Не зная, что ответить на признание Ёко, Тацуо молча принялся рассасывать леденец. Язык окутала приятная сладость. За четыре года войны дефицит продовольствия становился всё острее, а такие предметы роскоши, как сладости, было невозможно достать, особенно беднякам вроде Тацуо.

Она что, просто дразнит его? Наслаждаясь уже подзабытой сладостью, Тацуо нахмурился.

В детстве Тацуо и Ёко ходили в одну школу и много времени проводили вместе, поскольку шли домой одной дорогой. Больше всего им нравилось играть тут, на берегу реки. Когда они немного повзрослели, Ёко начала приглашать Тацуо в гости. Тогда он начал замечать, что они живут в двух разных мирах. Отец Ёко, с которым Тацуо часто пересекался в особняке, был не похож на остальных мужчин крохотного городка: его поза, манера говорить и одежда – всё говорило о том, что он другой. Тацуо восхищался им, а вот он, напротив, не испытывал добрых чувств к мальчишке, который стал слишком близок к его дочери. Чуть позже отец запретил им видеться.

В это же время чувства Тацуо к Ёко стали меняться от дружеских к любовным. Отец девушки был очень занятым человеком и часто ездил по миру, особенно после начала войны, поэтому скрыть встречи от его глаз не составляло труда. Наплевав на запрет, эти двое встречались на берегу реки, обсуждая всё, что произошло с ними за дни разлуки. Год назад, за день до отъезда в Токио, Ёко поцеловала Тацуо, прижавшись мягкими губами к его щеке. После того как она покинула родной город, общение не прекратилось – они обменивались письмами. Но внутри Тацуо нарастало недовольство. Его чувства к Ёко становились всё сильнее. Но он понятия не имел, что она испытывает к нему. Считала ли она себя лишь другом детства или же чувствовала нечто похожее, что и он? Тацуо понимал, что с течением времени пропасть между ним, простым рабочим, и Ёко становилась всё шире.

– Так что случилось? – Ёко достала леденец и для себя.

– Не твоё дело.

– Ну раз не моё, то больше не буду спрашивать, – обиженно бросила Ёко.

Тацуо поднял голову. Он больше не волновался о своём выражении лица, ему вдруг стало страшно, что девушка, сидящая рядом с ним, может уйти навсегда. Ёко смотрела на Тацуо с мягкой улыбкой, как обычно мать смотрит на своего ребёнка.

– Может, лучше поговоришь сам с собой?

– Сам с собой? – повторил Тацуо, не понимая, что она имеет в виду.

– Да, сам с собой. Может, хоть это тебя развеселит.

Тацуо стиснул зубы. Ему казалось, что иначе чувства, которые долго копились внутри, вырвутся наружу. Да и нет смысла рассказывать о случившемся Ёко, ведь всё будет звучать как нытьё. А мужчина, сын Великой Японской империи, не должен жаловаться женщине. Тацуо стиснул зубы сильнее, пытаясь проглотить слова, но они, дойдя до желудка, попытались вырваться наружу вместе с сильным позывом к рвоте.

– Повестка пришла… – вырвался сквозь стиснутые зубы крик, похожий на рыдания. – Повестка пришла! Я иду на войну! Я скоро умру!

Ноги стали ватными, и это ощущение начало растекаться по всему телу. Тацуо знал, что рано или поздно это случится. В прошлом году с обострением военной обстановки призывной возраст снизили с девятнадцати до семнадцати лет, а Тацуо, с детства бегавший по горам и полям, был абсолютно здоров и годен к службе. Удивительно, что его не призвали в первую очередь. Только когда пришла повестка и Тацуо осознал, что скоро отправится на войну, он почувствовал приближение смерти. Ёко подвинулась к нему и обняла за шею. Тацуо начал успокаиваться.

– Тебе страшно? – окутал Тацуо нежный голос.

– Ничего подобного. – Тацуо вздёрнул голову. – Я готов умереть за свою страну! С чего мне должно быть страшно? Я готов до самого конца сражаться за победу Японской империи.

– Мы проиграем… – Шёпот Ёко прервал хриплый крик Тацуо.

– Что? – Тацуо удивлённо уставился на Ёко, приоткрыв рот. Он не понимал, о чём она говорит.

– Война скоро закончится, мы проиграем… Отец так говорит. – Печально улыбаясь, Ёко повторила эти слова медленно, будто пережёвывая.

Тацуо лихорадочно огляделся. Вряд ли в этой глуши могла быть военная полиция, но нужно было убедиться, что их никто не подслушивает.

– Тут больше никого нет, не переживай. – Ёко словно прочитала его мысли.

– Но как? Почему Япония проиграет? – с трудом выговорил Тацуо.

– Все друзья отца об этом знают. Японии не видать победы. Правительство просит Советский Союз выступить посредником в переговорах с Америкой.

– Чушь какая-то…

«Япония – божественная страна, поклоняющаяся императору»; «Если народ объединится, подует божественный ветер, принося нам победу». Эти слова Тацуо с детства слышал от родителей и учителей, они были частью его самосознания. В любой другой ситуации он бы посмеялся и ответил, что Япония не может проиграть. Но слова отца Ёко звучали убедительно. Он был видным человеком, который переехал из провинции в Токио, основал торговую компанию и сколотил неплохое состояние. Расширяясь, он основал в родном городе фабрику, принеся этим огромную пользу. Он был негласным правителем региона.

– Отец хочет вывезти нас из Японии. Мы уже готовимся.

– Это шутка? – Тацуо уставился на Ёко, ожидая, что она сейчас признается, что пошутила.

Но Ёко лишь печально смотрела на него. Тацуо почувствовал, как начал рушиться мир. Япония проиграет. Любимая женщина бросит страну и сбежит. Его охватил сильный, ни с чем не сравнимый страх – тёмное неприятное чувство. Раньше чувство долга перед страной и желание защищать Ёко не давали боязни смерти вырваться наружу. Но сейчас крышка была снята. Звериный ужас взбесился, сдержать его было уже невозможно.

«Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать…»

Все мысли Тацуо были сосредоточены только на спасении от смерти – фундаментальном желании любого живого существа. Взор затянула пелена страха.

– Всё хорошо. – Шею продолжало обнимать что-то мягкое, а ноздри наполнил запах молодой травы. Раскалённый до предела разум Тацуо начал успокаиваться. – Успокойся, всё хорошо. Тацуо, мне тоже кое-что нужно тебе сказать. Выслушаешь? – прошептала Ёко ему на ухо, продолжая обнимать.

Что же это может быть? У Тацуо было дурное предчувствие, но он тем не менее кивнул.

– Я скоро выхожу замуж, – нерешительно сказала Ёко.

– Что? – растерянно пробормотал Тацуо.

Смысл её слов всё глубже проникал в мозг. Ужас, сравнимый с тем, когда он получил повестку, пронзил его тело.

– Правда? За кого? Почему? – Хриплый, будто чужой, голос вырвался из горла Тацуо.

– Сын главы торговой компании, хорошего знакомого моего отца. – Ёко отодвинулась от Тацуо и перевела взгляд на реку. – Он из знатной семьи. Ну как, знатной… Это бедные дворяне, у которых сейчас проблемы и с делами, и деньгами. Его эвакуировали из Токио, сейчас он живёт у нас. – По её тону сложно было догадаться, что она говорит о женихе.

– Он тебе хотя бы нравится? – Голос Тацуо всё ещё был хриплым.

– Нет, конечно. Он на жабу похож. У меня от него мурашки.

Ёко подняла с земли маленький камушек и бросила его в сторону реки. Тот плюхнулся в воду.

– Тогда почему ты с ним?

– Так решил отец. Семья женишка хочет наши деньги. А отцу нужен их дворянский титул. Это так глупо. Какой смысл в этих титулах, если мы всё равно проиграем? Скажи мне, Тацуо!

Он не знал, что ответить. Зачем вообще Ёко начала этот разговор?

– Эй, Тацуо, – решительно начала Ёко, приблизившись губами к его уху. – Давай сбежим? Далеко-далеко…

– Что? Что ты такое говоришь? – Язык перестал слушаться Тацуо. Он точно ослышался. Наверное, разум играет с ним, обескураженный известиями о призыве на фронт и свадьбе Ёко.

– Сбежим вдвоём? – продолжила Ёко. Нет, Тацуо не ослышался. – Сбежим туда, где нас никто не знает. Начнём спокойно жить, забудем о повестке и моей свадьбе.

– Я… Я не могу. – Лицо Тацуо застыло в возмущении. Он не мог представить, как он бежит от долга стране. Совесть не могла позволить ему совершить такой ужасный поступок.