— Нет, в Европе. Но у меня родители хорошо знают языки, а мама ещё и профессиональная переводчица.

— Здорово! — восхитилась девочка…

… и дальше её утащили новые подружки.

Заметив, что Иван Николаевич благосклонно смотрит на меня, хотел было подурачиться, приложив руку к виску и выкрикнув «Служу Советскому Союзу», но вовремя опомнился — здесь и сейчас, в присутствии иностранцев, шуточка вышла бы, мягко говоря, неуместной.

«Капустник» был вечером, уже после ужина, и как и договаривались, очень камерный. Взрослые присутствуют, но не в избыточном количестве: родители Саманты, парочка чиновников, трое или четверо корреспондентов и двое сопровождающих с американской стороны.

Меня усадили по правую руку от Саманты.

— Я всё понимаю, но стесняюсь иногда, и языковой практики не хватает, — тихонечко пожаловалась мне Наташа Каширина, — Когда мы с ней просто говорим, нормально всё, а когда взрослых вокруг, и все такие официальные, стесняюсь и всё забываю.

— Это нормально! — успокоил я ленинградку, — ты ещё очень хорошо держишься! Половина ребят в таком окружении и на родном языке не смогли бы говорить!

— О чём вы говорите? — заинтересовалась американка, и я ей перевёл.

— А, да! — закивала она, — Наташа очень хорошо говорит на английском, иногда немного книжно, но свободно. А что стесняется, так вы думаете, я не стесняюсь?

Объявили первый номер, и мы повернулись к сцене.

— … а это Давид, — шепнул я Саманте пару номеров спустя, — мой друг, мы с ним в одной комнате живём.

— Он танцами занимается? — поинтересовалась девочка, не отрывая заворожённого взгляда от сцены, на которой Давид весьма лихо отплясывает в национальном костюме, позаимствованном от земляков из «Мзиури»

— Он? Нет, что ты. Футбол и музыка, а танцы — это так, иногда, для души. Но Давид из Грузии, это такая республика… штат, если по вашему. Очень музыкальные люди.

Парочка номеров была в том же духе — мило, уютно и вполне самодеятельно…

— А это Пеппи, — я наклонился к американке, — Ой, то есть Зоя. Моя хорошая подруга, в поезде познакомились.

— У неё два имени? — не поняла Саманта.

— Пеппи — прозвище, как Пеппи Длинный Чулок.

— А… я смотрела мультик, — закивала девочка, а потом Зоя заиграла и Саманта замолчала, открыла глаза широко-широко, и кажется, вообще перестала мигать.

— Ничего себе… — выдохнула она, когда Пеппи закончила играть, раскланялась и убежала со сцены, — ей выступать надо!

— Она и выступает, — ответил я, страшно довольный такой непосредственной реакцией, — и по всем Союзу, и в Европе концерты даёт.

— Ого… а сколько ей лет? Она английский знает? Я хочу с ней подружиться!

— Знает, — киваю уверенно, — а ещё итальянский, кажется. Десять лет.

— Ого… познакомь обязательно! — Саманта ухватила меня за руку, а потом повернулась к Наташе, — Пеппи надо в Америке концерты дать, обязательно!

— Ой, а это наши девочки! — воскликнула Наташа Каширина, — Из отряда!

Девочки, даром что мелкие ещё, весьма лихо станцевали что-то народное. Если мастерства им чуточку и не хватало, то задора — с лихвой!

— Сейчас пойду готовиться, — я осторожно высвободил руку, — мой номер.

— Ты тоже музыкант? — восхитилась Саманта.

— Не… я математикой всерьёз занимаюсь, сдал экзамены в очень престижную школу, в старшие классы, программу сильно опережаю. А музыка так… хобби.

— Да где тебя… — начал было дядя Саша, потом провёл по лицу руками, — извини, видел, что ты с Самантой. Ну, иди готовься!

— Музыка американской глубинки, — объявил ведущий, — кантри!

Глава 12

Артек, прощание. Возвращение домой

— Ой… — пригорюнившись, вздохнула одна из девочек, аж вспотевшая от небывалых усилий по изучению языка, и сейчас отчаянно обмахивающаяся тетрадкой, — не выходит у меня это «зэ», и хоть как! Я и так и этак, аж язык в трубочку сворачивается, но никак!

— Ничего страшного, — утешаю её, собирая бумаги, — тренироваться, конечно надо, но…

Я понизил голос и преувеличенно драматично оглянулся.

— … это вообще ерунда! Знала бы ты, сколько акцентов в одной только Британии, вообще не переживала бы! В одном только Лондоне три основных, и ничего, как-то понимают друг друга, хотя и переспрашивают. А шотландцев или ирландцев никто, кроме них самих, нормально не понимает!

— Ну… — Вера вздохнула, — это да, это я помню, ты уже говорил, но наша «англичанка» требует правильного произношения.

— Правильно требует, — соглашаюсь дипломатично, — все эти глаголы со спряжениями тоже важны. Но как я уже говорил, главное — словарный запас и разговорная практика! Лучше говорить не совсем правильно, но говорить, чем знать назубок все правила и иметь произношение, как у диктора Би-Би-Си, но молчать, потея, и панически вспоминая в нужный момент слова и неправильные формы глаголов.

— С разговорной практикой, понятно, в Союзе сложно… — я задумался, — Вот что! Слушай почаще «Битлов», у них достаточно простые тексты и произношение неплохое. Я потом тебе… всем вам список пластинок и книг составлю, на английском, по мере возрастания сложностей и всё такое. Единственное, для каждой песни, которую слушать будете, ищите сперва буквальный перевод, а потом художественный. Записываете крупными буквами, на русском и на английском с транскрипцией, и когда слушаете, перед глазами держите. Через месяц-другой все слова и выражения из песен в подкорку лягут.

— Так просто⁈ — вырвалось у одного из мальчишек.

— Ну да, — пожал я плечами, — а зачем усложнять?

— Спасибо! — приподнявшись на цыпочки, девочка клюнула меня в уголок губ, и, смутившись, отбежала к стайке подружек, тут же принявшись что-то обсуждать, поглядывая на меня и хихикая.

— Да уж… — вздохнул я, глядя на девчонок из кружка английского языка, — и думай, что хочешь!

— Всем спасибо, все свободны! — проговариваю громко, — Занятия по английскому закончены, до свидания!

— А из тебя выйдет хороший учитель, — сказал мне подошедший вожатый, проводив взглядом убежавших девчонок, — есть жилка педагогическая! Глаза если закрыть, ну прям Валерий Ильич, наш преподаватель в институте. Ну и языки у тебя — будь здоров! Аж завидно немного, мне вот не дано.

— Спасибо, Сергей, — не стал отнекиваться я, — может и выйдет. А насчёт языков… ну ты вспомни, когда в школе их учить начинают, и сколько времени на это отводится? Притом половина, если не больше, на глаголы и правила. А со мной мама на английском разговаривала, сколько себя помню. На русском в основном, но и на английском тоже.

— Кстати, — я остановился, пропуская в дверях мелкого артековца, сломя голову рванувшего за товарищами, — напомни мне чуть погодя, я тебе составлю учебный план. То, что я о пластинках говорю, тоже на вооружение возьми, но ты человек взрослый, умеешь учиться всерьёз, программу можно и посложнее дать, справишься.

— Буду благодарен, — искренне отозвался вожатый, — хотелось бы знать язык на отлично, и не на «пять» в дипломе, а по-настоящему.

— Угум… и с мамой поговорю, она может быть знает, к кому у вас в Твери можно будет обратиться насчёт английского. Не постоянных занятий, понятное дело, на такое у студента ни времени, ни денег не хватит — сам понимаешь, бесплатно тебя учить, вне пределов программы в ВУЗе, никто не станет. А вот приходить раз или два в месяц, корректировать учебный план, это, я думаю, найдётся.

— Всё! — решительно останавливаю Сергея, снова начавшего было снова благодарить, — Мне на занятия по морскому делу, почти опаздываю!

После отъезда Саманты желание выучить язык у пионеров из «Морского» подскочило куда-то в стратосферу, так что, с лёгкой руки воспитателей, мы с Наташей Кашириной и ещё парочкой девочек постарше, тоже неплохо знающих английский, ведём кружок. Ничего серьёзного, разумеется…

…по моим меркам.