Ленинградской группе требовалось время на усвоение большого количества поучений, и мы решили на один день съездить в Москву: еще в прошлый визит мы получили приглашение от нескольких москвичей. Пока мы тряслись в ночном поезде, я непрерывно видел сны. После пробуждения они продолжились в виде сильных пожеланий: среднестатистическая российская женщина делала почти шесть абортов. Пора было начать отдавать детей в западные семьи, мечтающие усыновить ребенка. Матерям надо помогать материально (денег здесь всегда не хватало), и дети с европейской внешностью легко интегрировались бы в продуктивные западные общества. Это требовало настоящего переворота в сознании, но казалось выполнимым, и я надеялся, что кто-нибудь способный возьмет это дело в свои руки.

Москва заметно отличалась от Ленинграда – настоящая цветная мешанина. Высокие блондины были армейскими или полицейскими офицерами и часто излучали поразительную силу. Толстые или помятые прохожие оказывались рабочими, а торопливые личности азиатского вида явно занимались нелегальной торговлей. Чтобы нас довезли за приемлемую цену, нам пришлось устроить двум таксистам очную ставку – ни дать ни взять Индия. Затем последовала бесконечная, но впечатляющая езда по широким и пустынным бульварам с ужасными домами по обе стороны.

Московская группа была не столь независимой, как ленинградская, и, казалось, не сформировала своего отношения к богатым буддийским корням России. Все выглядели по-разному, и каждый тянул одеяло на себя. Бурятская организация под руководством Далай-ламы тщетно пыталась руководить развитием буддизма. При всех наилучших намерениях, чиновники безнадежно отстали от растущего рынка. Традиционные структуры, которые они стремились воссоздать, давно ушли в прошлое. По сравнению с нашими понятными поучениями и медитациями, тесно связанными с жизнью человека, их предложение звучало не столь привлекательно.

В Москве больше, чем где-либо, важно было научить людей быть партнерами в развитии. Я несколько раз просил их доверять своему опыту и применять его на благо другим. Когда у слушателей такое разное происхождение и несхожая карма, они редко образуют единую группу. Однако Прибежище потребовалось всем без исключения. Все тридцать человек получили также благословение Кармапы на дальнейшее развитие. До сих пор они годами потребляли какие-то обрывки буддизма, и никто не объяснил им значение Прибежища.

Подходящей рамкой для встречи послужил кабинет архитектора в одной из старейших московских церквей. Все столы там были разными, а стулья и подавно. Когда присутствующие покончили с российским коньяком, который мы принесли с собой, оказалось, что наши рассказы о мире отвечают их взглядам. Сегодня центр в Москве растет за счет своей собственной силы, но в те времена большинству для того, чтобы начать медитировать, требовались титулы и печать качества от какого-нибудь тибетского ламы. Это было возможно. Всего за 50 долларов (официальный курс рубля в день нашего приезда в Россию рухнул с 60 центов до 17) мы пригласили девять москвичей в Польшу. Открытость таким возможностям все еще была для нас ключом к успеху, и мы до сих пор умудряемся много делать за малые деньги. В Польше русские смогут познакомиться с двумя нашими важнейшими Ринпоче. Ханна должна была переводить посвящения. Нас самих поразили эти подсчеты, и мы с нетерпением ждали возможности позвать еще и ленинградцев.

Обратный поезд опоздал на несколько часов, и мы успели как следует узнать, что такое социалистическая «культура ожидания», столь типичная для Советского Союза и других стран Восточного блока. Еще два дня мы провели в Ленинграде, чтобы углубить результат нашей работы. Когда мы садились на поезд в Европу, одна милая девушка вручила мне большой кусок меди в форме неровного диска. То была пятикопеечная монета 250-летней давности; она до сих пор остается для меня символом вневременной мощи России.

Наша варшавская группа сняла симпатичную квартиру для Гьялцаба Ринпоче. Его Мо подтвердило предчувствие Майи, что в предстоящую поездку по Южной Америке мне нужно взять с собой оружие. «В Тибете даже монахи не отправлялись в путь без ружья», – добавил он. Ханна переводила для Ринпоче сначала в Варшаве, а затем в Греции. Оттуда она вернулась в Польшу, куда приехал Беру Кхьенце, и помогала ему еще неделю.

Германия

Моя связь с Центральной Европой снова поразительно проявила себя. Ничего не зная о предстоящих политических событиях, я въехал в Западный Берлин 10 ноября 1989 года – в тот самый день, когда пала Берлинская стена.

Обычно унылые восточногерманские полицейские были совершенно потрясены. Многие из этих крупных мужчин не стеснялись слез и кричали только: «Паспорта налево, удостоверения – направо!» Толпа шла и шла. Я никогда не забуду лица восточных немцев в тот момент, когда тронулся поезд на Западный Берлин и они вмиг осознали, что власти их больше не достанут. Майя, приехав из Копенгагена, видела людей, сидящих на стене, и мы все пытались представить себе, что теперь произойдет с восточными немцами.

В Пассау, недалеко от австрийской границы, планировалась лекция, но начать ее вовремя не было никакой возможности. Некоторое время мы посвятили растущей группе в Берлине, а на южной границе ГДР стояла шестнадцатикилометровая пробка из коптящих фанерных автомобилей с двухтактными двигателями. Мы прибыли только к полуночи; мудрая Терезия все это время не давала людям в зале разойтись по домам. Последовали многочасовые поучения, посвященные скорее Горбачеву и восточным немцам, чем Просветлению и Кармапе.

Голландия

Остаток месяца мы провели в северной Германии, и в Голландии впервые что-то сдвинулось с места. Йоланда и Марья организовали насыщенный трехдневный курс в Гронингене. Марья также перевела на голландский язык «Открытие Алмазного пути» и уже нашла издателя. Однако то, во что превратились голландские города, повергло нас в настоящий шок. От наплыва иммигрантов из бывших колоний и других стран Африки и Ближнего Востока некогда богатые центры европейской культуры стали похожи на американские гетто – тяжелое бремя для общества. Разница в уровне рождаемости между приезжими и местными жителями с неизбежностью указывала на будущие конфронтации, которые могут обойтись Европе слишком дорого. Мы желали, чтобы остальные страны сообщества избежали такого поворота событий.

Швейцария

В начале декабря состоялся ретрит с нашими швейцарскими друзьями в уютном горном доме возле Берна. После многолетних поисков Аннемари из Цюриха, прогуливаясь в снегах, на высоте облаков, обнаружила свою давнюю связь с Учением Будды. Вместе с Маркусом и другими друзьями она решила переоборудовать свой прекрасный большой дом в Цюрихе под центр Карма Кагью.

Испания

Затем снова настало время отправиться с Майей и другими друзьями в испанский Карма Гён. Там Тенга Ринпоче благословлял строительную площадку для будущей ступы. Позже он передал ответственность за ее возведение Лопёну Цечу и мне, и мы начали старательно собирать деньги. Планировалось, что эта ступа высотой 13 метров будет видна с берега Средиземного моря.

^{Ретрит в швейцарских Альпах}

^Лекция

В австрийских центрах мы, как всегда, наслаждались семейным чувством, Рождество праздновали в глубоких снегах Шварценберга, а Новый год встречали в Копенгагене. Ханна тоже была там, и мы танцевали всю ночь напролет. Утром осталось всего несколько часов на сборы перед самым увлекательным на тот момент предприятием – поездке наземным транспортом по Южной Америке. Мы собирались объехать вокруг света по Южному полушарию. Поскольку организатором был Томек, мы ожидали, что каждый час будет использован на сто процентов.