Пока я выполнял распоряжение крестного, Овсянников передал дела. Некоторые казакевичевские, едва отогревшись, сами попросились обратно в распоряжение Аникина. Тридцать человек разместили по дворам, еще нескольких оставили при правлении. Прохор, Албазов и его люди помогли с постоем, когда прибывшие сменили первую часть резерва.

Когда закончили, приготовительный разряд полностью сняли с дежурства.

Прохор, услышав это, перекрестился.

— Все. Я сейчас прямо в снег лягу.

Крестный распределял на постой тех, кого сменяли казакевичевские.

До меня очередь дошла быстро.

— Андрей!

— Ась?

— К тебе четверых. Архиповых обоих бери, Афанасия Лаптева и Терентия Шаповалова.

— Добре.

Крестный обратился к Эпову.

— Вы, Петр Петрович, если не против, ко мне пойдете.

— Не против, Степан Анисимович. Не в кабинете же мне квартироваться.

Овсянников уже застегивал шинель.

— Ко мне тоже можете кого на постой определить.

— Да пока мест хватает, Глеб Маркелович.

Через несколько минут начальство разошлось. Аникин уже разводил людей по постам, а я дождался четверых венюковских и повел их к себе.

— Ну что, Громов, — спросил Ермолай, — теперь ты нас на постой принимаешь?

— Получается так.

— А помнишь, как сам в Венюково ночевал?

— Такое забудешь.

Дмитрий хлопнул брата по плечу.

— Вот и поглядим, какой из Андрея хозяин вышел.

— Хозяин как хозяин, вот только моя хозяйка в Козловской нынче.

— Тем лучше, — сказал Ермолай. — А то вид у нас не для похода в гости. По-свойски оно спокойнее будет.

Коней поставили в станичную конюшню. Беркута я отвел к Кравцовым.

Оттуда мы пошли ко мне.

В курене было холодно.

— Богато живешь, — сказал Дмитрий, оглядываясь.

— Погодь, сейчас печь подтоплю. Тогда мой курень тебе и вовсе барскими хоромами покажется.

Лаптев без разговоров пошел за дровами. Терентий помог выгрести золу. Через несколько минут в печи разгоралась лучина, потом занялись поленья. Я поставил чайник.

— Располагайтесь покуда.

В сундуке чистые простыни лежали стопкой. Отдельно полости, одеяла и запасное белье.

Ермолаю досталась лавка у стены, Дмитрию вторая. Афанасию я постелил на полу волчью шкуру, сверху простыню и полость.

Терентию устроил место ближе к печи, на другой волчьей шкуре.

— Андрей, а поснедать есть чего? — спросил Ермолай.

Я открыл поставец. Хлеб был. Нашлась вчерашняя постная каша в чугунке, еще соленые огурцы да квашеная капуста. Кашу погрел на печи.

Дмитрий первым отодвинул миску.

— Все. Теперь хоть стреляйте.

Он допил чай и лег. Через несколько минут все четверо уже завалились спать. В горнице послышалось сопение.

Сам я прошел в свою комнату, стащил сапоги. Еще услышал, как Архиповы о чем-то зашептались. А потом будто свет погасили везде и сразу.

Разбудил меня стук. Я сел на кровать и несколько секунд не понимал, кто так за стеной храпит. Тряхнул головой. Стук повторился.

— Андрей! Подымайся!

Я натянул сапоги и вышел в сени. На крыльце стоял Минюхин.

— Чего стряслось?

— Атаман тебя в правление велел вызвать. Пограничный комиссар прибыл.

— Давно?

— Минут десять как.

— Скоро буду.

На улице я окончательно проснулся. До полудня оставалось уже немного. Выходило, проспал я только несколько часов. У правления было многолюдно, уже не разобрать, кто откуда. У коновязи стояли кошевы и пара незнакомых лошадей.

В кабинете было тесно. У стола сидел заспанный Эпов. Крестный выглядел не лучше. Овсянников с красными от усталости глазами стоял над развернутой схемой. Парамон строчил что-то в журнале.

Лисненко я узнал сразу. Фадей Иванович почти не изменился с нашей прошлой встречи на китайской стороне.

Рядом с ним сидел сам пограничный комиссар, господин Матюнин. За его спиной устроился канцелярский служащий с толстой папкой.

Лешка Ли тоже был здесь.

— Громов пришел, — сказал крестный. — Садись, Андрей, Парамону помочь надо будет.

Матюнин взглянул на меня и, видимо, продолжил обсуждение:

— Мы сейчас временно в Графской по пограничным делам сидим. Донесение из Козловской получили ночью. С китайской пограничной властью связались, взаимное прекращение силовых действий подтверждено. Их уполномоченный уже в пути.

— Когда его ждать? — спросил Эпов.

— Ближе к трем. Встреча согласована и пройдет здесь, на нашей стороне, — он глянул на схему, — до переговоров мне нужно понимать полную картину. Выходит, дела такие, — начал он загибать пальцы:

— Список на пятьдесят девять перешедших, и предварительные сведения о них.

— Есть, — ответил Парамон.

— Ранение Третьякова. Медицинские записи по нему имеются?

— Все собрано, в пакете от Юдинцева, — сказал Овсянников.

— Место стрельбы и направление?

— Покажу на схеме.

— Два задержанных китайских военнослужащих, о которых вы говорили.

— В холодной они дожидаются, — кивнул крестный.

— Их оружие?

— Описали, все как положено.

— Где они были задержаны?

Овсянников указал место на схеме.

— На нашей стороне, вот здесь.

Матюнин задержал палец на отметке.

— Точно тут?

— Я сам был группе, которая работала на льду.

— Хорошо. Их надо допросить и получить от обоих удостоверенные показания.

Парамон уже тянулся к следующему листу, когда крестный остановил его.

— Погодь, ты сейчас с Фадеем Ивановичем бумаги сводить будешь. А тут у нас еще и станичный журнал, копии, приложения и приказы по караулам, — он перевел взгляд на меня. — Андрей, садись, вторым пером пиши. Все, что касается времени, наших распоряжений и показаний, все это надо отдельно. А то наш Парамон не разорвется.

— Добре.

Я уселся за стол у окна, протер заспанные глаза и приготовился писать.

Матюнин тем временем оглядел кабинет.

— Китайцев сколько будет? — спросил комиссар у Лисненко.

— Старший уполномоченный, с ним чиновник, офицер, толмач и писарь. Сопровождение отдельно. Вроде так обычно бывает.

Крестный осмотрел комнату.

— Нет. Здесь друг у друга на головах сидеть станем.

Он повернулся к Эпову.

— Петр Петрович, гостевой дом свободен. Горница там большая, можно столы поставить и людей рассадить.

— Согласен, — кивнул Эпов.

Крестный открыл дверь.

— Лешка Ли!

— Я здесь, Степан Анисимович.

— Бери своих. Через два часа чтобы гостевой дом было не узнать. После раненых все отмыть, карболкой пройти. Печь натопить.

— Сделаем, — закивал Лешка.

— И еще. Китайцы к нам сами придут, и принять их нужно как подобает. Посуда у вас приличная имеется?

— Есть хорошая, атаман.

— Тащи. Чайники, чашки, что там у вас по церемониям положено.

— Степан Анисимович, я все красиво сделать. — Ли расплылся в улыбке и быстро вышел.

Овсянников свернул схему.

— Тогда я пока путь для делегации по льду проверю. После нашего подрыва прямо к пристани не пройти, в обход придется.

— Вместе пойдем, — кивнул крестный. — Надо еще решить, где их конвой оставить и сколько наших возле дома держать.

Через два часа гостевой дом было не узнать. Когда мы туда пришли, Лешка гонял своих так, будто ждал в гости китайского императора. Из горницы вынесли тюфяки, пол выскоблили. Окна распахнули и проветрили помещение, печь протопили.

Лавки расставили вдоль стен. В середину внесли два длинных стола и сдвинули вместе.

Вдоль одной стороны уже стояли белые фарфоровые чашки с красным орнаментом.

Один из старших китайцев молча раскладывал чайную утварь. Лешка советовался с ним, куда поставить чайники и где посадить старшего чиновника делегации.

На стулья положили небольшие подушки. Крестный вошел и оглядел комнату.

Провел пальцем по столу, глянул на пол. Потом принюхался.

— Окно откройте еще минут на десять, а то карболкой пока несет.

Лешка тут же передал распоряжение своим, а Степан Анисимович подошел к столу.