В красивом зале дорогого отеля Кармапа дал понять, что настаивает на хорошем образовании. По его приглашению мы приняли участие во встрече с Ваджрадхату – главными учениками Трунгпы Тулку. Эта встреча готовилась долго, и теперь настал их черед задавать вопросы высочайшему учителю. Среди примерно пятидесяти посетителей в галстуках было несколько известных лиц – например, Аллен Гинзберг. Он хотел поговорить с нами о гомосексуализме и загрязнении окружающей среды. Но мы мало чем могли посодействовать в этих областях, и тогда он заказал нашу, пока еще единственную, книгу на английском языке – поучения Калу Ринпоче. Вопросы слушателей, и известных, и обычных, были высосаны из пальца: чашка некрепкого чая Нью-Эйдж.
«Пей!»
Когда все стало более чем неприятным, Кармапа неожиданно сказал: «Я знаю одну вещь, которой вы уже научились, – сидеть. Сядьте сейчас в позу полного лотоса!» С нашего места все выглядело так, будто только мы с Ханной полностью скрестили ноги, но благодаря высоким подушкам, по крайней мере, все спины были прямыми. Поскольку я сильно люблю Кармапу, я знал, что он намеревался сделать. Неожиданно он подался вперед всем своим мощным телом и громко крикнул «Пэй!» Я от смеха повалился на пол, а Кармапа быстро покинул зал. Через мгновение пришел Джамгён Конгтрул Ринпоче и начал: «Будда был индийским принцем…»
Доктор Шен подарил Кармапе долину, расположенную примерно в часе езды к северу от Нью-Йорка. Он считал, что она подойдет для монастыря. Пока мы шли туда среди чудесных красок осени, доктор Шен представлял нам свои планы. Кроме всего прочего он мечтал о красивом лотосовом прудике. Эта мечта была очень близка его китайскому сердцу. Мы, европейцы, пришли в большой восторг, но на тибетский вкус территория была слишком узкой. Ламы говорили скорее на отвлеченные темы, чем по делу, – верный признак того, что они проявляли вежливость, но не восхищались этим местом.
На обратном пути джип доктора Шена застрял в лесу. Я сделал честь своим северным предкам и проторил через лес дорогу. Несколько деревьев я вырвал, несколько сломал, а монахи при этом в испуге отпрыгивали в стороны. Когда джип снова очутился на тропе, мы почувствовали, что нечто важное объединило нас. Мы стали друзьями.
Доктор Шен подарил Кармапе долину, расположенную примерно в часе езды к северу от Нью-Йорка.
Нашей единственной экскурсией во время этого визита в Америку была поездка в Чикаго, куда нас отправил Кармапа. На языке индейцев название этого города означает «холодный ветер», и оно отлично ему подходит. Вики организовала там лекцию. Автобус обошелся бы дорого, для автостопа было слишком холодно, но, к счастью, в Америке тоже есть фирмы, перегоняющие автомобили. Итак, мы завели лакированную коробушку с недодвигателем.
Американские просторы нас поразили. Мы поехали в северном направлении через Аппалачи в Чикаго. В последние часы шел такой сильный дождь, что мы практически проплывали мимо обгоняемых нами машин. Чикаго выглядел как послевоенная Европа. В некоторых частях города стоял максимум один дом из четырех, остальные были сожжены. Это было следствием событий, которые всегда разыгрывались по одному и тому же образцу. Когда в район въезжала негритянская семья, цены на жилье падали. Белые выселялись, а вместо них вселялись черные. Поскольку они не платили за аренду, все постепенно разрушалось до такой степени, что рано или поздно они снимались с мест и сжигали свои дома. Когда все было достаточно сильно разрушено, белые снова скупали эти земли и строили на них частные многоквартирные здания. Вырастали небоскребы с такими дорогими квадратными метрами, что там могли жить только они. Многие с удовольствием платят большие деньги, лишь бы только жить в безопасности. Во многих районах Чикаго наши водители говорили: «Если вы сейчас выйдете из машины и попытаетесь дойти до того светофора, вам не выжить». У нас ни разу не нашлось времени проверить, так ли это. Недалеко от гетто на мои лекции приходили люди самого разного происхождения. К моему большому удивлению, все сидели неподвижно, как в церкви, а их вопросы меня, как педагога, часто приводили в ужас. Они свидетельствовали о том, что у слушателей не было базового школьного образования.
Машина, которую мы должны были доставить обратно в Нью-Йорк, предназначалась для отправки морем в Иран. Поэтому на ней не было табличек с номерами. Но мы все равно хотели поездить несколько дней. В пробке на Пятой авеню – самой дорогой улице Нью-Йорка – позади раздавался ужасный шум, который не прекращался от светофора к светофору. Обернувшись, мы уперлись взглядом прямо в мегафон полицейского автобуса. Служители закона хотели с нами поговорить. Наши документы подтвердили, что машина не угнана. Мне понравился один из полицейских. Рыжеволосый, ирландского происхождения, он производил свежее впечатление. Но каждый раз, когда я хлопал его по плечу, он наполовину вытаскивал револьвер из кобуры. При этом он даже не замечал, что делает. Впрочем, у полиции Нью-Йорка много работы. За несколько дней до этого мы беседовали с одним человеком из южного штата Вирджиния; его машина сломалась в Гарлеме. Пока он менял колесо, подошли двое чернокожих господ, открыли капот и начали снимать аккумулятор. Он поинтересовался, что они там делают, и они ответили: «Ну, раз ты берешь покрышки, то мы возьмем аккумулятор». Ему пришлось показывать документы, чтобы они поверили, что он владелец автомобиля.
Франция
Когда три недели, которые нам позволяли наши авиабилеты, подошли к концу и мы вынуждены были проститься с Кармапой, он достал пригоршню крупных долларовых купюр и сказал: «Летите на Гавайи и учите медитации на Шестнадцатого Кармапу. Пусть люди перестанут курить гашиш». Какое-то мгновение купюры покачивались перед нашими носами, а затем он снова убрал руку: «Нет, будет важнее, если вы поможете Калу Ринпоче».
Сказано – сделано. Калу Ринпоче, Гьялцена и темпераментную шотландскую переводчицу Йеше Кхандро мы встретили в Париже. Там я впервые получил деньги за лекцию. Я не представлял себе, что было в конверте, который дали мне в руки. Он казался увесистым. Тогда только появились десятифранковые банкноты, и я сразу же пошел к Калу Ринпоче спросить, что мне с этим делать. «Оставь себе, это твое, – сказал он. – Ты все равно постоянно работаешь для Учения». Вскоре Кармапа оплатил нашу поездку в Ирландию, чтобы основать там первый центр. Он каждому из нас дал по благословленной купюре, и произнес: «Теперь вы больше не будете ни в чем нуждаться. Если сохраните чистую мотивацию, ваши проекты всегда будут успешными».
Голландия
Бельгия
В Голландии, как и прежде, господствовала смесь теософии и буддизма, но люди опять проявили щедрость, что я к тому моменту научился ценить. Время, когда мне не приходилось зарабатывать, полностью принадлежало Кармапе, оно было наполнено смыслом и вызывало приятное чувство. Таким образом дарители помогали нашей работе и разделяли с нами все хорошее, что происходило повсюду.
Время, когда мне не приходилось зарабатывать, полностью принадлежало Кармапе, оно было наполнено смыслом и вызывало приятное чувство.
Несмотря на то что голландцам нравилось скакать на нескольких лошадях одновременно, постепенно образовалась небольшая группа Алмазного пути. Даже появились большие планы взять под центр шестиэтажную башню с крепостным рвом, наполненным водой.
Бельгией для нас был только Антверпен. После посвящения в Любящие Глаза Калу Ринпоче на прощание повязал мне на шею шнурок благословения, который, казалось, жег, как огненный обруч. Я сглотнул и спросил: «Чья это энергия?» – «Защитника по имени Лошадиная Голова», – ответил он.
