Однако чудо все-таки свершилось. Летом 1497 года Карл сблизился со своей женой настолько, что отказался от разгульной жизни, которой столь долго посвящал себя. Этот любитель телесных удовольствий и доступных женщин, этот великий завоеватель женщин вдруг стал целомудренным и скромным. Его окружение не могло поверить в это, объясняя перемены мимолетным разочарованием, усталостью или пресыщением. Однако прихоть не проходила, напротив, Карл все глубже погружался в свое благочестие. И вскоре все поверили в чудесное перевоплощение и даже приводили примеры подобных смен жизненных принципов у предшественников короля, не слишком вдаваясь в причины. Однако эти причины очевидны. Карл намеревался следующей весной предпринять новый поход в Италию; все дружно его убеждали не покидать Францию, пока не обеспечит страну здоровым наследником; тогда король резко изменил свою жизнь. Что это было, как не желание снять божественное проклятие со своего рода? Разве не являлось это верой в то, что молитвами и праведной жизнью можно убедить Господа сменить гнев на милость и простить столь искренне раскаявшегося грешника? Определенно, Небо умерит свой гнев и одарит Валуа наследником! Ну а потом суверен сможет со спокойной душой и чувством выполненного долга пересечь Альпы – совсем как во времена Шарля-Орланда – а там и до возвращения прежней жизни недалеко. Все это выглядит некоей сделкой с Господом, заключенной на время, необходимое для успешной беременности Анны и рождения наследника. А потом…
В общем-то Карл мог бы удовлетвориться паломничеством и молитвами – обычная практика у его предшественников, когда они решали обратиться за помощью к Небесам. Его собственный отец, Людовик XI, поступал также. Предчувствуя скорую кончину и испытывая страх перед загробной жизнью, он удалился в Плесси в компании отшельника Франциска де Поль, чтобы тот помог с переходом в райские кущи. Однако молитвы, мессы и исповеди не могли помочь, как мы видели это в случае с Франциском II. Религию сильные мира сего воспринимали как необходимость или возможность сделки с Господом, но не делали ее центром своего существования. А вот Карл VIII попытался вступить именно на эту стезю. Коммин свидетельствовал в своих хрониках – король действительно желал жить в соответствии с заповедями церкви, а не просто демонстрировал внешние признаки благочестия. Более того, Карл хотел изменить и существующий порядок в доме Господа. Известно, что в те времена нравы были в упадке – в том числе и у церковников, имевших любовниц и детей. Что уж говорить о простых прихожанах, которых уже не пугала кара небесная. Служители храмов превратили религию в коммерческое предприятие, торгуя своими услугами. И вот Карл VIII возжелал остановить эти безобразия, вернуть исконную чистоту. В его планах было отправить епископов двора по своим епархиям и заставить быть образцом для своей паствы. И это вчерашний ловец юбок! Кроме того, примеру короля должны были последовать всего его веселые собутыльники! Вот уж непростой поворот в их жизни! Замок, построенный для удовольствия, должен превратиться в хижину отшельника. Вряд ли у кого возникнут сомнения, что в тот момент популярность короля среди знати сильно пошатнулась… Вот почему его вновь активно начали отговаривать от глупой экспедиции… Однако Карл оставался непоколебим: если смог измениться он – смогут измениться и остальные!
Все это напоминало времена, когда Савонарола объявил Карла «мечом Господа», вещая о своих надеждах направо и налево. Однако тогда французский король не изменил своих распутных привычек. Что же побудило его к переменам именно сейчас? Вряд ли до Карла дошел смысл проповедей доминиканца – все-таки прошло уже два года. Молитвы Франциска де Поля? Вряд ли, ведь никогда раньше они не действовали столь реформаторски на королевский разум. Оставалось влияние королевских исповедников – Жана де Рели (Jean de Rély) и Лорана Брюно (Laurent Bruneau), уж они-то имели возможность воздействовать на разум и душу короля. Однако и это сомнительно, ведь все окружение Карла оставалось неизменным – и Франциск де Поль, и его исповедники. Нет никакого объяснения внезапным переменам в натуре вчерашнего распутника, кроме одного – Анна.
Несколько лет она жила ожиданием и надеждой – наконец это свершилось летом 1497 года. За прошедшие пять лет Анна уже примерила на себя множество ролей – любимая женщина, брошенная женщина, жена короля, мать принца. Сейчас ей было двадцать, и она хотела жить, реализовав свою мечту: иметь мужа, детей, семью. После всех этих разочарований, погасших надежд, бесконечных траурных церемоний – получить настоящую жизнь за красивым фасадом своего дома.
Надо сказать, что королева прилежно исполняла возложенные на нее обязанности. За прошедшие годы она была беременной семь раз! И результат – трое детей, трое сыновей, умершие вскоре после рождения. Летом 1497 года Анна вновь беременна, возможно, в последний раз – ведь новая авантюра Карла не была уже увеселительной прогулкой. Вся Европа объединилась против него: Максимилиан, ее бывший номинальный супруг; Фердинанд Арагонский, после открытия Нового Света ставший императором огромных территорий; итальянцы и прочие. Экспедиция, в которую Карл собирался отбыть в апреле 1498 года, не обещала быть легкой. Более того, он мог найти там свою смерть! И Анне нужен сын, которого она смогла бы вырастить, даже если Карла не будет в живых.
Что мог сказать король своей заплаканной супруге на ее настойчивые аргументы? Ведь он сам дал бретонке повод высказать упреки, обвинения с досадой молодости. Он был слаб. Он любил Анну. Он хотел сына – и для себя, и для короны. Ведь новый «Карл Великий» никак не мог остаться без наследника мужского пола. А Анна продолжала сыпать соль на рану. Да, он был «мечом Господа» – но в прошлом! Да, он был надеждой Франции – но смог дать ей только бастардов. В настоящем же он был никем, обманувшим самого себя. А ведь сколько добрых советов давали ему и Савонарола, и Франциск де Поль, и Рели, и сама Анна. А теперь все беды обрушились на дом короля Франции – и исключительно по его собственной вине!
Возможно, именно эти слова Анны и стали поворотными в судьбе Карла VIII. Именно после них он решил вернуться на путь истиной добродетели, довести до конца миссию, возложенную на него Савонаролой – быть слугой Господа. Однако перед совершением этой славной миссии он выполнит свой долг перед страной, оставив ей наследника. И конец этого жаркого лета 1497 года оказался поистине счастливым для Анны, вновь ставшую единственной возлюбленной для своего мужа. Да, возможно, он скоро уедет, исчезнет подобно миражу, но пока супруг находился с ней рядом. Их любовь, обращение Карла к благочестивой жизнью помогут Небу смирить свой гнев – и пара получит наконец наследника.
Так что велика вероятность, что именно Анна сыграла главную роль в превращении супруга. И Карл уступил… Пара отметила Рождество в Амбуазе. В честь королевской четы были разыграны праздничные мистерии в покоях короля и «Семи добродетелей». Однако торжества не были пышными – опасались преждевременных родов. 19 января 1498 года Анна собрала лучших врачей королевства, после чего удалилась в Плесси – традиционное место рождения королевских детей. Казалось, что тревоги напрасны и все шло хорошо. Успокоенный, Карл смог отправиться в Мулен, где продолжил заниматься приготовлениями к отъезду в Италию. Он не так уж долго пробыл вдали от супруги, т.к. 1 марта уже вернулся в Турень, совершив спокойное и неторопливое путешествие. Прибыв в Амбуаз, Карл получил тревожные новости: Анна известила его о приближающихся родах, раньше намеченного срока. В течение трех дней, с 17 до 20 марта, между Туром и Амбуазом шла оживленная переписка, полная беспокойства короля за здоровье жены и наследника: он желал знать все, что происходило в Плесси.
20 марта пришло известие о начавшихся родах. Девочку назвали Анной, в честь матери. Малышка умерла почти сразу – 23 марта. Королева в знак глубокой скорби сделала пожертвование в Сент-Ларме-де-Вандом (Sainte Larme de Vandôme). Король был в печали: новая смерть, плохое состояние жены (и физическое, и моральное), отсутствие дофина погрузили его в удрученное состояние.
