Мне ничего не оставалось, как уничтожить всю банду, а так как времени было мало – до возвращения сына с рыбалки, – самым простым способом представлялось устранение главаря. Рискованный план, но лучше, чем бороться с целой бандой головорезов. Шеф наверняка ожидал всяких угроз со стороны полиции или конкурирующих преступных группировок, но не атаки старушки. У меня были свои преимущества, свои суперспособности: внезапность, невидимость, хитрость – и все это при очень разумных расходах.

Так что я приступила к делу. Преступный мир сделал шаг вперед, и всю информацию приходилось искать в телефонах и компьютерах. У Мелконогого был при себе телефон. Я видела, как он положил его в карман, и именно там я собиралась его найти. Именно тогда это и произошло. Я не слишком религиозный человек и не знаю, почему именно эта моя молитва была услышана Всевышним, тем более что я вообще не помню, чтобы молилась об этом. Мне не удалось залезть в карман Мелконогого, и я со злостью пнула его в зад. А он застонал. Именно так! Застонал. Но ведь будучи абсолютно мертвым трупом, он должен был хранить полное молчание. Я не на шутку испугалась. Столько всего говорилось о призраках, а ведь это я его убила. Если бы он собирался отомстить посмертно, что бы я сделала? Еще раз убила? Сильнее? Тщательнее?

– Ну и напугал же ты меня, дорогой, – сказала я ему очень убедительно. – Мне так было совестно, что я чуть с ума не сошла. Я чуть руки на себя не наложила!

Он ничего не ответил, и я оставила его в покое. Он лежал, как и прежде, то ли живой, то ли мертвый. Я схватила его за рубашку и несколько раз встряхнула.

– Позвони своему шефу и отмени все это, а то я тебя еще раз убью! – кричала я.

Ничего из этого не вышло. Мелконогий даже не шелохнулся. Тогда я снова пнула его под зад, и это вновь сработало. Он простонал. Пару раз. Я надеялась, что это от боли. Заслужил.

Хорошо, что он был жив, иначе я бы уже во второй раз выносила еду из дома покойника, и почему-то это не казалось мне хорошим поступком. Я не хотела изменять своим принципам слишком часто. В сложившихся обстоятельствах я не чувствовала за собой вины. Если он был жив и не хотел, чтобы я угостилась сладостями, то сказал бы что-нибудь.

Наконец я вытащила из кармана Мелконогого телефон. Попыталась привести его в чувство ударами по лицу. Безрезультатно. Придется звонить самой. Телефон был заблокирован. Я думала, что возникнут проблемы с паролем, я ведь и свой не помню. К счастью, Мелконогий оставил следы на экране жирным от пиццы пальцем. Я легко угадала комбинацию цифр. Всего с третьей попытки. Вполне себе хороший результат.

В списке наиболее частых звонков было всего несколько позиций: «Дельфиненок – прачечная», «Пицца», «Кебаб», «Девки – агентство», «Украинка – уборка», «Трезвый водитель», «Обдолбыш – Ференци» и еще несколько несохраненных.

Единственной подсказкой была знакомая фамилия Ференци. Если я не ошибалась, это был адвокат. Определение «обдолбыш», как записал его в телефоне Мелконогий, также подходило адвокату. Времени на раздумья не было. Очень быстро, хотя и одним пальцем, я написала сообщение:

«Знаешь, где шеф?»

«Тебе зачем?» – ответил адвокат через минуту.

«Надо», – продолжила я.

«Без шуток. Не скажу».

Тупик. Адвокат, для друзей «обдолбыш», оказался совсем не милым.

«Надо», – написала я, продолжая настаивать.

«Ты что-то задумал?» – написал он в ответ.

«Да», – после недолгого колебания вбила я.

Наступила тишина, нарушаемая только бурчанием моего пустого живота. Я использовала ее для изучения кухонных шкафчиков. К сожалению, Мелконогий совершенно не умел вести хозяйство. Никаких тебе лечебных трав. Ни порошков от головной боли и сердечных капель. Ничего. Пока я так рыскала, вспомнила, что всегда хотела сделать, как в кино: открыть утром пустой холодильник и вытащить последний кусок холодной пиццы, глядя на нее так, будто это худшая еда в мире. Затем достать открытую бутылку молока, налить в стакан и понюхать. Ужасно скривиться, понимая, что оно, скорее всего, испорчено, но это все, что есть на завтрак. Мелконогий, вероятно, делал так каждое утро, совершенно не ценя этот момент. Я открыла холодильник. Среди ряда бутылок пива, водки и колы лежала промокшая коробка из-под пиццы. Я осторожно заглянула внутрь. Да! Он лежал там. Заветренный, обрюзгший, лишенный вчерашнего сияния – последний кусок пиццы. Был моим и только моим. Я вытащила его. Жалкий кусок культового продукта. Я поискала молоко. Мечты сбываются! Вот оно. Выглядело несвежим в полупустой бутылке. Я налила в стакан. Понюхала. Оно было кислым. Прокисшее. Я скривилась. Прямо как в кино. Счастье.

Дзинь, дзинь – зазвонил телефон, прервав мои минуты наслаждения. Я сбросила звонок. Через минуту пришло СМС.

«Лучше не выписывай», – пригрозил адвокат.

«Старуха у меня», – написала я от имени Мелконогого, хотя сама себя таковой не считала.

«Чего хочешь? – Адвокат задал очень хороший вопрос. – Денег?»

«Конечно. Сколько дашь? Плюс отдых в Сопоте».

«С ума сошел?» – спросил он небезосновательно.

Я увлеклась, но объяснять было бессмысленно.

«Я убью старуху и нотариуса до того, как он передаст документы в суд. Останетесь ни с чем. Мне нужна встреча с шефом и деньги. 10 % от стоимости дома. Все пять тысяч злотых».

«Пять тысяч?»

«Ну, тогда десять тысяч».

«Что-то здесь не так. Ты пьян? Позвони мне».

Он догадался. Я была в шаге от того, чтобы провалить все предприятие. Потом вспомнила, как один молодой человек в клубе для пенсионеров научил нас отправлять MMS. Он даже похвалил меня за образцовое владение этой сложной технологией, хотя я подглядывала, как это делала моя соседка. Сейчас ее не было рядом, а вопрос был серьезным. Мне пришлось справляться в одиночку.

Я не могла ни поднять Мелконогого, ни даже сдвинуть его с места. Я просто перевернула его лицом вверх, легла рядом и сфотографировала. Плохо. У него глаза были закрыты. Я открыла их. Результат оказался недостаточно хорошим, но в данной ситуации он вряд ли мог быть лучше. Я послала адвокату фотографию Мелконогого, косящего и без сознания, с туповатым выражением лица, а рядом с ним себя, улыбающейся в объектив.

Зажужжал мобильный телефон Мелконогого. Я прочитала сообщение.

«Ты нажрался. Иди спать», – написал адвокат.

«Я убью ее и адвоката», – написала я в ответ с телефона Мелконогого.

«Где ты?»

«Знаешь, где шеф?»

«От меня ты этого не узнаешь. Ты у себя дома? Я узнаю плитку на полу. Проспись, и забудем об этом деле. Ты немного расслабился. Я не в обиде. Все ок. Пока. Свяжусь с тобой».

На этом наша переписка закончилась. Нужно было оказать большее давление на адвоката, чтобы вытянуть из него информацию. Сделала, что смогла. Время поджимает.

Я еще раз оглядела кухню. У Мелконогого был очень хороший набор ножей. Я уверена, что он отдал бы их мне, если бы только пришел в себя настолько, чтобы быть в состоянии заговорить. Или нет? Может быть, это были его любимые ножи? Да, нельзя. Я лишь прихватила несколько плиток шоколада, две бутылки пива, две пачки кофе и упаковку тех цветных напитков, которые я видела по телевизору, но никогда не могла себе позволить. У него еще достаточно всего оставалось в шкафчике под окном.

Я не позвонила Боревичу. Он задержал бы меня и не дал бы возможности действовать. В последний раз, когда они устроили ловушку, я чуть не погибла. Может быть, этот хорошо сложенный прокурор захотел бы привлечь меня к ответственности за нанесение травм Мелконогому? Возмутительно! Даже если бы их поймали, им бы все сошло с рук. Как наверняка уже неоднократно случалось. Иначе они давно бы сидели в тюрьме. Их некому было остановить. Кто-то должен был быть действительно заинтересован, чтобы пойти против таких бандитов. Очевидно, что не было такого человека. Не было веской причины, чтобы заняться этим. Видимо, никто из достаточно высокопоставленных лиц не пострадал.

Я была зла, очень зла. Я не знала точно, что мне следует сделать, но я знала, что должна сделать это сейчас. Я собрала вещи в свою тележку и вышла.