружок при школе, и соревнований у нас толком не было. Так… между собой, да пара товарищеских встреч с французскими ребятами. Физрук вёл, пока его…

— Миша! — прервала меня покрасневшая мама.

— Всё! — я поднял руки, сдаваясь, — Замолчал и забыл!

История с физруком была тогда громкой… в узких кругах. Физрук, совсем ещё молодой и горячий красавец, и как водится в непростых советских школах, да ещё и расположенных в Европе, не без спортивных заслуг и влиятельных родственников.

Ну и понесло его — не то связь с иностранкой… хотя сейчас не 37-й, максимум выговором бы отделался, да и то, скорее всего устным. Но вроде как начали копать и… накопали. Кто ищет, тот всегда найдёт!

А вот подробностей, к сожалению, не знаю. Слухи в таких школах любят, да и присочинить умеют правдоподобно. Кто-то что-то подслушал, добавил от себя… и может быть, учителя и некоторые из родителей специально слили информацию, но не факт, что достоверную.

Место-то «блатное»! Европа, валюта, служебная квартира и всё такое…

Такие подковёрные баталии разворачиваются, подчас на ровном месте, что ой! Наши, советские, на Западе всегда дружат против кого-то, а не просто так. С-сплочённые, так сказать, коллективы…

В общем, всё очень пикантно, но вариантов этой пикантности очень уж много, чтобы понять, где там правда. Но судя по реакции мамы, не то чтобы ханжи, там действительно было что-то… остренькое.

— А каратэ уже не хочешь заниматься? — поинтересовалась мама, собираясь на работу, — В Париже ты серьёзно тренировался, даже хотел на чёрный пояс сдавать.

— Ну… сдать на чёрный пояс в Гдзю-рю, это сложно, — вздохнул я, — Здесь не просто техники, но и разбивание предметов, спарринги. А я тогда, ты помнишь, в рост пошёл, за полгода на двенадцать сантиметров вырос, координация ухудшилась и всё такое. Сенсей тогда даже органичил меня в тренировках — сказал погодить. Сейчас вот дома занимаюсь.

— Ну так что? — спросила мама, — А то смотри, я поспрашивала на работе, мне адреса подсказали.

— Посмотрю, — задумчиво отозвался я, — просто каратэ… не уверен, а именно что Годзю-рю в Москве вряд ли есть. Да и тренер нужен толковый, и желательно аккредитованный, а не эти… полуподвальные, полуподпольные. Посмотрю, и буду решать.

— Да, до школы подбросишь? — спохватился я, — Лень сегодня ноги бить, вчера в футбол набегался так, что с кровати еле встал, ноги болят.

— Подброшу, — согласилась мама, — но поторопись. А с каратэ вечером завтра договориться могу, Игорь с нами заодно съездит, ему тоже интересно.

— Завтра? — задумался я, — Устраивает, договаривайся.

— Здесь тормозни, — прошу маму, — а то тебе потом разворачиваться придётся.

— Ну, до вечера, — попрощалась она, поцеловав меня в щёку.

Дождавшись зелёного на светофоре, быстро перешёл дорогу. Движение сейчас, даже в Москве, ни разу не оживлённое, но это пока…

— Миша, привет!

— О, Лена? — обернулся я, глядя на одноклассницу, — Привет!

— Отец подвёз? — поинтересовалась она, подойдя поближе.

— Мама.

— Хорошо, когда такая мама, — задумчиво сказала она.

— Хорошо, — согласился я, не продолжая разговор. С Леной… сложно.

Девочка красивая, фигуристая, и… да, созревшая, да ещё и ко мне, похоже, неровно дышит.

Не будь у меня Альтэр Эго в голове, с его взрослым опытом, а важнее всего — с взрослым отношением к жизни, я бы, пожалуй, поддался, и… как говорят «Кинулся бы в омут страсти», притом с головой.

Ну а что? Ей уже шестнадцать, да и я выгляжу старше своих лет — рослый, хотя пока скорее «длинный» в силу некоторой возрастной «тощести», лицо не то чтобы красивое, но канонично правильное — никаких тебе «бэби фэйсов», так что никто и не осудил бы её за связь с «малолеткой». К тому же одноклассник, чего уж может быть естественней?

Но…

…а вот «Но» достаточно много.

В таком возрасте не только гормоны, но и эмоции, просто «погулять» вряд ли выйдет, а учиться потом два года с обиженной на тебя девочкой… В общем, к чёрту!

А «Раз и на всю жизнь» — нет, спасибо, рановато! Ну и, есть такое… нравлюсь Лене не только я, а может быть, и не столько, но и мои родители. Есть в ней толика здоровой меркантильности. Не осуждаю, но… сложно, да.

— Еле догнал, — сообщил нам запыхавшийся тёзка, на что Лена едва заметно вздохнула.

' — Та-ак… кажется, наедине мне с ней лучше не оставаться, — понял я, — Вряд ли, конечно, накинется насиловать, но неловкое объяснение очень даже может последовать. А потом будет неудобно обоим'

— У нас сегодня сочинение, — поведал нам тёзка, — «Как я провёл лето»

— Откуда инсайд? — поинтересовался я, — Ну, информация откуда поступила? Вроде послезавтра планировали.

— Русичка у «Бэшек» приболела, перетасовывать всё пришлось, — пояснил Фельдман.

— Прорвёмся, — кивнул я, внутренне поморщившись. Здесь… сложно. Немножко.

Уж сочинение-то написать я сумею — и сам не последний ученик, и Альтэр Эго с его знаниями. Вот не написать бы чего лишнего… всё откладывал на потом, подтягивал знания по биологии и физике, и особенно истории. Не ляпнуть бы чего… а вот литература — на потом! Хотя мама, к слову, принесла от подруг целую кипу школьных сочинений «на отлично», но вот не удосужился.

В прежней школе были свои требования, и их-то я помню прекрасно. Вот только школа была особая, и…

…а, ладно! По старым шаблонам напишу! Коротко о поездке к дедушке, потом Артек — с упором на дружбу.

Я начал выстраивать структуру будущего сочинения, несколько уйдя в себя. Сложности… сложность не в том, чтобы написать сочинение, а в том, чтобы написать правильно, как положено по методичкам. А здесь Альтэр Эго мне скорее помешает, и нужно будет сдерживаться.

Не то чтобы я чего-то всерьёз опасаюсь, но мне очень нужно показать педагогам, что я, несмотря на негромкую славу местного вундеркинда, предсказуемый и понятный. Нужно, чтобы учителя с лёгкой душой согласились бы на свободное посещение.

А то высиживать, например, на уроках истории, зная эту самую историю несколько глубже учителя, да ещё и с разных сторон… проблемно. Да и литература с русским… а вот приходить иногда, писать сочинения-изложения-контрольные, ну может, ещё в дни проверок из ГОРОНО, это было бы здорово! Да и почти по всем предметам хочу примерно такого же, кроме, наверное, математики и физики.

— О, привет! — подлетел ко мне знакомый парень.

— Привет! — жму протянутую руку, к школе я подошёл почти на автопилоте, и сейчас, впихнутый в одноклассников, сходу переключаюсь, стараясь поздороваться с каждым, вспоминая имена.

— В школу каратэ записался, — сообщил мне Пашка, плюхнувшись рядышком за парту, — чёрный пояс у сэнсея, прикинь? Говорят, в ВДВ служил, а то и где покруче…

Он закатил глаза, многозначительно недоговаривая, и я понимающе кивнул. Ну, такая вот советская действительность — о ГРУ и спецназе ГРУ, не знают, наверное, только малыши и древние бабки, но официально — секрет! Страшный!