– Как тебя на самом деле зовут? – спросила я.

Он не ответил. Открыл дверь, о существовании которой я не подозревала, и затащил меня в гараж.

– А теперь сосредоточься, мать твою. – Мелконогий встал передо мной и, глядя мне в лицо, сказал: – Сейчас мы поедем в одно место, и ты будешь вежлива, как эсэсовец на Нюрнбергском процессе. Выкинешь что-нибудь, и твои близкие пострадают. Я не шучу.

«Ну не знаю, не так уж это и страшно звучит», – подумала я.

– Вроде ты и убедителен, но эти угрозы довольно затасканные. Понимаешь? Не впечатляют.

– Твой сын живет в районе Вилянув. Он часто проводит время в местном кафе. Возвращается домой около десяти вечера, проходя по плохо освещенному пешеходному переходу. Там было довольно много наездов на пешеходов. Последний – смертельный. Достаточно или продолжить?

– Ах ты, бандит! Как тебе не стыдно?

– Шевелись.

Мы сели в машину. Он усадил меня рядом с собой. Это меня устраивало. Сзади меня время от времени мутит, да и вообще поездка с этим бандитом меня не прельщала.

Мелконогий нажал кнопку на пульте, открыв ворота. Машина тронулась.

– Зато твоя невестка… – продолжил он.

– Достаточно, – перебила я. – Я поняла то, что должна была понять, и она меня не интересует.

– Ха-ха, – засмеялся он. – Она подала на развод, потому что застала твоего сына с инструкторшей по фитнесу.

– Не знала об этом. Расскажи еще. У тебя так интересно получается, – сострила я.

Он смущенно взглянул на меня.

– Невестка хочет стать финансово независимой от твоего сына. Она работает и приходит домой поздно. Она подписала разрешение сыну и твоему внуку ходить домой из школы самостоятельно, чтобы он не ждал ее допоздна на продленке. По понедельникам твой внук заканчивает занятия в половине третьего. По вторникам тоже. Остальное я не помню, но где-то записал.

– Ах ты, скотина!

Я вцепилась в его грязную рожу. Машина повело. Кто-то посигналил сзади.

– Лапы убрала!

Я хотела выцарапать ему глаза, но он так сильно сжал мое запястье, что я закричала. Он ударил внешней стороной ладони меня по голове, отчего она закружилась. Я откинулась на спинку кресла и на мгновение потеряла сознание. Машина внезапно затормозила, Мелконогий схватил меня за горло и сдавил.

– Ты понимаешь расклад, – цедил он сквозь стиснутые зубы. – Если ты выкинешь какой-нибудь фокус, я одну за другой снесу им головы. Понимаешь?

Я не могла выдавить из себя ни слова. Лишь хрипела, с трудом переводя дыхание, вернее, не переводя его вообще. У меня потемнело в глазах. Я почувствовала боль и давление в голове. Как будто я падаю.

Отпустил.

Я упала обратно на сиденье. Не знаю, дышала ли я. Думаю, да. Эта скотина открыла окно. Как вежливо! Я видела словно сквозь туман, как кто-то подошел к машине с моей стороны. Он спросил, все ли со мной в порядке. Мелконогий буркнул ему, что я больна и он просто везет меня в больницу, а потом быстро уехал.

Дальнейший путь я не помню. Моя голова моталась из стороны в сторону. Больше сказать нечего.

Мне было плохо. Я думала, что меня вырвет.

– Прибыли, – вдруг объявил мой похититель, выходя из уже остановившейся машины.

Он обошел ее и открыл мою дверь. У меня не было сил двигаться.

– Вылезай. – Он показал мне, как собаке, чтобы я выскочила из машины. – Тебя стошнило на мою обивку. Ты заплатишь за это. Давай. Вылезай.

– Подожди. Дай мне минутку, – сказала я слабым голосом. – Я не могу двигаться.

Мелконогий нервно огляделся по сторонам. Подошел. Достал телефон из кармана. Посмотрел на экран и положил телефон в карман.

– Давай. Что с тобой? – спросил.

Какой наглый тип.

– Думаю, сегодня я чувствую себя хуже. Как ты думаешь, почему? – съехидничала я. – Ты бандит! Ты недомужик!

– Я вижу, тебе уже лучше. Выходи.

– Я выйду, если вежливо меня попросишь. – Я посмотрела на него.

Он поднял руку, чтобы снова меня огреть.

– А бей на здоровье! Я ничего не подпишу. Понятное дело, что ты не действуешь в одиночку. Ты слишком глуп для этого. Тебя на коротком поводке держат. Лебезишь перед ними, да?

Мелконогий взглянул так, будто действительно хотел теперь меня убить. Прямо здесь, в центре города.

– Рот закрой, – прорычал он.

– Ударь меня еще раз. Я ничего не подпишу, и увидишь, как они с тобой обойдутся. Сделают тебя… сделают тебя… как это было? В этом фильме, таком популярном. Осень Средневековья они тебе из задницы сделают! Ты – слабак!

– Сука, заткнись! – прорычал Мелконогий.

Он схватил меня за руку и вытащил из машины. Надо признать, что он был силен как бык. Швырял меня, словно куклу. Как пьяный дядя на именинах подбрасывает к потолку любимую племянницу. Только мне не хотелось так сильно смеяться. Хотя на самом деле хотелось.

– Но ты забавный, знаешь? – Я смеялась над ним, не знаю почему. – Ты беспомощный. Ты просто беспомощный. Тебе это не по зубам.

– Заткнись, или я расхерачу тебя прямо здесь, на улице! – свирепо прорычал он.

Его рожа стала фиолетовой, глаза выпучились. На шее и лбу выступили вены.

Началась суматоха. Появились какие-то люди. Окружили меня. Спрашивали, хорошо ли я себя чувствую. Они хотели мне помочь.

Потом подошел мужчина. Я не видела его лица. Он взял меня на руки.

– Пожалуйста, расходитесь, – сказал он. – Этой женщине нужна помощь.

Люди расступились. Кто-то спросил, нужно ли вызывать скорую помощь.

Мужчина, державший меня на руках, отказал.

– Нет необходимости, – сказал он. – Теперь все в порядке. Я врач. Давайте отведем ее в здание. Там я окажу ей помощь.

– Спасибо, – сказала я низким голосом. – Пожалуйста, позвоните в полицию.

– В этом нет необходимости, – сказал он, неся меня к воротам элегантного здания. – С вами ничего не случится. При условии, что вы подпишете соответствующие бумаги.

Я подняла голову и взглянула на лицо, которое раньше ничего мне не говорило. Это был адвокат! Он вышел навстречу Мелконогому, который теперь вежливо придерживал для него дверь.

На улице полно людей, и никто мне не помог! Никто не спас меня. Времена изменились. Раньше, если пожилой человек на улице делал кому-то замечание, так тому было стыдно или он убегал. Теперь свобода. Каждому все дозволено. Страшно кому-то сделать замечание, в ответ можно такое услышать, что голова заболит. А если полицейский укажет молодому человеку, чтобы тот не громил автобусную остановку, тот зарежет его ножом, как свинью. Конечно, на глазах у людей. И что тогда будет с молодым человеком? Он наймет адвоката. Десятки людей будут месяцами гадать, почему молодой человек сделал это, был ли это действительно он и как помочь ему вернуться в общество.

Другое дело, если подозреваемый – кто-то слабый, кто не может себя защитить. Как я. Такой человек может сидеть в заключении месяцами, пока не умрет от сердечного приступа или инсульта. Потому что кто о нем позаботится? Никто. Потому что зачем?

Они позвонили в домофон. Затем внесли меня в просторный вестибюль. Секретарша встала, но потом поняла, что не нужно, и села. Как она выглядела! Сиськи все наружу. Стыдоба. Как можно так одеваться на работу?

Они занесли меня в большое помещение с большим деревянным столом посередине. Сказать, что там было элегантно, значит не сказать ничего. Обескураживающее великолепие, вероятно, имело только одну цель – произвести впечатление на гостей. За исключением, может быть, таких людей, как я. За другим концом стола стоял мужчина в синем костюме. Идеально причесанный и загорелый, он выглядел так, словно его живьем перенесли с обложки таблоида. Его как будто подправили с помощью какой-то продвинутой графической программы по нереальной корректировке фотографий. Он размахивал рукой, на которой блестели большие золотые часы и два или три перстня.

– Что это, черт возьми, такое? – воскликнул он, сделав недовольную гримасу. – Может, начнете привозить трупы?

В этот момент появилась секретарша.