Примерно через четверть часа дверь открылась, и из нее выбежала Маевская. Она поправила халат и юбку, подошла к автомату с водой и выпила стакан воды, а еще один взяла с собой. Она поспешно вернулась в кабинет, снова закрыв за собой дверь. Она не выглядела запуганной или даже нервной. Наоборот. Она казалась цветущей, хотя и раньше выглядела неплохо.

После получаса ожидания дверь открылась, и мой герой наконец вышел, вернее, выкатился. В том состоянии, что я и ожидала. Красный, вспотевший, в заляпанной рубашке. Как после драки.

– Пошли, – бросил он мне.

Я не должна спрашивать о результате. Главное, что мы старались. А уж как вышло? До сих пор ради меня и столько не делали.

– Было тяжело? – спросила я, видя, что он еле идет.

– Очень. Очень тяжело, – ответил он, массируя свою промежность. – У тебя прием через две недели.

Я посмотрела на него с недоверием. Что-то невероятное! Неужели ему удалось?

– Нужно купить лед, – сказал он, направляясь к выходу.

– Она что – ударила тебя? – спросила я взволнованно. – Конечно купим. Я буду прикладывать.

– Спятила? – Он посмотрел на меня так, как будто я сказала что-то очень неуместное. – Мне надо в туалет. Жди здесь.

Мелконогий оставил меня одну во второй раз, но теперь он выглядел так, словно ему было трудно ходить, не то что бегать. Сейчас или никогда! Как только он скрылся за дверью туалета, я бросилась наутек. Возможно, это не был бег на стометровку, но я действительно ускоренно двигалась по длинному коридору к выходу. Ошибиться было невозможно, потому что я шла по стрелкам. Коридор изгибался, и даже если бы Мелконогий вышел из туалета, он бы не знал, где я, черт возьми, нахожусь. Хорошего понемножку. Я немного замедлила шаг, потому что мое далекое от идеального бедро обязательно должно было дать о себе знать, усложняя мне жизнь. Возможно, оно решило служить верой и правдой своему благодетелю, спасителю, который перенес дату операции. Я действительно не представляла, как ему это удалось. Но хотя любопытство снедало меня, инстинкт самосохранения оказался сильнее. По крайней мере, до сих пор.

– Внимание! Слушайте все, – донесся до меня издалека голос Мелконогого. – Минуту назад здесь была старушка. У нее деменция, и ей надо принимать лекарства…

Ничего у него не выйдет, подумала я. Я уже видела дверь на выход. Я чувствовала запах свободы.

– Седые волосы, бежевый свитер и длинная светлая юбка, – добавил он.

Он был далеко. Никто бы ему не помог.

– Это дорогой для меня человек. Я должен ее найти.

Что поделаешь. Я уже была свободна.

– Сотню нашедшему!

Черт! Я не успела сделать и двух шагов, как кто-то схватил меня за руку. Я посмотрела на него. Седовласый охранник с паркинга.

– Отпустите меня. – Я повернулась к нему. – Он бандит. Пожалуйста, позвоните в полицию.

– Все так и есть, – удовлетворенно сказал он сам себе. – Ау! Ваша пожилая дама здесь! Идите сюда!

Через минуту я заметила хромавшего Мелконогого.

– Ты бы на моем месте поступил так же, – стала объясняться я, когда он подошел и крепко схватил за плечо. – Я должна была хотя бы попытаться.

– Мало того что твоя врачиха мне чуть яйца не вырвала, так ты еще тут номер выкинула! – недовольно прорычал он.

Мелконогий дал десять злотых седовласому охраннику, и мы направились к выходу.

– Подождите. Вы говорили про сто злотых тому, кто найдет… – пожаловался охранник. – Но десятка тоже пойдет, – добавил он, когда Мелконогий остановился и угрожающе посмотрел на него.

Машина стояла у входа. Мы сели. День подходил к концу. И был полон событий. Я очень устала. Мы ехали, и я смотрела на освещенный город. Красиво. Я редко выходила на улицу вечером.

– Слушай, было бы здорово, если бы ты исполнил мое последнее желание, – заговорила я.

– Я только что его исполнил, – раздраженно ответил Мелконогий.

– Что это меняет? – спросила я удивленно. – Последнее желание не обязательно должно быть одним.

– Конечно, должно быть одним. Последнее – это последнее, и других не существует.

– Хорошо. Забудь об этом.

Я махнула рукой и посмотрела в окно. Мы направлялись в сторону района Воля. Машин было немного. Люди возвращались домой с работы, готовили ужин, включали телевизоры и садились с полными тарелками смотреть «Л как Любовь». Все, кроме одной старушки, как меня сегодня назвали. Она шатается по городу с бандитом, который даже не купит ей ничего из еды. Не говоря уже о каком-нибудь сладком десерте. Какой же это бессердечный бандит.

– У тебя вообще есть мать? – спросила я.

– Хорошо! Чего тебе, сука, надо?! Чего ты опять хочешь?!

– Я думала, что мы могли бы перекусить, но раз ты так зол, это бессмысленно.

– Ты сбежала. – Он посмотрел на меня с упреком. – Закажем еду с доставкой.

– Мы можем проехать мимо моего дома?

Я знала, что с него достаточно, но мне хотелось попрощаться. Хотя мне было трудно поверить, что я больше никогда туда не вернусь. Вообще это была странная ситуация. Глядя на Мелконогого, я не верила, что он мог бы кого-то убить. С другой стороны, откуда мне было знать, как выглядит убийца. Особенно в наши дни, когда некоторые образцовые отцы и мужья убивают свои собственные семьи. А потом отрицают это. По телевизору говорят, что они этого не делали. Непонятно, кто есть кто, кто хороший, а кто плохой. Обычный человек, сосед, муж, отец, однажды убивает свою семью. И как он выглядит? Обыкновенный. Как Мелконогий или даже еще обычнее.

Мелконогий свернул на улицу Желязную, а затем на Медзяную. Мы медленно проехали мимо моего дома.

– Можно на минутку выйти? – спросила я вежливо.

– Нет.

Что поделать. Спорить не буду. Я посмотрела на улицу, где провела лучшие годы своей жизни. С Хенриком. Я была молода, красива. Вся жизнь была впереди. Я была полна сил. Теперь, когда я смотрела на эту улицу, которая постепенно переставала быть моей, мне вспоминались не последние, а те прошлые годы. Здесь мало что изменилось. Конечно, я говорю о нашем доме. Вокруг был уже совсем другой город. Современный. Полный офисных зданий, модных ресторанов с припаркованными рядом большими дорогими автомобилями. Но у нас прогресс не шел такими темпами. Только тротуар поменяли в 2008-м.

Все остальное выглядело почти так же, как и при строительстве дома в 1916 году.

– Почему ты не хочешь остановиться? – спросила я. – Торопишься?

– Этот твой полицейский может еще крутиться здесь, – ответил он.

– Так он жив?

– Конечно жив, но что у него за жизнь. – Мелконогий рассмеялся над собственной шуткой.

Он нажал на газ. Мотор заревел, и машина разогналась так, что на минуту мне стало плохо. Но я была в хорошем настроении. Не знаю почему. Возможно, в связи с тем, что моя операция на тазобедренном суставе, из-за которой Мелконогий чуть не лишился своих гениталий, была перенесена на более ранний срок. Может быть, меня порадовали хорошие новости о беспомощном полицейском Боревиче, который не погиб понапрасну из-за моего дела. Возможно, дело было в том, что мы собирались заказать еду с доставкой. Может быть, потому, что я уже возвращалась в свой новый дом, где могла отдохнуть. Может быть, потому, что рядом со мной сидел великан, который никого не боялся и мог сделать все, что угодно? Что-то из этого, а может быть, все вместе повлияло на то, чтобы почувствовать себя хорошо. Безопасно и приятно.

Мы доехали до района Вавер. На этот раз я видела весь путь: стадион «Легия», мост, улица Вал Медзешинский, рельсы вдоль улицы Патриотов Варшавы, несколько маленьких улочек, играющих детей, звонящий маленький велосипед, ворота и гараж. Ничего интересного. Мы вошли в дом, и Мелконогий позволил мне сесть на его диван. Я воспользовалась этим. Он был такой мягкий, что я погрузилась в него, и не смогла бы встать, даже если бы захотела. Но я этого не хотела.

Мелконогий сказал, что я заснула. Что за мелочность.

– Как я могла заснуть, раз сам видишь, что ноги не укрыты одеялом? Ведь ты бы укрыл меня, правда?