— Угум, — жуя пирожок, покивал я, не став объяснять. ПТУшников и первокурсников из технарей сейчас на летней практике — море разливанное, наткнуться на них можно в самых неожиданных местах.

Благо, моего «Угу» хватило, да и народу в автобусе не то чтобы много, так что никому своими пирожками я не мешаю. А тётка с дедом вскоре нашли общий язык, проехавшись по обнаглевшим продавцам и дефициту, а затем переключившись на невесток, которые, естественно, молодые-наглые, жизни не понимают и старших, которые желают им только добра, слушать не хотят.

— Уважаемые пассажиры, автобус дальше не пойдёт! — сообщил водитель через три или четыре остановки, добавил в сердцах несколько непечатных выражений и остановил транспорт, распахивая двери, — Вылазьте! Сломался, мать его… в депо теперь! Говорил Афоне тормозные колодки сменить, так нет же…

Слушать разгорающийся скандал не стал, сразу выскочив из автобуса.

— Нет так нет, — проговорил я, оглядываясь, — пешком дойду — здесь, кажется, недалеко.

— Женщина! — подойдя к полной даме лет пятидесяти, сделал щенячьи глазки, — Не подскажете…

— Ага, — киваю, слушая многословные и несколько путанные объяснения, стараясь уточнять такие моменты, когда она говорит «налево», но показывая направо. У женщин, как известно, своя география, мама в этом плане ничем не выделяется, — ага… Через дворы, говорите? И когда девятиэтажку после гаражей увижу, налево? Спасибо!

— Та-ак… сюда, кажется? — несколько неуверенно проговорил я, — Через гаражи, и…

— Пусти! — слышу сдавленный девчоночий голос, — Пожалуйста… ну пусти, не надо!

— Ага… — почти беззвучно сказал я, прикидывая ситуацию, — Ну, если совсем всерьёз, орать буду…

Не хочется… и ах, как не хочется! Альтэр Эго, наверное, и не пошёл бы. Ну… в молодости он бросался на помощь, но потом несколько раз сильно ожёгся, ещё и виноватым оставался, на него же заяву и накатали. Но тогда и времена были другие, пожёстче. Но я не он…

Крутанув шеей, свернул в проход за гаражами, где, в грязноватом закутке, какой-то тип лапал отбивающуюся девчонку.

' — Один… — выдохнул я, — и не то чтобы крупный!'

— Слышь, ты! — рявкнул я… ну как рявкнул, попытался, но голос предательски сорвался, — А ну отпустил, не то милицию позову! Живо! Орать буду так, что все сбегутся!

— Козлина! — мгновенно среагировал насильник, развернувшись ко мне и сжимая кулаки, на одном из которых набито имя «Коля», — Пошёл на… урою сейчас!

Сходу, без изысков — двоечка в морду, покрытую прыщами и юношеским пушком, он прилёг, и…

— Ах ты сволочь! — среагировала девица, бросившаяся почему-то не на несостоявшегося насильника, а на меня, целясь когтями в глаза, — Скотина, ты почему моего парня избил! Мили…

…и ещё одна двоечка, но более аккуратная.

— Сходил, называется, в гости, — нервно пробормотал я, выбираясь из закоулков и оглядываясь по сторонам, — Сейчас ходу, и огородами! Ролевые игры у них, с-су… потрахаться негде дебилам, вот же выбрали место!

Уходил, стараясь не переходить на бег и посильнее надвинув на глаза модную среди пролетарской молодёжи кепку, которую брал в школу, чтобы не запачкать волосы в краске. Вроде я её и не снимал… или снимал? Блин, не помню!

Отпустило меня не сразу, чуть ли не через полчаса, и к этому времени я успел дать кругаля по району, дважды поменять общественный транспорт, выбирая его максимально рандомно, и только сейчас я начал думать хоть сколько нибудь взвешенно. Вляпался!

Нет, так-то, если рассуждать логически, меня вряд ли найдут. Не факт даже, что искать будут! Милиция не особо любит «висяки», а здесь, тем более, тяжёлой статьёй не пахнет.

Судя по татуировке и другим маркерам, неведомый мне Коля знаком как минимум с детской комнатой милиции, а такие как он к «мусорам» не обращаются. Если только девица…

Но я, если что, открещиваться буду, в несознанку уйду!

Да и что они мне сделают? Прямых доказательств нет, несовершеннолетний, и…

…родители. Отмажут, если что. А не хватит родителей, дедушка, как тяжёлая гаубичная артиллерия, отработает по площадям до лунного пейзажа.

Но вот нервы потрепать могут! Впрочем, я сам себе треплю, прямо сейчас…

Вернувшись домой, быстро помылся и переоделся, и тут же полез в холодильник. Вроде и перехватил пирожки, но когда это было! Я молодой, растущий организм, да ещё и нервы…

— Суп… — с некоторым скепсисом заглянув в кастрюлю, поставил её обратно.

Мама, при всех своих немалых достоинствах, вот ни разу не кулинар, да и хозяйка не то чтобы образцовая. Но я не жалуюсь, это просто констатация фактов.

Из «фирменных» блюд у неё омлеты, молочная рисовая каша и гороховый суп с копчёностями, ну котлеты крутим… иногда. Это у неё даже вкусно выходит.

А вот остальное… грустно. Даже банальный винегрет через раз выходит, хотя казалось бы! Борщ… лучше и не вспоминать, хтонь какая-то. Да даже драники нормальные не получаются, даром, что из Белоруссии!

Не дано. Бабушка, вернее обе бабушки, отличные хозяйки, а мама как ни старается, всё равно выходит… суп. Он обычно стоит… долго стоит, пару половников с голодухи иногда уходит, а потом — в унитаз!

— Та-к… надо это дело брать в свои руки, — решил я, — заодно и отвлекусь!

Во Франции я иногда экспериментировал на кухне, и получалось, в общем, неплохо. Ну а Альтэр Эго, проживший там двадцать лет, интегрировался замечательно, и в кулинарном плане тоже. А какой француз не умеет готовить⁈

— Киш-лорен и картофель по-французски, — решил я, — но это на ужин, а сперва — пожрать, и побыстрее!

Быстро приготовил крок-месье, то бишь обычные в общем-то горячие бутерброды с сыром и ветчиной, неторопливо поел под чай и телевизор, где, на удивление, показывали не пленум, балет, телеспектакль или фильм про колхоз, а какой-то старый итальянский фильм, и приступил к готовке.

Киш-лорен обычный пирог из песочного или слоёного теста, ничего в общем сложного, да и картофель по-французски не требует большого мастерства. Прикинув по времени, когда должна придти с работы мама, включил духовку и поставил пирог, а пока почистил картошку и кинул её в кастрюлю с водой.

— Во двор, что ли, выйти? — задумался я, но, поморщившись, решил остаться дома. Настроение у меня сейчас такое… чуть паническое, или даже не чуть. Не дай Бог, зайдёт во двор милиционер, так меня кондрашка хватит!

— Кстати… надо проверить, — спохватился я, и, найдя записную книжку с телефонами и адресами, выдохнул. Адреса я, по счастью, перепутал, поехав после школы не к тому Валере, с которым познакомился в артековском поезде, а к старому приятелю, который, к тому же, давно перехал в другой район.

— Ну, оно и к лучшему, меньше следов…

Взяв гитару, упал в кресло, принявшись бездумно наигрывать всё подряд, просто чтобы занять руки. Бесконечно читать, готовится к школе или тренировать мозг математикой, невозможно, а гитара, да и музыка вообще, для меня отдушина.

' — А не попросить ли мне у достопочтенных предков электрогитару и синтезатор? — задумался я, — Не слишком ли будет нагло?'

После коротких раздумий, пришёл к выводу, что не слишком!

После того вечера, где была Пугачёва и Паулс, мама, и без того безгранично верящая в мои таланты, что называется, преисполнилась.

— В лоб, пожалуй, и нет… а с подходцем, так почему бы и не да? Нормальный синтезатор, гитара и аппаратура, встанут, конечно, в копеечку, но деньги у них есть! А у папы ещё и чувство вины за брошенного сына, насколько я понимаю.

Немного подумав, решил, что просить, пожалуй, буду, но не сразу и не в лоб! Сперва продемонстрирую… хм, одарённость, чтобы родители не слишком кряхтели, раскрывая кошельки.

— Группу? — обкатав в голове идею, не без сожаления от неё отказался. Будь я постарше, это было бы неплохим вариантом, а сейчас… нет, не ко времени и не по возрасту.

— А вот сочинять песни и мелодии к ним, это, кажется, интересно… Особенно с учётом благожелательного отношения Пугачёвой.