Какой взлет для Дома Максимилиана! Его внук, Карл, встанет во главе империи, бесконечно более сильной, чем владел его дед. Он не только наследовал в первую очередь Австрию, но и получал от своего отца, Филиппа Красивого, земли, граничившие с Францией на севере и северо-востоке – Нидерланды, Фландрию, Артуа, Франш-Конте и, возможно, Бургундию. Он оказывался самым могущественным принцем, которого когда-либо знали. И не был ли он по материнской линии наследником Фердинанда Арагонского и Изабеллы Кастильской – а через них и заокеанских земель, недавно открытых? Получалось, что Карл становился наследником и Старого, и Нового Света? Плюс Испания, Сицилия… Да, этот мальчик, Карл де Ганд или Карл Люксембургский, станет великим Карлом V!
И именно его – пока еще младенца в колыбели – Анна выбрала для своей Клод. Политическая подоплека понятна. Но существовал и еще один мотив. Сама Анна была герцогиней, потом стала королевой. Познала власть и славу. И она стремилась к тому же для своей дочери. Клод однажды станет императрицей, самой великой и могущественной из императриц…
Оставалось убедить Людовика XII, у которого могли быть другие желания, который вовсе не стремился увидеть отрезанную от Франции Бретань и получить врагов у самых границ своего королевства. Но – какая неожиданность! – Луи никогда не мог отказать той, кого он так любил… и кого так опасался в то же время. Он уже делал уступки своей тогда еще будущей жене, в период междуцарствия. Анна убедила себя, что и сейчас не будет никаких сложностей.
Поначалу все шло, как хотелось Анне. Летом 1501 года при поддержке кардинала д’Амбуаза она смогла убедить Людовика XII разрешить этот союз. В августе королевская чета поставила свои подписи под договором, заключенным в Лионе с послами эрцгерцога Филиппа де Бо, отца жениха. По этому предварительному соглашению Клод должна была принести в приданое Карлу итальянские владения Людовика, Бургундию, Бретань и восточные земли до графства Блуа. Иначе говоря, существенно уменьшить территорию Франции, вернув ее границы до очерченных при Людовике XI!
Родители будущего мужа прибыли во Францию в ноябре 1501 года и получили великолепный прием в Блуа, где как раз завершились строительные работы восточного фасада. Интерьер впечатлял, стены покрыли новыми гобеленами с изображениями сюжетов на исторические темы, на постелях блестели золотом покрывала. Сияние исходило повсюду, празднуя союз двух великих государств.
Анна не отказывалась от своего проекта: летом 1504 года, когда Жье был официально осужден, переговоры вступили в новую фазу – нужно было заключить прямое соглашение между королями. 22 сентября 1504 года были подписаны знаменитые договора в Блуа. В первую очередь, они касались военного и политического вопроса, нас же больше интересует третий пункт – проект брака между Клод Французской и Карлом де Ганд получил официальное утверждение. Если Людовик XII умрет, не оставив сына, юные супруги получат впечатляющее наследство: Гиень, Миланское герцогство на итальянском полуострове, но и – Бретань, герцогство Бургундское, Оксеруа (Auxerrois), Маконнэ (Mâcconais), виконтство Оксон (Auxonne), Бар-сюр-Сен (Bar-sur-Seine), графство Блуа! Франция будет открыта для вторжения на западе и на востоке. Даже само ее сердце – город Блуа, крепость династии Валуа-Орлеанских – было предложено Габсбургу!
Была ли это вынужденная мера? С болью ли в сердце предлагалось все это австрийцу? Ничего подобного! Анна была очарована открывающимися перед ее дочерью перспективами. Этот проект полностью соответствовал ее самым потаенным желаниям. Было ли это легкомысленно со стороны королевы? Вовсе нет, глубокий расчет руководил ею…
Это может удивлять в наши дни, как удивляло и возмущало многих историков в течение века. Анну обвиняли в том, что она была плохой француженкой, что вошла в сделку с иностранцем, что желала потери монархии. Современный человек видит в ее поступках предательство и сговор с врагом. Неразумная точка зрения, ибо нельзя подходить к XVI веку с мерками человека, живущего в ХХ веке.
В начале XVI века феодалы и короли имели самые большие земельные владения, выступая в них полноправными хозяевами. Чаще всего они стремились сохранить и преумножить свои территории – это часть традиции. Но если в результате войны или проигранной битвы феодал должен был уступить по договору всю территорию или ее часть победителю, никто и не думал оспаривать его решение. Да и без военных действий – реши хозяин, что ему выгодно отдать кому-либо свои земли, это было лишь его личное дело. Даже король Франции поступал так. Конечно, он являл собой монарха, главу всех земель, но все же в те времена король мало был знаком с понятием «национальных интересов». Пожалуй, лишь один Людовик XI имел некое предчувствие национального единства. Разве не пожертвовал Карл VIII землями Артуа, Франш-Конте и Руссильон ради своих итальянских авантюр?
И Людовик XII не слишком отличался от своих предшественников. По совету Анны он согласился на брак Клод с могущественным наследником Габсбургов. Приданое должно было соответствовать ожидаемому величию супругов, пусть даже придется отдать самое дорогое. Анна радовалась будущему счастью дочери и подталкивала Луи к разделению важных земельных территорий, да и сама передавала Бретань в чужие руки. И король ни в чем не мог отказать любимой жене…
Таково было истинное лицо Истории. И никто не осмеливался протестовать против королевских решений. До 1789 года понятия «нация», «отечество» не существовали. Были лишь отдельные провинции – Артуа, Мен, Анжу, Берри… сами разделенные на мелкие земельные владения. Они и создавали в конечном счете территорию Францию. Для людей XVI и даже XVII века страна, по сути, была искусственным понятием, во главе которой стоял король, как ее символ. Нет, Анна не предавала Францию. Она не могла выступить против патриотических принципов, потому что тогда их просто не существовало – ростки национального чувства появятся лишь в первой половине XIX века. Об этом нужно помнить современным историкам, наследникам французской революции…
Сентябрь 1504 года стал временем величайшего триумфа Анны Бретонской. Никогда еще ее влияние, ее сила не были так велики. Договор в Блуа был заключен исключительно благодаря ей. Да, она уже была королевой Франции при Карле VIII, но сейчас она по-настоящему правила. Людовик XII позволил ей решать судьбу королевства. Жье потерял свой престиж, Амбуаз верно следовал своему принципу быть на стороне сильного…
И осенью Людовик XII оказал своей королеве самые великие почести: 18 ноября она прошла церемонию коронации в аббатстве Сен-Дени, где кардинал возложил на ее голову корону. Конечно, такая церемония уже была в жизни Анны Бретонской – Карл VIII также короновал свою супругу, – но на этот раз это не было лишь символическим жестом. Анна стала настоящей королевой со всей полнотой власти.
20 ноября состоялся ее торжественный въезд в Париж, обставленный с подобающей пышностью – гобелены, развешанные на пути следования королевы, многочисленные театральные представления на площадях, флаги с изображениями королевских лилий и бретонских горностаев. Торжественные речи следовали друг за другом. Апофеозом стал торжественный банкет, на который пригласили тысячу гостей. Ради 27-летней королевы собрались все блестящие семьи королевства.
Но как же на самом деле относился Луи к брачному проекту, задуманному его супругой? В глубине души он был против. Но держал свои мысли при себе, ведя свою собственную игру. 30 апреля 1501 года, когда Клод была еще совсем крошкой, а Анне только-только пришла в голову мысль о габсбургском союзе, он подписал в Лионе декларацию, где зафиксировал свою предварительную волю: его дочь выйдет замуж за Франсуа, герцога де Валуа, назначенного наследника короны. Поскольку Людовик знал, что у Анны этот проект не вызовет восторга, он держал его в секрете. Возможно, Жье был в курсе, но тоже хранил молчание. Тайна раскрылась в феврале 1504 года, когда король настолько тяжело заболел, что началась подготовка к его похоронам. Тогда-то Жье и раскрыл Анне намерение Людовика выдать дочь за Франсуа.
