— Конечно! — я аж вытянулся, демонстрируя приличное случаю рвение. Да и… после мыслей, что меня идут карать, исключать и так далее — такое… Это ж и в анкетах потом отметочки хорошие, и вообще!

— Ну, молодец! — Иван Николаевич несколько фамильярно потрепал меня по голове, — Александр Николаевич, ваш воспитатель, за тебя поручился, и теперь вижу — не зря! Ну, пошли… ты хотя и кадр проверенный, а инструктаж никто не отменял!

— Не растеряешься? — поинтересовался Иван Николаевич после инструктажа.

— Нет, Иван Николаевич, не растеряюсь! Мы с родителями во Франции четыре года прожили, в Париже. Иногда были неформальные встречи, когда представители французской стороны брали с собой детей и жён, так что я привык.

— Да и… — улыбаюсь чуть смущённо, — с мамой иногда иногда по работе, тоже… Неофициально, а так, вроде общественного поручения.

— Знакомо, — покивал Иван Николаевич, — в МИДе это тоже практикуется! А потом удивляются некоторые, почему у детей дипломатов привилегии при поступлении… А то, что они с детства дипломатический протокол впитывают, языки и поведение, это ж вроде как ерунда!

Сказал он это, как о наболевшем, я и закивал. Да, да… мы, дети элиты, такие… талантливые и особенные, нам привилегии нужны!

— Ладно, не будем… — вздохнул он, — Хотя и в самом деле, сложно всё это. У тебя самого какие-то мысли есть?

— Есть, Иван Николаевич, — отозвался я, — Она ж американка, мы можем номер подготовить, в американском стиле. Кантри, например — это деревенская музыка, простая, на самом-то деле.

— Кантри? — он переглянулся с представителем органов, — Хм… интересно! А вообще, какие-то музыкальные номера, без официальщины, камерно, это… хм, вполне! Вполне!

Глава 11

Артек. Саманта Смит

— Жюри? Я? — с непонимающим видом смотрю на Ивана Николаевича, думая, что послышалось.

— Именно, — энергично кивнул МИДовец, — не один, разумеется.

— Но… есть более ответственные товарищи, — пытаюсь отбрыкаться от слишком большой для меня ответственности, — более компетентные и… взрослые.

— Есть, — едва заметно вздохнул чиновник, — разумеется есть! Но успокойся, в состав отборочного жюри войдёшь не только ты и… хм, ответственные товарищи, но и другие ребята из Артека, а так же, разумеется, воспитатели и вожатые.

— Ага… — киваю медленно, — уже чуть легче. Но… а всё-таки, почему именно я? Не сочтите за нежелание впрягаться в этот воз, но как музыкант я довольно-таки посредственный, уровень моего вокала и игры на гитаре соответствует выпускнику музыкальной школы, быть может, чуть выше среднего. А языки…

— А языки тоже важны! — перебил меня МИДовец, — но прежде всего — твоё знание западных реалий.

— А… понял вас, Иван Николаевич, — закивал я, — этакая лакмусовая бумажка, да?

— Верно! — облегчённо рассмеялся тот, снова взъерошивая мои волосы. И что ему неймётся?

— В состав отборочного жюри войдёт, например, и Зоя, как талантливая скрипачка, заодно и близкая по возрасту к Саманте.

— Зоя? А… Пеппи!

— Пеппи? — чиновник чуть нахмурился, и потом понял и расхохотался, — Да, она самая! Метко! Сорванец?

— Ну… не хулиганка, — улыбаясь, пожимаю плечами, — но с приключениями на «Ты», хотя при этом очень добрая девочка.

— Знаю, знаю таких! — снова засмеялся мужчина, и смех у него, к слову, очень искренний, да и выглядит он в эти моменты невероятно обаятельно и свойски, — Внучка такая же, постоянно «Оно само»! Ракету в космос недавно запускали, представляешь? До звёзд она, понятное дело, не долетала, а вот до соседнего дачного посёлка — вполне! Такой переполох был… и всего-то шестой класс! Впрочем, пусть уж лучше так, чем…

Он не договорил и уставился на меня.

— Ну что, берёшься?

— Ну если Пеппи… да, берусь! — решительно кивнул я, — Берусь!

В Артеке дела делаются быстро, а вожатые и воспитатели отлично знают, кто из воспитанников чего стоит, так что меньше чем через час мы собрались в одном из помещений, предназначенных для таких вот собраний, и компания вышла довольно-таки пёстрая.

— Не понимаю, мамой клянусь, — раз за разом повторяет растерянный Давид, сидя рядом, — петь и танцевать я, конечно, умею, но как и любой грузин, может, чуть лучше! В Артеке земляки есть, так они в «Мзиури» выступают, а ты знаешь, что такое «Мзиури»? Лучший ансамбль Грузии, мамой клянусь! Неудобно будет, я по сравнению с ними — как новобранец перед заслуженным ветераном!

— … и раз-два-три! — напевая себе под нос, кружится в танце девочка неподалёку от нас, выставив руки так, будто обнимает невидимого партнёра.

— … про Ильича непременно, — наклонившись к собеседнику, втолковывает пионервожатому из соседнего отряда какой-то нафталиновый костюм сусловского разлива, — наши, революционные!

Пеппи, сидя рядом, болтает ногой и с любопытством смотрит на него, склонив голову набок.

' — Как в зоопарке перед клеткой с павианом, — пришло мне в голову неуместное сравнение', — и ведь не тушуется! Впрочем, чего это я… Пеппи привыкла к куда как более серьёзным конкурсам, да и чиновники на этих конкурсах бывают куда как более… ответственные.

— Товарищи! Товарищи! — Иван Николаевич, взойдя на трибуну, привлёк к себе внимание, — Как вы уже знаете, в Артек едет Саманта Смит, и наша задача — показать ей Советский Союз с лучшей стороны.

— И вновь продолжается бой, — надтреснутым голосом начал напевать нафталиновый старичок, — и сердцу тревожно в груди! И Ленин — такой молодой, и юный Октябрь впереди!

Покосившись на него и расчихавшись от запаха, я пересел подальше. Пеппи, поморщив носик, пересела вслед за мной, а Давид, страдальчески покосившись на нас, поёрзал, но остался на месте.

— Товарищи… ребята! — МИДовец снизил накал официоза, — Саманта Смит едет не просто в Артек, а именно к вам! Пока не решено, остановится ли она в гостинице или будут жить в лагере, но едет она именно в «Морской»,именно здесь мы её и ожидаем. Было решено встретить её без лишнего официоза — помните, она всего лишь маленькая девочка!

— Да, мы подготовим выступления для встречи, — уже тише продолжил Иван Николаевич, — но исключительно силами вашего корпуса, не более! Талантливых ребят и девочек у вас много, а если мы начнём собирать по всему Артеку, это будет уже перебор.

— Иван Николаевич сказал правильные слова, — взял слово дядя Саша, — У нас намечается не отчётный концерт, а по сути, капустник, так что не надо слишком уж суетиться. Очень важно, чтобы Саманта, живя с нами, видела выступающих ребят и девочек в этом же корпусе. Талантливых ребят среди вас хватает, и показать девочке из Америки, что у нас таких много, и что нам не пришлось отбирать таланты со всего Артека, мне кажется, очень важно.

— Да, — перехватил Иван Николаевич, — это просто как самодеятельность, так и воспринимайте.

— Ни фига себе… — протянул кто-то из мальчишек постарше, — самодеятельность международного уровня! Ой… простите!

— Нормально! — рассмеялся Иван Николаевич, а вслед за ним рассмеялись и чиновники, — Не бойтесь высказывать своё мнение, в конце концов, вы не просто пионеры и комсомольцы, а лучшие из лучших, раз попали в Артек. Значит, головы на плечах у вас светлые, и сильно много глупостей не наговорите.

— Правильно было сказано о самодеятельности, — подал голос я, вставая, — В США, откуда к нам приехала Саманта, достаточно распространены конкурсы талантов, а это, по сути, калька с нашей самодеятельности и есть.

Здесь я изрядно покривил душой — калька как раз и наша самодеятельность, и пионеры, бывшие в девичестве скаутами, но кого это волнует?

— Всё верно, — поддержал меня МИДовец, — так что нечего бояться!

…полчаса спустя я был готов всё проклясть! Ну, не всё, а вполне конкретных личностей. Личность.

— Давайте, ребятки, дружно! — суетится заслуженный нафталиновый дедушка, — День за днём бегут года — зори новых поколений! Но никто и никогда не забудет имя «Ленин». Ну же… вот ты, девочка, у тебя и голос хороший, звонкий, давай, солируй!