— За дымом люди придут, — сказал Семен. — Через забор полезут, спрашивать не станут.

Техник отступил к двери. Дым заставил его закашляться; он вернулся на край площадки. Саша старалась оттянуть его руку ниже горла, но ствол все еще упирался в ее голову.

Стулов посмотрел на калитку. Потом на Семена, стоявшего у него на пути.

— Уйди с дороги.

— За калитку посмотреть надо, — сказал Стулов. — Ты пока тут, у дома.

Он шагнул вперед, выбирая, как обойти Семена. Саша посеменила мелкими шагами. Макушка снова открылась целиком. Я поддержал правую кисть левой ладонью.

Только бы он убрал ствол.

— К стене отойди, — приказал техник. — Слева от двери. Руки!

Рыжий медленно опустил ладонь до груди и указал на свой револьвер.

— Через него идти?

Стулов посмотрел вниз.

Оружие лежало напротив крыльца. Семену пришлось бы пройти возле него. А повернув к калитке, Стулов оставит револьвер за своей спиной, рядом с разоруженным казаком.

— Оттолкни ногой к забору. Пошел!

Семен шагнул, потом еще. Подошел боком, не заслоняя оружия. Подвел носок сапога к револьверу и толкнул. Тот отлетел шага на два.

— Дальше!

Рыжий шагнул к револьверу и развернул ногу, будто собираясь пнуть в сторону стены.

— Не туда, бестолочь! — Стулов указал револьвером к дальнему столбу. — Под забор!

Ствол отошел от Сашиной головы.

Я выбрал спуск. Пуля ударила Стулову в затылок.

Рука с револьвером повисла, он стал оседать, утягивая Сашу за собой. Она закричала, вырвалась и бросилась к Рыжему.

Семен подхватил ее под локти и сразу отвел к забору, заслоняя от нее крыльцо. Стулов лежал на боку. Револьвер валялся возле вытянутой руки. Пальцы не шевелились.

Я подтянулся и добрался до трубы, сдернул доску с рогожей и оставил рядом. Дым рванул вверх. Веревку отвязывать пока не стал; выбрал слабину и спустился через навес.

Освободившись от обвязки, я подошел к Саше. Она смотрела на меня, не выпуская Семину руку.

— Иди ко мне, девочка моя, натерпелась!

Она шагнула, споткнулась и повисла у меня на шее. Я прижал ее к себе.

— Он тебя ударил?

Саша мотнула головой и заплакала. Я больше не спрашивал. Держал, пока она пыталась набрать воздуха между всхлипами. Волосы пахли дымом. Я попытался направить в курень.

— Не в дом, — выговорила она наконец. — Андрей, только не туда.

— К Кравцовым пойдем? — спросил я и, дождавшись кивка, продолжил: — Добре, обожди пару минут.

Семен остался возле нее, а я вернулся к крыльцу.

Я вбежал в дом, отворил окно. Разряженную мосинку из-за изголовья убрал под кровать, туда же сунул пачку патронов и папку с документами, и прихватив Сашину верхнюю одежду, вышел.

Под навесом натянул сапоги, влез в полушубок и шагнул проверить техника. Пульса у Стулова не было. Проверяя, нет ли второго оружия, я нащупал во внутреннем кармане небольшую книжку. Раскрыл. Среди цифр мелькнули «Огор. — копии» и «А. И. — участки». Перевернуть страницу я уже не успел: Саша позвала меня.

Книжку сунул за пазуху и встретился глазами с Семой.

— Никому о блокноте. Это по нашей службе, — сказал я вполголоса.

— Добре.

Другие вещи и оружие Стулова я оставил как были.

За калиткой послышались голоса. Первым во двор забежал Олег с берданкой, следом Завьялов с Албазовым, держа револьверы в руках. Они прибежали со стороны гостевого дома.

— Еще с комнатой Аркадия не закончили… — Макар осекся, разглядев тело.

— Я стрелял, Макар Маркович. Он грозил Сашу убить и требовал дядькины документы.

Я расстегнул кобуру и передал Албазову свое оружие.

— Сделан один выстрел, — сказал тот, глянув в барабан.

— При мне грозился убить, — подтвердил Семен. — Из дома вывел и перед собой держал, ствол в висок направив. Свой револьвер я по его приказу положил, потом ногой оттолкнул. Вон он валяется.

Завьялов поставил у калитки Терентьева, велел никого не пускать. Албазов обошел крыльцо, глядя под ноги.

Саша прижалась к моему плечу.

— Ее сейчас не расспрашивайте, пущай отойдет, — попросил я.

— Добре, после поговорим, — ответил Макар. — Отведи жену к своим и возвращайся. Семен, ты останься, покажешь, как все случилось.

Амур выбежал из дома, обогнул Стулова и прижался к Сашиным сапогам.

— Его тоже возьми, — сказала она.

Олег поднял щенка, я обнял жену за плечи. До Кравцовых дошли медленно. Саша вытерла лицо рукавом, но при виде тетки Поли снова разрыдалась.

Пелагея обняла ее и увела в горницу. Акулина Никитична забрала Амура.

— Что случилось, Андрей?

— Олег расскажет. Пусть Саша пока у вас побудет. Мне пора, как закончу, сразу вернусь.

— Конечно, беги, коли дело срочное. Мы уж сами тут…

Тетка Поля усадила Сашу на лавку и сняла с нее платок.

— Саш, я скоро. — Я поцеловал ее и вышел.

В кабинете правления я сел напротив Завьялова. Албазов задавал вопросы, Огородник записывал.

Пришлось думать, что говорю, не приплетая своих догадок о дядькиной службе. Когда я назвал движение к калитке попыткой бегства, Огородник остановил:

— Куда он собирался потом, тебе неизвестно. Запишем, что велел освободить дорогу и удерживал Александру.

— Так и было.

На бумаге я обозначил окно, навес, крыльцо и показал, откуда стрелял.

— Возможность живым взять была? — спросил Албазов.

— Этот паскуда револьвер у виска Саши держал. Я ждал, когда он руку отведет, и выстрелил.

— Какие, интересно, бумаги ему понадобились? — спросил Макар, — ведь бумаги, которые были у Аркадия Игнатьевича, забрали еще при обыске его комнаты.

Огородник перестал писать.

— Значит, Стулов полагал, что забрали не все.

Я промолчал, блокнот лежал за пазухой.

— Описи сверим, — сказал Завьялов. — И кто к Аркадию ходил, выясним.

— Стулов ведь и Дорохина к Быкову направил, — напомнил Албазов.

— А нам объяснял, что только вернуть рабочего хотел, — сказал я. — Я тогда ему поверил. И патроны с промерами счел достаточным подтверждением.

— Патроны те были настоящие, — сказал Огородник. — Изменилось то, что мы узнали о Стулове, а остальное надо проверять заново.

Макар велел вновь расспросить Дорохина и Обухова, сверить их слова с объяснением Стулова.

Я выслушал записанное, уточнил одну фразу и поставил свою подпись на протоколе. Семена опрашивали отдельно. Револьвер мне вернули.

Потом вернулись к куреню. При свидетелях осмотрели тело, вещи и оружие Стулова, крыльцо, следы во дворе. Албазов глянул на веревку на крыше; я показал и доску, которой закрывал трубу.

— Лихо ты это придумал. — Палыч почесал затылок, внимательно разглядывая крышу.

Когда все записали и тело по распоряжению Макара унесли, я договорился с Лешкой Ли об уборке. Двое отходников убрали окровавленный снег у ступеней, выскоблили и вымыли крыльцо.

Расплатившись, я закрыл дверь куреня. Семен ждал у забора. Мы наконец остались одни.

— Как ты это с веревкой придумал? — спросил он. — Ты понимал, что вместе с трубой на их головы свалиться можешь?

— Понимал. Я знал, как повиснуть, и надеялся, что труба выдержит.

Рыжий посмотрел на крышу и больше не спрашивал.

Мы перешли в комнату Ильки в гостевом доме. Закрыв дверь, я раскрыл книжку под лампой. Первые страницы занимали промеры и расходы. На полях шло другое.

«Зав. — наряды, выпуск». Ниже: «Алб. — оруж., выдача». У Огородника были отмечены копии земельных бумаг, у меня — работа за писарем, бумаги. Фамилии местами сокращались до двух букв.

Стулов отмечал время, дописывал, кто с кем ушел-пришел.

— Изучал нас, — сказал Семен. — К кому с чем подступиться, кто где бывает.

На следующем развороте стояло: «Н. Б. — без места. Деньги нужны». Дальше упоминались береговые склады и узел с выселка. Возле узла мелко выведено: «4 англ.».

— Четыре английских патрона? — Семен придвинул книжку.

— Похоже на то.

Ниже были «Дор. после смены» и стрелка к слову «спуск». Сразу я бы эту строчку не понял. Теперь же перед глазами встал Петр с винтовкой, которую шел сдавать.