– Я потерялся. Где здесь можно согреться? – хотел сказать я на языке людей, но изо рта вырвался только невнятный стон.

Видимо, собаки не способны к человеческой речи. Какие-то способности синигами в моём нынешнем теле сохранились, при необходимости можно использовать котодаму. Если я обращусь напрямую к душе девушки, она, скорее всего, меня услышит. Но это раскроет мой секрет: я не совсем обычная собака. Мне только и оставалось, что бросить на неё грустный взгляд. Буду говорить глазами.

– Ты потерялся?

Уж не знаю, насколько точно она поняла меня, но девушка продолжила меня гладить. Её тёплая ладонь была настолько приятной, что я непроизвольно начал вилять хвостом. Откуда же взялась эта девушка? Вдруг я заметил, что из-под её пуховика торчит белый халат, похожий на те, что обычно носят работники медицинских учреждений.

– Тут рядом больница, где я работаю. Сможешь встать?

Девушка указала куда-то в метель. Я прищурился и увидел огромную железную дверь. Она оказалась приоткрыта, и в щель виднелся сад, укрытый снегом. Вдалеке, почти растворяясь в разгулявшейся непогоде, стояло трёхэтажное здание в западном стиле. Взгляд скользнул к воротам, на которых висела табличка. «Больница Ока-но Уэ»[2].

Из пасти вылетело радостное урчание. Вот моё новое место работы! Меня не понизили, а просто перевели. Из последних сил я встал и направился за девушкой в сторону ворот.

– Ну слава богу, ты можешь идти! Кстати, меня зовут Нахо. Нахо Асахина. А тебя? – спросила она, продолжая поглаживать меня по спине, побелевшей от снега.

Не подумав, я уж было хотел представиться именем, которое даровал мне Господин, но смог лишь громко гавкнуть. Ничего страшного, люди всё равно не способны воспроизвести имена синигами.

– Тогда я придумаю тебе имя, если ты не против. – Нахо нахмурилась и глубоко задумалась. – Как тебе «Лео»? У тебя причёска замечательная, прямо как у Ди Каприо.

Кто такой этот Ди Каприо?

– Лео. Как тебе? – Нахо трепала меня по голове, улыбаясь.

Лео… Звучит неплохо. Легкомысленность западного звучания немного раздражает, но в то же время в нём есть некая элегантность.

– У-у-о, – пробурчал я в знак одобрения.

– Нравится? Ну и здорово! Пойдём поскорее внутрь, согреем тебя.

Меня вновь поразила точность, с которой Нахо понимала меня.

Теперь, когда новая знакомая даровала мне земное имя, позвольте ещё раз представиться.

Я синигами в теле собаки. И зовут меня Лео.

Нахо поставила передо мной глубокую миску с чем-то, что она назвала кормом для собак. Наевшись до отвала, я облизнулся, наслаждаясь оставшимся на языке насыщенным вкусом говядины. Мне казалось, что в земном теле я буду испытывать только боль и другие неприятные ощущения, но сытость вызывала сладкую истому. Теперь мне, благородному духу, следует быть внимательным, чтобы не оказаться в плену удовольствий, как это случается с более примитивными существами – например, с людьми.

– Ты всё съел? Какой молодец! Хочешь вкусняшку? – обратилась Нахо ко мне, улыбаясь. У неё в руке было три коричневых комочка, которые очень аппетитно пахли.

Думаю, ничего страшного не случится, если парочка таких штук окажется в моём желудке. Я сел и поднял лапу, подавая её Нахо. Против воли у меня потекли слюни.

– Какой ты умненький! – Девушка положила лакомство в миску.

Я тут же набросился на аппетитную мясную печеньку. Нет, я не стал пленником еды, я просто веду себя как обычная земная собака, чтобы никто ничего не заподозрил.

– Вкусно было? – Нахо присела и заглянула мне в глаза.

– Гав! – радостно ответил я. Печенька была вполне неплохой. За три дня в больнице, где работала Нахо, я научился очень умело выражать эмоции в теле собаки.

Девушка потрепала меня по голове и начала прибираться. Она взяла миску и понесла её в глубь столовой, где стоял специальный столик для грязной посуды. Я наблюдал за удаляющимся хрупким силуэтом, облачённым в белый халат. Всё-таки она очень хороший человек. Несмотря на тяжёлую работу, она находит время ухаживать и за мной. А ещё ей удалось уговорить очень строгого главного врача оставить меня в больнице.

Если бы Нахо не смогла этого сделать и если бы ещё раньше не обнаружила меня, когда проверяла, заперты ли ворота в метель, то моя собачья жизнь уже бы закончилась. А мне пришлось бы судорожно придумывать отговорки для Господина и перекладывать вину на босса. За то короткое время, что я нахожусь на Земле, я накопил такой долг перед Нахо, что не смогу его выплатить, пока нахожусь в теле собаки. Как же тогда её отблагодарить? Точно, когда настанет время для Нахо умирать, встречу её душу и с почестями провожу к Господину.

Я широко зевнул. После еды меня клонило в сон. Обычные собаки, без всяких сомнений, проводят жизнь в праздной лености, но меня сюда отправил Господин с благородной миссией.

Встряхнув головой, чтобы прогнать сон, я со всем изяществом двинулся вперёд по коридору. Подушечки лап приятно утопали в мягком ковре. Любопытная больница. Здесь пахло затхлостью, хотя всё вокруг было дорогим и элегантным. Гигантские напольные часы, которые уже не показывали время, и другая мебель излучали божественное присутствие.

По обе стороны коридора находились две большие двери: одна вела в столовую, вторая – в гостиную, где я в основном и проводил время. Обе комнаты были достаточно просторными, при желании в них можно было устроить танцевальный вечер. Рядом с часами находилась ещё одна дверь поменьше, она вела в кухню. В противоположном конце коридора – четыре огромных окна, через которые в здание проникал мягкий солнечный свет.

Мне часто приходилось забирать души из больниц, но эта определённо отличалась от тех, где я бывал раньше. Ни разу не видел, чтобы в них разрешали находиться такому разносчику заразы, как собака. По правде говоря, когда Нахо привела меня сюда, старшая медсестра, широкоплечая женщина средних лет, попросила увести меня обратно. Но Нахо начала уговаривать оставить меня, пока не найдётся хозяин. На секунду между женщинами вспыхнуло напряжение, но под решительным взглядом Нахо старшая медсестра сдалась. Она согласилась, но только если разрешит главный врач.

Как только я отогрелся и немного восстановил силы, Нахо повела меня к главному врачу и по совместительству директору больницы. Она смогла противостоять старшей медсестре, но вот перед встречей с ним определённо волновалась. Я обратил внимание, как тряслась её рука, когда она стучала в дверь кабинета начальника.

– Входите… – раздался из-за двери безразличный голос.

Мы вошли в мрачный кабинет с потёртым рабочим столом и большой книжной полкой, заполненной медицинской литературой.

– Ты по какому вопросу?

– Тут такое дело… Этот пёс потерялся, можно, он немного побудет здесь?

– Ты понимаешь, что это за учреждение? – Худощавый мужчина средних лет поднял голову и стал сверлить меня взглядом сквозь толстые стёкла очков.

– Да… – тихо ответила Нахо, сжавшись от страха.

– И ты считаешь, что здесь можно держать собак?

Нахо ничего не могла ответить и виновато склонила голову. Из глубины моего горла вырвался невольный рык. Нахо опустилась на колени, обняла меня за шею и принялась гладить по голове. Возможно, она подумала, что я сейчас наброшусь на главного врача. Но я – благородное существо и на такое варварство не способен.

– Мы будем держать его на улице. А для пациентов…

– Ни в коем случае! – резко прервал Нахо главный врач.

Какой же бессердечный мужчина. Внутри меня начало нарастать отвращение. Когда он умрёт, отправлю-ка его душу на морское дно на парочку дней. Я зарычал громче. Мне нужно здесь остаться, поэтому главному врачу лучше изменить своё мнение. Это не просто больница, это – моё новое место работы. Если я не выполню миссию, вверенную мне Господином, то не смогу вернуться к работе проводника душ.