Канмэра Такэру нервно улыбался, глядя в пол. То, что рассказал мужчина, представившийся Эндзю, звучало как небылица, и все присутствующие явно колебались. Однако Такэру предвидел и такое развитие событий.

Примерно два месяца назад, в начале марта, в своём родном Оби он впервые увидел газету «Хококу». Сначала он подумал, что это чья-то глупая шутка. Только вот бумага была слишком добротной, а типографская краска хорошо держалась. И, самое главное, в обращении находилось довольно много экземпляров. Вряд ли кто-либо стал бы так заморачиваться ради шутки.

Затем Такэру пришла в голову другая мысль: кто-то собирает самураев для бунта. В прошлом году, во время Сацумского восстания, в префектуре Миядзаки действовал отряд Оби-тай – восемьсот бывших самураев княжества Оби, что поднялись вместе с Сайго Такамори и сражались до самого конца. Теперь, похоже, история повторялась. Только вот нужно быть полным глупцом, чтобы так явно замышлять мятеж.

А может, в этом есть какой-то смысл.

Его терзали сомнения. Но сумма в сто тысяч иен стоила того, чтобы рискнуть. Этого бы хватило, чтобы вернуть былую жизнь.

Такэру был наследником дома Канмэра и родился в первый год Ансэй[5]. Их род вот уже несколько поколений служил умамавари[6] и получал жалование в сто коку[7] риса. В княжестве Оби, чей доход исчислялся пятьюдесятью одной тысячей коку[8], это был несомненный признак принадлежности к высшей самурайской знати.

В Синтоку-до, школе княжества Оби, преподавали и военные, и гражданские науки. Такэру начал ходить туда с семи лет и мгновенно проявил себя. По округе быстро разнеслись слухи: наследника рода Канмэра боги наградили редчайшим умом.

Сам Такэру не был против и, конечно, гордился тем, что верховодит сверстниками. Только длилось это недолго. Спустя всего три года в Синтоку-до появился тот, кто превзошёл его в учёбе.

Звали его Дзютаро. Он был старшим сыном в семье мелкого самурая Комура, получавшего всего восемнадцать коку[9], и поступил через год после Такэру. Поначалу учёба тяжело давалась Дзютаро, и Такэру не обращал на него внимания. Однако за два года тот неизвестно как не только нагнал, но и далеко перегнал его.

Такэру стал ещё усерднее заниматься науками, но вот незадача – разрыв между мальчишками только увеличивался. Дзютаро нёсся вперёд без остановки. Его досрочно освободили от платы за учёбу – честь, которой удостаивались лишь лучшие ученики, – а затем позволили жить в общем доме. Даже Огура Сёхэй[10] – гордость учёного мира княжества Оби – не сомневался: имя Дзютаро прогремит на всю страну.

Что же до Такэру, за глаза его начали обсуждать: мол, блеснул, а нашёлся кто лучше – сразу сдулся. Но он не отчаивался и начал оттачивать мастерство в фехтовании, убеждая себя, что в такое неспокойное время меч куда важнее, чем науки.

В додзё ему не было равных. Дзютаро и рядом не стоял – Такэру побеждал его легко, раз за разом. Но тот не унимался: снова лез в бой, снова терпел поражение. Такэру злило это тупое упрямство, и он избивал Дзютаро до синяков.

Вскоре началась война Босин. Оби граничило с могущественным княжеством Сацума и не могло не последовать за ним. Такэру тогда было пятнадцать лет. Он выступил в поход, но Оби поручили лишь поддержку с тыла, так что применить отточенное мастерство так и не представилось возможности.

В четвёртый год Мэйдзи[11] княжества были упразднены, и Оби стало префектурой. Чуть позже, в том же году, его поглотила префектура Миякодзё, которая в шестом году Мэйдзи[12] и объединилась с Мимицу, образовав Миядзаки. Через три года её включили в состав Кагосимы. Оби окончательно растворилось в Сацуме.

Поэтому Такэру принял участие и в Сацумском восстании в десятый год Мэйдзи[13]. Отряд бывших воинов из княжества Оби возглавил Огура Сёхэй, тот самый, что восхвалял Дзютаро. Он отважно сражался, но в конце концов погиб, совершив сэппуку.

Эпоха Мэйдзи меняла страну с чудовищной скоростью. Как обстояли дела у Такэру? Если вкратце – никак. Всё стало только хуже. Когда в префектуре Оби начали набирать чиновников из бывших самураев, его не взяли – некстати всплыла история, как он приударил за чужой женой. Была расторгнута и помолвка с дочерью старшего вассала, чей доход исчислялся тремястами коку[14]. Родители отреклись от него, наследство перешло к младшему брату.

Семья откупилась от Такэру, лишь бы быстрее от него избавиться. Денег хватило, чтобы начать торговое дело, которое вскоре прогорело. Оставался только меч – им он и кормился, подряжаясь то в охранники, то в вышибалы. Ниже падать было некуда.

А что же случилось с этим выскочкой Дзютаро? В третий год Мэйдзи его талант оценили по достоинству, и он уехал в столицу. Поступил в Университет Нанко, ныне Токийский, окончил его с отличием, а теперь учится в Гарварде, в Америке. По слухам, после возвращения он получит высокий пост в правительстве. Люди не устают прославлять его – настоящая гордость Оби.

– Всё должно было быть не так… – не раз сокрушался Такэру.

Почему жизнь так несправедлива? Почему всё вышло именно так? Родись он в Сацуме – всё было бы иначе. Или родись он чуть раньше. Ещё и эта замужняя вертихвостка! Это она его соблазнила. Если бы только не раскрылось… Простая интрижка – бывшие самураи княжества могли бы и закрыть на это глаза… Такэру день за днём проклинал своё невезение.

Но теперь удача повернулась к нему лицом. Появился шанс всё перевернуть. Ста тысяч хватит, чтобы безбедно жить до конца своих дней.

«Дурачьё».

Такэру оглядел окружающих. С глупыми, пустыми, как у рыбы, глазами. А он не такой. Сто тысяч иен. Если это правда, то так просто их не получить – придётся рисковать. Но Такэру подготовился.

Он кашлянул, сидевшие рядом трое мужчин коротко кивнули. Один из них – Куроки Тасин, его одноклассник из Синтоку-до, – тоже прозябал в безвестности. Оставшиеся двое – братья Омаэ, Дэнъити и Дэндзи, служившие с ним в охране. Такэру показал им «Хококу» и предложил пойти с ним.

Эта забава, про которую говорит Эндзю, звучит так, будто со временем участники начнут заключать союзы. А их уже четверо. Мало кто сразу пришёл группой. Несомненно, это позволит действовать с большим преимуществом.

«Скоро всё изменится».

Такэру фыркнул и подал знак глазами. Им только что раздали номера. У Омаэ Дэнъити – двести двадцатый, у него самого – двести двадцать первый, у Омаэ Дэндзи – двести двадцать третий, у Куроки Тасина – двести двадцать четвёртый.

Двести двадцать второй достался какому-то наглецу, вклинившемуся между ними. Тот, видимо, не понимал, что перед ним враги, и стоял с отсутствующим видом. Такэру намекал: этого убрать первым.

Наглец был ещё молод. Во время войны Босин он, должно быть, был ещё ребёнком. А судя по гладкому, без единого шрама лицу, в настоящем бою ни разу не участвовал. Наверняка пару раз в додзё сходил и возомнил о себе невесть что. И почему он так спокоен? От страха, что ли, оцепенел? И глаза такие пустые, словно у куклы.

– Ну, начнём. Ждём вас в Токио… нет, в Эдо, который исчез в тот день! – объявил Эндзю, подняв обе руки.

– Давай! – тут же приказал Такэру и сам обнажил меч. Но вдруг застыл, издав нелепый звук. – Чё?

Он не успевал понять, что происходит. Отрубленные головы Дэнъити и Дэндзи покатились по земле, столкнулись и замерли – брат напротив брата. Куроки, потянувшийся к мечу, тут же лишился руки, и, прежде чем успел закричать, его череп разлетелся на куски, будто переспелый гранат.