Дальше на север, в Остераде, прием был трогательный, другого слова не подберешь. Наши студенты-медики и психологи принимали Калу Ринпоче так естественно, будто мы были в старом Тибете.

Многие уже видели Черную корону, встречались с Калу Ринпоче во Франции или Шотландии. В ту пору стиль поучений, даваемых по разные стороны Рейна, был более однородным, чем сейчас. С 80-х годов у западной части Центральной Европы связь с группами Кармапы осуществлялась практически через одну Дордонь. А в восточном направлении, вплоть до Владивостока, работа была налажена лучше всего. И также на южных границах Европы – если бывшую Югославию еще можно отнести к этой части света – мы опираемся на две исторически перспективные колонны. На юго-западе, под Малагой в Испании, для защиты от влияний ислама и Африки мы построили ретритный центр Карма Гён. Здесь Европу покинули последние арабы. На юго-востоке, под Коринфом в Греции, где спартанцы освободили Европу от иранцев, другой ретритный центр Берчен Линг должен тоже ограждать мир от вибраций, несущих притеснение женщин и священные войны.

^{Лошадиная Голова}

^{Гендюн Ринпоче}

Благодаря ежегодным курсам, которые проводит Кюнзиг Шамарпа, и способностям его брата Джигме Ринпоче, важным центром является также Дагпо Кагью Линг в Дордони. Мастер медитации Гендюн Ринпоче учил там с 1975 по 1997 год. До этого он 30 лет провел в отшельничестве на Востоке, что ему, очевидно, нравилось: когда Кармапа посылал за ним людей, Ринпоче несколько раз прятался под кроватью. Только после того как Кармапа ясно дал понять, что Гендюн Ринпоче обязательно должен прийти к нему, тот прекратил сопротивление. Когда мы его встречали в парижском аэропорту, многие подумали, что у него болезнь глаз. Но причиной его слез было сочувствие. Он уже видел много несвободы и физических страданий в Азии, но путаница в эмоциональной сфере людей Запада была для него нова.

Скандинавия

Калу Ринпоче посетил «Белое братство», новую религиозную группировку в датской Ютландии, и показал широту своих знаний. Их местный гуру, англичанин, разработал систему чакр, напоминающую заворот кишок. Было очевидно, что он боялся потерять учеников из-за этого милого тибетца. Поэтому Калу Ринпоче ограничился в своей лекции только медициной. Весь вечер он выдавал такие сведения, которых мы не получали ни до этого дня, ни после.

В Копенгагене Ринпоче прочитал лекцию в церкви Святого Николая. После этого мы поплыли на пароме в Норвегию, в прекрасный центр близ Осло, который совсем недавно нашли. В нем мужчин было больше, чем женщин, – редкость в то время. Они заправляли делами по-норвежски неподкупно и жестко, а некоторые одаренные женщины, к сожалению, ушли из группы. Давление их супругов и христианских семей стало чрезмерно сильным. Это было печально. Они были нашими давними и близкими друзьями, способными на нечто гораздо большее, чем только готовить еду.

Далее наш путь в «Фольксвагене» без обогрева лежал между высокими сугробами на восток. По дороге Калу Ринпоче, замечая животных в лесу, открывал окно и говорил «Ом Мани Пеме Хунг». Тем самым он засевал семена их хорошего перерождения. Небольшой группой в Стокгольме руководили Лама Нгаванг и Лама Сёнам. В группу входили несколько венгерских эмигрантов. Они отремонтировали дом в южной части города и теперь переделывали в центр для отшельничества другой старый двор, который Калу Ринпоче благословил первым.

Следующими были две наши финские группы. Хотя мы приезжали в Финляндию несколько раз, Учение не смогло там закрепиться. Очевидно, в этой стране тогда не было открытости к всесторонней духовной жизни. Переохлажденные финны были либо сектантами, фанатами здоровья, либо убежденными потребителями. Тем не менее, они как минимум заслуживали возможности познакомиться с Калу Ринпоче. Мы поплыли на пароме, а Ринпоче и Гьялцен полетели на самолете. Скользких дорог с них было достаточно, и мы не хотели их лишний раз отягощать. Но в Хельсинки, где мы собирались встречать их, они не прилетели. Постепенно выяснилось, что они сошли с рейса в Турку после экстренной посадки и их задержала полиция. Поскольку самолет сел там вне расписания, инструкции выйти на второй остановке, данные ламам в Стокгольме, сбили их с толку. К тому же их виза, распространявшаяся на всю Скандинавию, там была недействительна. Полный зал ждал. Лекция, которую я читал вместо Калу Ринпоче, стала неприятным переживанием. Ни слова не понимая по-фински, я все-таки каждым нервом чувствовал, как чересчур усердная переводчица искажала мои слова. Что бы я ни говорил, все передавалось косвенно, моралистично или слащаво, как в секте. Когда наконец приехал Ринпоче, всего несколько человек дождались благословения. Позднее, начиная с 2005 года, там появилось несколько маленьких, многообещающих групп Алмазного пути, которые помогают заботиться о центре нашей мечты к северу от Петербурга.

Греция

На обратном пути в Данию нам удалось включить в расписание Грецию, куда нас тоже приглашали. Это была хорошая встреча в середине весны. Греков вдохновляли лицо Калу Ринпоче и его стиль, а тибетцам понравился греческий йогурт. Они поедали его круглыми сутками: ничего вкуснее они раньше не пробовали. Как и везде, Калу Ринпоче давал посвящение и объяснял практику Любящих Глаз, а затем знакомил людей с Основополагающими упражнениями. Большинство греческих друзей закончили эту практику в течение следующих лет, но им редко удавалось сохранять связи друг с другом и с учителями.

ГДР

Страны, расположенные за железным занавесом, тоже заслуживали визита Ламы. Поэтому мы въехали на паром, направляющийся из Дании в Варнемюнде, в тогдашнюю ГДР. Неподалеку от Ростока наша машина неожиданно задергалась и встала на дыбы, словно конь, пытающийся сбросить седока. Задняя подвеска проржавела, и сварной шов распоролся. Спасти машину было невозможно. Первый человек, который остановился, не был парализован социализмом. Он хотел отвезти нас в Берлин за 100 западных марок. Мы сначала обратились в полицию, чтобы вычеркнуть из паспорта оставленную машину, а потом – до сих пор не знаю как – нам удалось затолкать все содержимое переполненного микроавтобуса в русский ЗиМ. Нам потом прислали даже кинокамеру, которую Гьялцен оставил висеть на стене. Честность людей была поразительной.

^{Ничего вкуснее они раньше не пробовали}

Поездка через Восточный Берлин в Западный под дождем была лишена комфорта. Нам пришлось объехать несколько пограничных пропускных пунктов, пока мы не нашли тот, который нас пропустил. При этом самой важной задачей было защищать нашего водителя, чтобы его не стали допрашивать в полиции. Калу Ринпоче и Гьялцен с удивлением наблюдали эту «мягкую» форму коммунизма. То была европейская разновидность гнета, разрушавшего Тибет с 1951 года. Все облегченно вздохнули, когда за нами захлопнулись железные ворота. Мы снова были в свободном мире.

Мы приехали около полуночи, но это было не страшно. Тибет только что вошел в моду, поэтому приезд Калу Ринпоче был громко разрекламирован местной радиостанцией. Большинство пришедших просто хотели посмотреть на «жирафа». А те, кто остался, вероятно, желали чего-то большего.