Не договорив, покосился на дверь. Кончать надо с такими привычками, вслух говорить лишнее…
Но вообще — интересного здесь очень много! Времени бы вот на всё найти… э-эх!
Взяв гитару, вышел из корпуса и направился в нужном направлении…
… но немножко всё-таки заблудился. Не то чтобы у меня топографический кретинизм, но раз отошёл в сторонку, полюбоваться на сосны, два — на виды моря. Ну и…
… наткнулся на испанцев, судя по речи. Хотя, скорее всего, кубинцев.
Полтора десятка человек, примерно от десяти до пятнадцати, и некоторые такие… смугленькие. От природы.
Машинально, не думая, поздоровался на испанском.
— О, привет!
— Привет!
— Ты жил на Кубе, да? — почти разом загомонили они.
— Нет, он из Южной Америки, — уверенно сказала глазастая мулатка, с выдающейся, не по возрасту, пятой точкой.
— Успокойтесь, успокойтесь! — засмеялась их сопровождающая — явно взрослая, но ещё совсем молоденькая девушка, — Дайте ему ответить!
Она повернулась ко мне…
… и я понял, что пропал. Это она — та самая любовь, о которой знал Альтэр Эго, но не знал до сегодняшнего дня я!
Глаза — Космос! Даже звёзды, кажется видны… А лицо… и то, что ниже…
Я вцепился в гитару, не отрывая от девушки взгляда, открыл чехол, и…
' — Не знаю, что я буду говорить маме, и вообще…'
… мелькнула последняя мысль. А потом мыслей не стало.
В голове — Антонио Бандерас из культовой трилогии, сцена в баре, и…
… осталась только песня, Я и Она!
Soy un hombre muy honrado
que me gusta lo mejor
Las mujeres no me faltan
ni al dinero, ni el amor
Jineteando en mi caballo
por la sierra yo me voy
Las estrellas y la luna
ellas me dicen donde voy…
https://www.youtube.com/watch?v=oAl5Ow_YotU
Глава 10
Артек. Международные связи
Прокрадываясь вдоль стены под светом фонарей, стараюсь не думать, что за мной сейчас кто-то может наблюдать, пытаясь ступать неслышно. Сердце колотится… и да, нервничаю, да ещё как! Подойдя к двери, тронул её… не заперта, и даже не скрипит!
— Ах ты… точно! — шепчу одними губами, торопливо снимая сандалии и пробираясь в корпус босиком, надеясь, что не встречу никого из вожатых и воспитателей. Да и вообще…
…но к к счастью, никого!
Проскочив на второй этаж, потихонечку, на цыпочках,нервно оглядываясь по сторонами стараясь даже дышать через раз, зашёл в нашу спальню, взял полотенце и чистое бельё, и проскочил в душевую, где и выдохнул облегчённо.
В запотевшем зеркале отразилась шалая физиономия с распухшими губами, парочкой свежих синяков на шее и глазами мартовского кота. Симпатичная физиономия, надо сказать! Спасибо родителям.
' — Вот насчёт этого точно будут вопросы, — подумал я, трогая синяки на шее, — но… ладно, ни о чём не жалею!'
Быстро, но тщательно помывшись, проскользнул к себе, никого, кажется, не разбудив. Давид недовольно заворочался, но вроде бы не проснулся, а лишь плотнее завернулся в тонкое одеяло, став похожим на гусеницу.
Спа-ать…
…а если будут вопросы, я что-нибудь придумаю!
' — А, бадяга, точно!' — спохватившись, достал из тумбочки искомое и намазал шею, не жалея.
' — А вот теперь — точно спать!'
* * *
Хотя и лёг вчера заполночь, проснулся в шесть утра, как по будильнику, и сна — ни в одном глазу! Не то чтобы выспался, а просто понял, что заснуть уже не могу.А просто валяться в кровати, это не моё, не люблю.
Ну… ладно. Потянувшись, встал, тихонечко заправил кровать, умылся, внимательно поглядел в зеркале на почти исчезнувшие синяки, и пошёл на балкон заниматься, хотя вернее будет сказать — разминаться. Насиловать организм…
…есть кому!
При воспоминании о Марии губы расплылись, и физиономия у меня, наверное, сделалась совершенно дурацкой! Первая любовь, и не безответная, а…
…и думать, есть ли у нас будущее, даже не хочу. Есть здесь и сейчас, а думать… какое там думать, если Любовь⁈
— Поздно вчера пришёл? — шёпотом поинтересовался уже проснувшийся, потягивающийся на кровати Лёшка, когда я вернулся в комнату.
— Не… — стараюсь говорить безразлично, — не слишком. Загулялся немного.
— Влетит, — задумчиво сказал Давид, высунувшись из-под одеяла. Вид у него при этом такой, что наверняка раздумывает, с кем бы ему самому загулять? А что⁈ Возраст такой, да и девчонка, очень даже симпатичная, сама знаки внимания подаёт!
Не только та блондинистая и прехорошенькая синеглазка из Томска, к слову, есть и другие… претендентки. Давид, с его классическим «эллинским» профилем и блондинистостью, чуть отдающей в рыжину, уже сейчас — гроза девчоночьих сердец, а вырастет, будет тот ещё «краш», как подсказывает Альтэр Эго.
— Может и влетит, — протяжно зевнув и снова потянувшись, поддержал разговор Степанов, — но думаю, не слишком. Вожатые и воспитатели сами не любят сор из избы выносить. Он что, один такой? Думаешь, здесь все только строем ходят и по расписанию живут? За смену почти каждый хоть раз, да нарушит режим. У нас в деревне, я помню…
Не договорив, он усмехнулся как-то очень по мужски, и мне, да и Давиду, стало ясно, что «сладенького» он хлебнул полной ложкой.
' — Однако! — мысленно присвистнул я, — Акселерация на марше! Моральный кодекс, это конечно да, но нравы в их колхозе, похоже, не пуританские!'
Давид, поняв несказанное, завистливо вздохнув, пошёл пятнами, но смолчал.
Хотя… надо сделать поправку, что в отряде решительно все старше меня, и некоторые года на полтора — даром, что я один из самых рослых в дружине. Лёшка, хотя и невысокий, и в общем-то, щупленький, уже начал обрастать юношеским пушком, а Давид, напротив — даром что кавказец, выглядит моложе своих пятнадцати.
После зарядки и душа, пока мы собирались в столовую, Александр Николаевич, он же дядя Саша, наш воспитатель, поглядывал на меня, и пару раз, кажется, хотел подозвать, но не стал. Я сделал вид, что не видел, не понял…
…ну в общем, мы с ним как те обезьянки, старательно закрывающие рот, глаза и уши руками.
Вряд ли дядя Саша знает о моём свидании с кубинкой, по крайней мере, не в подробностях, но что-то наверняка понял. Но судя по всему, решил не ворошить, во избежание.
Реагировать и воспитывать он должен, но, советский педагог, да ещё и историк, а по совместительству парторг в своей не самой простой ленинградской школе, он лучше многих знает правила игры. Если есть «сигнал», более или менее официальный, он обязан давать ход делу, воспитывать и так далее.
А если нет… проще закрыть глаза, потому что, если начать копать слишком глубоко, «по шапке» прилетит не только мне, но и ему. Ему, причём, может прилететь сильнее — не углядел, не пресёк, не воспитал…
Даром, что я в Артеке всего ничего, и по-хорошему, спрос с Александра Николаевича никакой. Но здравый смысл и советская действительность, они не то чтобы часто идут нога в ногу.
Здесь, если начнут раскручивать, ещё и международный скандал выйдет, хотя наверняка и кулуарный, тихий. А с Кубой мы дружим давно и плотно, срослись уже, как сиамские близнецы. Нет, за такое ему точно прилетит, если поднимет волну…
В общем, надеюсь, Лёшка прав, и всё обойдётся!
— Миша! Ильин! — окликнул меня звонкий голос, когда я уже почти подошёл к пристани.
— Пеппи? Привет! Рад тебя видеть! — искренне радуюсь девчонке. Она, даром что младше почти на четыре года, стала настоящей подругой за время поездки. Человек она солнечный, светлый, очень искренний и при этом интересный, так что возраст, в данном случае, особого значения не имеет. А тем более, с кругозором и эрудицией у неё всё в порядке, есть о чём поговорить вполне на равных.
— Девчонки! — она решительно, только косички взметнулись,повернулась к сверстницам, кучкой стоящих чуть поодаль, краснеющих, хихикающих и шушукающихся, — Это Миша Ильин, я о нём говорила! Ну! Что стоите? Сами просили познакомить!
