Когда я приехала в автомойку, чтобы забрать машину, сотрудник нахмурился и сказал мне:

— В салоне полно крошек. Думаю, вам лучше заказать полную химчистку.

На секунду я даже растерялась.

— Это невозможно, — машинально возразила я.

Шон терпеть не мог, когда кто-нибудь ел в его машине. Из-за этого он несколько раз устраивал мне настоящие сцены. Он даже близко не позволял подносить к салону еду.

Откуда там взяться крошкам?

Сотрудник жестом предложил мне самой посмотреть.

Я наклонилась и заглянула внутрь.

На пассажирском сиденье лежали жёлтые кусочки картофельных чипсов. В углах застряли крошки, более того — повсюду виднелись следы приправы.

Я долго смотрела на них, не в силах пошевелиться.

По дороге домой я почти не замечала дороги.

Спустившись в подземный гараж, я заглушила двигатель, но выходить не стала. Просто сидела в машине одна, глядя перед собой.

Прошло немало времени.

Наконец я включила видеорегистратор и начала просматривать записи.

Запись со вчерашнего дня нашлась довольно быстро.

Сначала несколько секунд стояла тишина.

Потом хлопнула дверца машины.

И раздался знакомый женский голос — мягкий, игривый, почти ласковый:

— А ты сегодня довольно пунктуальный, Шон.

У меня похолодело внутри.

Голос принадлежал совсем молодой девушке. Наверное, ей едва исполнилось двадцать с небольшим.

Следом раздался весёлый голос Шона:

— Почему я вышел раньше? Твой руководитель ничего не сказал?

Девушка тихо рассмеялась.

— Ну ты и смешной, Шон. Все давно знают про нас. Кто посмеет тебе что-нибудь сказать?

Если бы подобные слова произнесла женщина моего возраста, они прозвучали бы расчётливо и даже фальшиво.

Но из уст юной девушки, только недавно окончившей университет, они звучали дерзко и почти очаровательно.

Шон негромко рассмеялся.

Больше он ничего не ответил.

А я вдруг вспомнила первые месяцы нашего брака.

Тогда я всё ещё работала в его компании.

Однажды мы случайно столкнулись на улице. Я обрадовалась и уже собиралась поздороваться, но Шон просто прошёл мимо.

Будто вообще меня не заметил.

Когда вечером я спросила его, почему он так поступил, он лишь нахмурился:

— Я не хочу, чтобы сотрудники компании знали о наших отношениях. Что они подумают?

Я поверила ему.

Более того, именно ради него я терпела множество неудобств. А потом его родители решили, что мне лучше оставить работу и полностью посвятить себя мужу и дому.

И я действительно уволилась.

Стала домохозяйкой.

Только теперь я наконец поняла правду.

Шон не боялся, что его увидят с женщиной.

Он просто не хотел, чтобы рядом с ним видели меня.

Шорох упаковки от чипсов вернул меня в настоящее.

На записи девушка хрустела чипсами.

Шон молчал.

— Ой… Кажется, я всё-таки накрошила на сиденье, — со смехом сказала она. — Прости.

— Ничего страшного, — совершенно спокойно ответил Шон. — Потом почистим.

А затем, словно между делом, добавил:

— Только не ешь столько всяких снеков. Потом я свожу тебя куда-нибудь и куплю что-нибудь повкуснее.

На этом запись закончилась.

В тёмном подземном гараже я ещё долго сидела за рулём, не двигаясь.

В салоне было тихо.

Только экран видеорегистратора продолжал мерцать перед глазами.

Я смотрела на него и вдруг подумала:

Значит, вот почему.

Вот почему он никогда не позволял мне есть в этой машине.

Вот почему так злился из-за каждой крошки.

Он просто не хотел, чтобы после меня здесь оставался хоть какой-нибудь след.

Но для неё правила почему-то не существовали.

Глава 2. Железные принципы

Глава 2. Железные принципы

Я попыталась заставить себя не думать о прошлом.

Но воспоминания всё равно нахлынули одно за другим.

Я вспомнила, как два года назад однажды утром спешила на работу и даже не успела позавтракать. Перед выходом я схватила два паровых пирожка с грибной начинкой и села в машину Шона.

Он тут же сорвался:

— Выйди из машины! Не смей есть здесь!

Я растерялась и поспешно объяснила:

— Я ничего не уроню. Честно. Они с грибами, запаха почти нет…

Но Шон лишь брезгливо посмотрел на меня, нажал на газ и уехал.

А я так и осталась стоять в гараже с двумя пирожками в руках.

Ошеломлённая.

В тот день шёл дождь, а поймать такси было почти невозможно.

Я выбежала на улицу, торопясь хоть как-то добраться до работы, и прямо на ходу сломала каблук.

Когда наконец добралась до офиса, выглядела ужасно. Начальник отругал меня прямо перед всеми сотрудниками.

К тому же у меня и без того часто падал сахар, а в тот день я вообще ничего не успела съесть.

Перед глазами всё поплыло.

Я едва не потеряла сознание.

Только когда коллега сунул мне пачку печенья, я смогла хоть немного прийти в себя и дотянуть до конца рабочего дня.

А теперь Шон позволял другой женщине есть в его машине.

Выходит, его пресловутые принципы вовсе не были такими уж нерушимыми.

Просто раньше он не встретил ту, ради кого захотел их нарушить.

Я надолго закрыла глаза.

А потом достала из сумки документы на развод.

Они были распечатаны ещё полгода назад.

Полгода я носила их с собой, но так и не нашла подходящего момента, чтобы заговорить.

Если честно, я просто не могла решиться.

Я слишком долго его любила.

Этот человек занимал почти всю мою молодость.

С того самого дня, когда я впервые поняла, что он мне нравится, я ждала.

Ждала, когда он наконец заметит меня.

Но вместо этого я своими глазами видела, как он влюбился в самую красивую девушку в университете.

Они начали встречаться.

Однако его мать была против их отношений, и в конце концов они расстались.

А потом, когда Шон переживал самый тяжёлый период в своей жизни и находился под сильным давлением семьи, он, почти не задумываясь, выбрал меня.

Наверное, просто потому, что я была рядом.

Я стала его женой.

Только вот за все эти годы мне так и не удалось заставить его полюбить меня.

А когда я впервые увидела Кензи, моя женская интуиция сразу забила тревогу.

Она была удивительно похожа на его первую любовь.

Та же ослепительная красота.

Та же яркая, почти обжигающая энергия.

Кензи была смелой, дерзкой, непосредственной — и при этом по-своему очаровательной.

Я заметила, как взгляд Шона задержался на ней всего на несколько секунд.

А потом он одобрил её резюме.

Хотя по уровню образования она даже не соответствовала требованиям компании к кандидатам.

Первый раз я окончательно почувствовала неладное, когда Кензи позвонила ему.

Формально она говорила о работе.

Ничего необычного.

Но уже сам факт, что стажёр напрямую звонила генеральному директору, казался мне странным.

В тот вечер мы ужинали.

Шон вдруг отложил палочки и поспешно схватил телефон.

Он явно занервничал.

Голос стал напряжённым, словно он боялся сказать что-нибудь не то.

— Не волнуйся. Я потом сам поговорю с директором Уинслоу. Он тебя не станет винить.

Он повесил трубку.

Несколько секунд просто сидел неподвижно, будто забыл, что я нахожусь напротив.

А потом на его лице появилась улыбка.

Он даже не пытался её скрыть.

В тот вечер Шон был непривычно счастлив.

Когда пошёл в душ, он даже начал напевать.

За все годы нашего брака я почти никогда не слышала, чтобы он пел.

А в тот момент чувствовала себя так, словно меня бросили в ледяное озеро.

Поначалу Шон, возможно, и не собирался переступать черту.

Они с Кензи почти не общались.