– Я уже могу принять заказ? – спросил официант, который словно из воздуха возник рядом со мной.
– Я жду одного человека. Начинать без него как-то нехорошо.
– Может быть, выпьете что-нибудь?
– Вы знаете, уважаемый, я забыла захватить деньги.
– Тогда, может быть, вы что-нибудь закажете выпить, а другой человек заплатит, когда придет?
– Да уйдите вы, чтоб вас черти взяли! – Я слегка вышла из себя, потому что сколько можно объяснять.
Официант удивленно взглянул на меня, после чего поклонился.
– Значит, пока ждем. Я правильно понял?
– Да, правильно. Пока ждем.
Официант ушел. Я посмотрела на адвоката. Тот сидел, прижав к уху телефон. Молчал. Слушал. Вскочил. Попросил повторить сообщение. Заозирался, явно занервничал. Блондинка спросила, в чем дело. Адвокат отмахнулся от нее. Отпил из бокала и ушел по направлению к туалетам.
Минуты через две он вернулся, улыбаясь – дело пустяковое. Наверняка объяснял, что ничего страшного не произошло. Блондинка это объяснение приняла. Дети так и не оторвались от телефонов.
Официант принес их заказ. Полные тарелки. Каждому! Большие порции, да с мясом. Одной только блондинке досталась миска салата. Оно и понятно. Кто же в состоянии позволить себе обед на четыре персоны в таком дорогом месте. Желудочный сок ударил мне в голову. Такой голодной я не была с неделю, не меньше. Я тогда забыла, что магазины закрыты по случаю праздника, а дома нашелся только старый хлеб. Я когда-то любила черствый хлеб, но этот, хоть и пролежал несколько дней, так и остался пористым, как губка. Мне его совсем не хотелось. Я тогда из упрямства целый день не ела. На следующий день я купила себе целых шесть яиц, но хлеб ни капли не зачерствел. Как-то я ему не доверяла. Выкидывать было жалко, и я бросила хлеб голубям, но даже они смотрели на него с подозрением. Поворачивали голову, поглядывали то одним глазом, то другим. Хлеб как хлеб. Такой теперь пекут.
Парень с девушкой, сидевшие за два столика от меня, встали и вышли, держась за руки. Они то и дело улыбались друг другу и целовались. Может, он отправлялся на войну или она – в пансион благородных девиц? Как бы то ни было, молодость – прекрасная вещь. Можно отлично выглядеть, тратя на это сущие гроши. Можно и даже нужно брать от жизни все, что она только в состоянии дать. Потом такого уже не будет. Никогда.
Официант не спешил убирать их столик. Ему это было неинтересно. А девушка, насколько я видела, не доела большой кусок пирожного. Наверное, фигуру берегла, заботилась о красоте. У нее уже бочка начали нарастать, и она не захотела объедаться в присутствии молодого человека. Ей же хуже.
Не привлекая к себе внимания, я пробралась мимо двух столиков, отделявших меня от пирожного. Как будто я или свой наряд оглядываю, или направляюсь в туалет. Цап – и тарелочка у меня в руках. Никто ничего не заметил. Старуха кому интересна? Я вернулась за свой столик и оглядела добычу. Почти нетронутое. Я воткнула вилочку с той стороны, где пирожное было непочатым, и попробовала.
– Боже! – вырвалось у меня.
Я отвернулась к окну и притворилась, что это не я воскликнула «боже!». Какое же оно было сладкое, это пирожное! Сколько сахару в него напихали! В голове не укладывается. Стакана три-четыре на партию, а то и больше. И какао. Просто чудо! Пища богов… Наконец я доела. Задумалась над крошками – не подобрать ли пальцем. Наверное, к черствому кексу в клубе для пенсионеров я уже и не притронусь.
Адвокат извинился перед женой и детьми и встал. Вынул из кармана телефон и направился к туалетам. Вот он, подходящий момент. Я поспешила за ним и подкрутила слуховой аппарат на максимум.
Коридор, который вел к туалетам, производил очень приятное впечатление: приглушенное освещение, темные обои на стенах, музыка, ненавязчивый цветочный аромат. Адвокат зашел в мужской туалет. Я за ним. Он разговаривал по телефону. Я ожидала, что он окажется в кабинке, но он застал меня врасплох – стоял над писсуаром. Одна рука держит телефон, другая известно что.
– Это мужской туалет. Вы кто? Что вам тут надо? – спросил он, глядя на меня.
Адвокат меня не узнал. Ну и отлично. Я не знала, что отвечать, и невольно прикрыла рукой глаза. Ну и глупо. Я вела себя, как ребенок, который настолько не хочет чего-нибудь видеть, что не хочет, чтобы видели его.
– Вы не могли бы подождать, пока я закончу? – спросил адвокат.
– Могла бы. Если бы вы тут так не пачкали, – бросила я и направилась в ближайшую кабинку.
Там была идеальная чистота. Стерильно, как у невестки перед моим визитом. Я для вида взяла ершик и повозила им в унитазе, делая вид, что убираюсь, но не настолько, чтобы заглушить разговор адвоката.
– Одна только уборка без конца, – бурчала я себе под нос, чтобы придать правдоподобия моей новой конспиративной личности. – Ходят и ходят, один за другим, наедятся до бесчувствия, и вот вам пожалуйста. На что туалет похож? Не туалет, а авгиевы конюшни. Вам бы и смотреть не захотелось. Я тут поубираю, а вы не мешайте. Через дверь ничего не слышно. Понимаете?
– Извини, у меня тут возникло небольшое недоразумение, – продолжал разговор адвокат. – Теперь могу говорить. Нет, я больше ничего не знаю. Может быть, пора действовать, но это не телефонный разговор. Давай встретимся.
Вот и все. И с писсуаром закончил, и с телефоном. Помыл руки и вышел. План удался мне только наполовину. Адвокат запаниковал, но я ничего не дозналась. Ни как зовут Золушку, ни где его искать.
Я вернулась в зал. Адвокат уже сидел за столиком и разговаривал с женой. Я подошла к ним. Оба подняли на меня глаза.
– Что опять? Я воду не закрыл? – рассмеялся адвокат, увидев меня.
– Можно на минутку ваш телефон? – спросила я, отчаявшись.
– Вы что, с ума сошли?!
Я протянула руку к лежавшему на столе смартфону. Адвокат оказался проворнее. Он крепко схватил телефон и грозно взглянул на меня. Я толкнула бокал, и все его содержимое выплеснулось.
– Чтоб тебя!.. – заорал адвокат, вставая из-за стола.
По его брюкам стекало красное вино.
– Что вы делаете? – спросила блондинка.
– Извините. Мне стало плохо, я хотела только позвонить сыну. А свой телефон забыла зарядить. Голова уже не та.
– Это какая-то сумасшедшая. Она была в туалете. – Адвокат оглядел зал и с обидой взмахнул руками. – Здесь что, нет обслуживающего персонала? В чем дело?
– Я очень, очень прошу прощения. Я больше не буду. Давайте я отстираю пятно.
– Не надо. Ничего страшного, – перебила блондинка. – Успокойся, милый. Иди в туалет, не кричи.
– Извините. Голова уже не та… – снова завела я.
– Ну хорошо. Ничего страшного. Отдам в прачечную. Ничего с ним не случится, – успокоила меня женщина.
Адвокат выглядел рассерженным, того пуще – разочарованным отсутствием понимания со стороны жены. Дети лишь на минуту оторвались от экранов, после чего молча вернулись к своим занятиям.
Адвокат ушел. К несчастью, телефон он забрал с собой и скрылся в коридоре, ведущем к туалетам.
– У него любовница, – зашептала я, садясь на его место. – Он с ней разговаривал в туалете. Я слышала. Шептал ей всякие нежности, они свидание назначали. Поэтому я и хотела его телефон. Чтобы вам показать.
Блондинка внимательно смотрела на меня.
– Не хочу показаться неприветливой, но у нас тут семейный обед. Пожалуйста, не нужно злоупотреблять нашим терпением, – мягко ответила она.
– Это, милая, вам только так кажется. Не надо быть Львом-Старовичем[13], чтобы видеть, что между вами неладно. Он опоздал на обед, да?
Блондинка не ответила.
– На полчаса? – не унималась я. – Больше? И что сказал? Что был на работе? В воскресенье? В бюро его не было, можете позвонить и спросить.
– Дети, пойдите узнайте, как там папа, – повернулась блондинка к безмолвным друзьям желудка.
– А надо? – жалобно заныли они, как будто им велели брести пять километров по сугробам.
